Читаем Чайная буря онлайн бесплатно

© 2024 by Hafsah Faizal. All rights reserved

© Д. Ключарева, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Асме,

потому что ты – моя сестра,

а еще – довольно часто – мой здравый смысл

По ночам улицы Белого Рева отращивали клыки. Луна показывала свой коготь, витрины гасли, а те, кто жаждал крови, выходили из укрытий. Арти же было наплевать. На холод, на тьму, на вампиров.

Работа шла круглосуточно.

Было уже глубоко за полночь, и в литейных цехах стояла тишина. Тьму подсвечивали искры от угасающих угольков, а рабочие, сбросив грязные фартуки, плелись в свои лачуги. Кофейни, лавки мясников и букмекерские конторы дремали в ожидании рассвета, и жизнь в столице теплилась лишь благодаря грешникам и чайной, что стояла на границе между нищетой и роскошеством.

Называлась она «Дрейф».

И вызывала у Арти гордость и восторг: блестящий паркет – а еще аромат свежезаваренного чая, которым наполняли сверкающие чайники и благодаря которому пухли кошельки ее команды. Снобизм местных посетителей с лихвой восполняли тайны, ведь гости без стеснения обсуждали дела в присутствии служек-сирот, уж конечно неспособных понять утонченные речи богачей.

Арти предпочла бы оказаться там, а не здесь, на промозглой улице поздней осенью.

– Я бы и сам справился, – проговорил Джин, замедляя шаг, чтобы идти с ней в ногу. Его прямые волосы ниспадали остроконечными, как кинжалы, прядями, зонт был столь же элегантен и аккуратен, как и сам Джин – худощавый и широкоплечий, вальяжно шагающий по улицам, залитым светом газовых фонарей.

– Чтобы я на рассвете пришла за тобой и увидела, как вы с ним чешете языками? – У Арти не было привычки заявляться к завсегдатаям чайной, которые не спешили оплачивать накопившиеся счета, но этот не пустил к себе на порог никого из ее команды.

– Это с Маттео-то Андони? – переспросил Джин так, словно это было немыслимо. – Окстись, Арти.

Джин был обворожителен – блесни он той самой улыбкой, сам король поухаживал бы за ним за столом, – и знал об этом, поэтому Арти не удостоила его ответом. Они спустились к площади Даров, где было потише, не так грязно и дома вокруг высились кирпичные, фешенебельные.

Мимо стражей, дежуривших в дальнем конце улицы, прогрохотала карета – кучер хлестал лошадей, те фыркали. Белый Рев – столица Эттении – и так почти никогда не спал, а недавние исчезновения вампиров и вовсе лишили его покоя – и совершенно не потому, что людям было дело до благополучия кровопийц; если уж что-то нехорошее могло случиться с этими, то на что тогда надеяться слабым людишкам?

Сколь бы ни тревожили Арти эти исчезновения, куда сильнее ее напрягало увеличившееся количество Рогатой Стражи Овна. Они были всюду – и неусыпно следили. Несправедливо, что Овен из-под своей маски видел многое, а народ Эттении не мог увидеть даже лица правившего ими монарха.

Арти сунула клочок бумаги в карман жилета и остановилась перед внушительной черной оградой.

– Мы на месте. Площадь Даров, дом 337.

При виде особняка, что высился за ухоженной лужайкой, Джин присвистнул.

– Вот это, как говорится, деньжищи.

Все в этом особняке приковывало внимание – от лепнины вокруг окон до ярко-красной парадной двери. Вполне в его духе. Мужчины с уважением произносили имя Маттео Андони на улицах, женщины шептали его в постелях – правда, сам Маттео редко чтил чужие постели своим присутствием.

– Нет, это называется «чрезмерность». Держись посолиднее. – Арти было наплевать, что Маттео Андони считался лучшим художником страны. Кто не платит по счетам, тот не пьет.

Они с Джином миновали ворота и поднялись по широкой лестнице. Арти постучала в дверь железным молоточком, а Джин облокотился на перила и стал небрежно поигрывать черным зонтом.

Им открыл тощий лысеющий мужчина; каким бы буйством шевелюры ни отличалась когда-то его макушка, ныне все эти волосы переместились в область пышных усов у него под носом.

– Да?

Арти сунула руки в карманы брюк, на свету блеснул пистолет, что покоился в кобуре. Ей не очень-то хотелось пускать оружие в дело, но ничего подобного этому пистолету не существовало, и она, как пить дать, не будет прятать его в тайнике.

– Мы с визитом.

Дворецкий уставился на лиловые волосы и характерную для уроженки Цейлана смуглую кожу Арти, перевел взгляд на узкоглазого Джина и обратно на Арти – на ее остриженные волосы, на лацканы распахнутого пиджака, на блестящую цепочку, тянувшуюся к карману жилета.

Пялься сколько хочешь, стервец. В них и следа нищеты не разглядишь. Может, ее команда и выросла в худших закоулках Белого Рева, но неподобающий статус Арти с лихвой восполняла чувством собственного достоинства, даже не сомневайтесь.

– Оружие? – попросил дворецкий, протянув руку.

– Нет, спасибо, – улыбнулась Арти. – У меня свое.

– Мы предпочли бы чайник с кипятком, – добавил Джин. – Томите нас на таком холоде.

Лицо у дворецкого скисло. Джин постучал зонтом по крыльцу и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь – его плечистая фигура заполнила всю тесную переднюю.

– Премного признательны, любезный. Пойдем, Арти.

Она прикоснулась пальцем к кепке и прошла за Джином в комнату для приема посетителей – стены в парчовых обоях, темные стеллажи, большинство бра повернуто к полу, кофейный столик отливал тем же алым, что и ковер.

– Вы… – Дворецкий позади них задохнулся от негодования. – Вам нельзя…

– Все хорошо, Ивор, – произнес кто-то мелодичным голосом.

Чиркнула спичка, и вспышка пламени осветила мужчину, разлегшегося на козетке: одна рука закинута назад, рукава закатаны до локтей. Рубашка была не заправлена, развязанные тесемки воротника ниспадали к пупку, обрамляя треугольник бледной кожи. Сборки у шеи напоминали цветочные лепестки, ласкавшие его горло. Сколько обнаженной плоти – куда больше, чем Арти привыкла видеть у членов высшего общества.

Джин кашлянул, выдохнув при этом слово: «Пялишься».

Ничего подобного.

– Маттео Андони, – сказала Арти, проигнорировав Джина.

Черты у Андони были изящные, аристократические, характерные для жителей граничащей с Эттенией Велансии, – здесь он был таким же чужестранцем, как и Арти с Джином, вот только терпеть лишения ему не приходилось.

– Арти Казимир, – протянул он, вторя ее тону. На его пальцах блеснули кольца из оникса и меди. Волосы у него были длинные и темные, якобы небрежно взлохмаченные. – Мы с Ивором тут уже ставки делали. Он считал, что ты объявишься еще двадцать дувинов назад. Сколько Казимировых ребят уже побывало у меня на пороге к тому моменту, Ивор? Трое?

– Шестеро, сир.

Маттео взмахнул рукой.

– Никогда не любил цифры.

И пусть едва заметные следы краски на пальцах и дурачье, голосившее о нем на каждом углу, не были достаточным доказательством художественного таланта Андони, – манера вглядываться во все выдавала его с головой. В его глазах читалась жадность, словно он опасался, что, моргнув, упустит какую-то деталь этого мира.

– Стоит ли говорить, что Ивор проиграл. – Вместе с улыбкой на щеке Андони возникла ямочка, и Арти занервничала оттого, что невольно это отметила.

– А ты с помощью этого выигрыша можешь как раз оплатить свой счет, – сказал Джин.

Арти кивнула.

– Все двести двадцать четыре дувина.

– Немало, – согласился Маттео, и пауза, сделанная им, сообщила Арти, что вот-вот наступит момент истины – и она все поймет. – Знаете, я довольно долго задавался вопросом, могут ли те из нас, что приходят к вам выпить чаю, ощутить вкус крови, которую вы подаете в тех же чашках.

И вот этот момент наступил.

Узнав имя посетителя, отказавшегося платить по счетам, Арти сразу поняла: тут что-то не так. Андони не нуждался в деньгах. Нет, он оставил приманку, и она двинулась на запах – но не с пустыми руками, а вооруженная кое-какими сведениями.

– Но ты ведь не за чаем в «Дрейф» захаживаешь, – прозрачно намекнула Арти, сцепившись с Маттео взглядами.

– Да ладно тебе, Арти, – протянул он, наградив ее чуть более пристальным и серьезным взглядом. – Я всего лишь хотел познакомиться с тобой лично.

– Поглядите-ка на нее, чаровницу, – проворковал Джин – и тут же, щелкнув пальцами, протянул открытую ладонь Маттео. – Будь любезен, верни наши деньги.

Маттео подался вперед, и Джин покрепче сжал рукоять зонта, но хозяин дома всего лишь потянулся за кошелем, лежавшим на столике сбоку. Деньги у него уже были наготове.

Он бросил кошель Джину и нахмурился, когда тот не глядя сунул деньги в карман.

– Пересчитать не желаете?

– Нет – и если мне придется проделать путь сюда еще раз, ты об этом пожалеешь, – сказала Арти. – Ты далеко не так неуязвим, как тебе кажется.

Маттео откинулся на спинку козетки. Изумрудные глаза поугасли, сменив цвет на оттенок лесной чащи во тьме.

– У всех нас есть свои тайны – в противном случае, мир лишился бы своей ценнейшей валюты. Не так ли, дорогая?

Свет лампы на столе дрогнул, блеснули стеклянные дверцы шкафчиков позади Андони.

У любого аристократа было предостаточно грязных секретов – от любовных связей и вымогательства до омерзительных сделок, из коих состояла лестница, по которой высшее общество забралось так высоко. В этом отношении Маттео Андони был почти недосягаем – почти.

– Тебе известно об этом лучше, чем кому-либо из нас, – тебе, бросающей записочки в почтовые ящики инстанций, нашептывающей личные секреты чопорным леди, – сказал Маттео. – Пробуждающей хаос.

– Жажду мести, – поправила его Арти. – Мне нет дела до хаоса.

Не в буквальном смысле. Впрочем, скрывать свои намерения она тоже не собиралась.

– То же самое другими словами, – пожал плечами Маттео.

Арти вскипела, но сдержалась.

Маттео воспринял это как позволение вещать дальше.

– И что же ты предлагаешь? Вампирам не составит труда найти себе жертв на улицах, особенно с учетом не сравнимой ни с чем эйфории, какую испытываешь, когда в тебя впиваются их клыки. Ты решила наживаться на том, что можно и так получить бесплатно. Жульничество в чистом виде.

– Новаторство, – вновь поправила его Арти – у нее было чувство, словно в суставы песка насыпали. Пока у нее не появились «Дрейф» и револьвер, она была никем. Бродячей голодной сиротой с глазами круглыми, как луна, с заиканием и загребущими руками, которая шарила по чужим карманам и утаскивала у бездомных одеяла. – Или когда речь заходит обо мне – это грех, но когда о властях предержащих – это похвальное достижение? Например, когда треклятая торговая компания присасывается к природным богатствам Востока?

Маттео захлопал глазами.

– Я вообще-то пытался тебя похвалить.

– Тебе следовало бы уяснить, – сказала Арти, проигнорировав его слова и развернувшись к выходу, – что некоторые тайны куда ценнее других.

Маттео хмыкнул.

– Тебе, Арти – девчонке, доставшей пистолет из камня, – это известно как никому.

Арти и глазом не моргнула. Весь Белый Рев знал о Калибуре, пистолете, который не сумел достать никто – кроме нее. Ерунда. Еще пара секунд, и она бы ушла отсюда, с деньгами и шатким миром в душе, – но Маттео, как выяснилось, не договорил.

– Арти – девчонка, которая прибыла в Эттению в лодке, полной крови.

Она обомлела и повернулась к нему.

Маттео встал, на его щеке вновь показалась та проклятая ямочка. Но он не злорадствовал. Нет, какая-то взвинченность сверкнула в его взгляде, словно он понимал, через что она прошла. Словно был на ее стороне.

Такого Арти стерпеть не могла. Отказывалась терпеть. Она шагнула к нему. И оказалась достаточно близко, чтобы встревожить Ивора, но Джин остановил дворецкого, негромко цокнув языком.

– Мне всегда было интересно, почему ты не заглядываешь в «Дрейф» по ночам, – сказала Арти, уводя разговор в сторону. Ей хотелось дать Маттео понять, что она наблюдала за ним достаточно долго и все поняла сама. – Мы оба знаем: чай тебя не интересует.

Да, Маттео Андони был неуязвим – если не считать одного кричащего секретика.

Джин резко втянул воздух.

– Ты… Ты – вампир.

Маттео молчал. Он был молод – слишком молод для смертного художника, чтобы слава о его работах успела разойтись так широко.

– Большинство художников обретает успех уже после того, как сгниют в могиле. Но вот он ты: едва разменял третий десяток – а твое имя уже у всех на слуху. Представь, какие толки пойдут в Белом Реве, – задумчиво проговорила Арти, – если люди узнают, что их любимый художник уже давно мертв. Такое ужасно скажется на доходах. В приличном обществе тебя, наверное, больше не примут.

– Но ты ведь никому об этом не расскажешь, – тихо произнес вампир, ни капли не встревожившись.

– И почему же?

Впрочем, он был прав. Арти свой товар задешево не продавала. Тайнам следовало настояться; они старились как вино. Чем дольше хранятся, тем выше цена.

– Потому что власть шантажа для тебя слишком соблазнительна. А вот мне, – продолжил Маттео, покручивая в руке наполненный кровью шприц из «Дрейфа», – достаточно всего лишь воскликнуть о твоих подпольных делишках, и, клянусь, страж, который дежурит на другом конце улицы, немедля примчится сюда. Забавно, с какой скоростью они способны перемещаться, когда тебе это меньше всего надо.

Чтобы дискредитировать ее, одного лишь шприца маловато, но Арти всегда отличалась осторожностью.

– Джин, – произнесла она.

Услышав ее тон, Джин тяжко вздохнул.

– Как скажешь, сестренка.

Одним ловким движением перебросив зонт в другую руку, он выхватил револьвер, который она просила его – и не раз – взять с собой.

Глаза Маттео расширились. Арти нравилось, когда мужчины ее боялись.

– Думаю, мы можем обсудить… – начал было он.

Джин взвел курок.

В комнате прогремел выстрел. Маттео с удивленным возгласом осел на пол, Арти тряхнула головой, прогоняя звон в ушах. Из раны Андони сочилась густая кровь – отнюдь не алая, а темная на фоне его бледной кожи оттенка слоновой кости. Кожа покойника. Кровь покойника.

– Я любил эту рубашку.

Дворецкий издал расстроенный вопль.

– О, старина, не волнуйся, – сказал Маттео и, поморщившись, двумя тонкими пальцами осторожно вытащил из себя бронзовую пулю. Кожа вокруг раны приобрела сизый мертвецкий оттенок. Арти уже чуть было не пожалела его, но тут он поднял на нее взгляд и медленно, тщеславно подмигнул. – Каждая захватывающая история любви начинается с пули, выпущенной в сердце.

Арти не понравилось, как от этих слов у нее загудело в жилах. Она подобрала шприц.

– В следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты больше не ожил.

– Я питаю отвращение к насилию! – бросил ей вслед Маттео.

Арти вышла в ночь, Джин держался рядом. Даже не глядя в другой конец улицы, она уже поняла, что стражей в форме там больше нет, – и не потому что верила, будто у Маттео Андони есть какие-то связи, а потому, что узнала шаги своего юного посыльного, который бежал сквозь тьму, приближаясь к дому 337 на площади Даров.

Честер вынырнул из тумана и, задыхаясь, ухватился за ограду со стороны улицы. Его белокурая макушка словно светилась в темноте.

– Рогатая Стража направляется в «Дрейф». Будет рейд.