Читаем Canis imperfectum онлайн бесплатно

(собака несовершенная)

-

"…зачем тебе нюх, если твоё сердце спит?"

(из частного письма неизвестной собаки)

Мишель.

Эта уютная площадь вся была залита утренним солнцем и близкие деревья парка своей густой, прохладной зеленью радовали глаз; тишина нарушалась лишь редким и далёким шумом электричек, а пенье зябликов было частью этой идиллии. Лабрадорам нравилось это место. Их хозяева, совсем юные парень и девушка, были давно знакомы, бывали здесь часто, но, как правило, порознь. Собаки не обижались, слышимый только ими запах недавнего присутствия друга радовал их и волновал. Одного из них хозяин называл Перл, он был во всей красе своих молодых собачьих лет. Другая носила имя Мишель, и, глядя на неё, где-то сразу начинала звучать знаменитая мелодия Битлз. Немного старше своего друга, она знала людей лучше и хорошо их понимала. Едва познакомившись, они вступили в известную собачью переписку, где почта работала круглосуточно и безотказно в любое время года. Почти сразу после знакомства они почувствовали друг к другу большую симпатию, их теплые, дружеские послания были образцом стиля, как давала всем понять известный эксперт в этой области такса Лола, с наслаждением проводившая за изучением этих текстов много времени. Вот с её слов я и перескажу вам эту историю, полную любви и нежности, ревности и ожиданий, сомнений и страстей совершенно шекспировских, отчего жизнь собак, как вы знаете, короче, чем у большинства людей.

Той памятной осенью девушка и её друг стали студентами знаменитого университета и эта чудесная перемена в жизни не могла не изменить их обоих. Как-то так само получилось, что они стали появляться на этой площади всё чаще и в одно и то же время. Девушка находила в своём друге-студенте весёлость, ум, мягкость и что-то ещё такое, чего не было в прочих её знакомых — какую-то интересную старомодность, что ли… Она не слышала чтобы он когда-нибудь ругался, коротко сходился с людьми очень немногими, откровенных разговоров с окружающими не вёл — попробуй узнай, что у него на душе… И только с ней он становился другим — простым и открытым, исчезал куда-то его напускной снобизм, но уверенность в себе оставалась и командовать им никто не смел. Он же чувствовал в своей подруге бесконечную доброту и женственность — качества, о которых он так много читал и которые так редко ему встречались; её суждения, негромкий голос и внимательные глаза — ух! не много ли всего этого для счастья одного человека? Их собаки, видя такое дело, чувствовали что-то великое, отчего их прогулки на поводке часто переставали быть интеллигентно-чопорными, переходили в весёлые игры и беготню с восторженным лаем.

— Перл, ты видел, как он на неё посмотрел только что? — Да он всегда на неё так смотрит!

— Быть этого не может. Невозможно смотреть так долго на другого. Хотя, я замечала, что и ты порой на меня так поглядываешь. Перл, это правда или мне показалось? Не увиливай, успокой свой хвост и смотри мне в глаза! Пришло время объясниться.

— Не сейчас… Вот добежишь первая до той берёзы, тогда может быть и скажу… Эх!..

И была та берёза покорена, потом другая, третья, но выдохнуть нужные слова Перлу удалось нескоро.

— Это так же нелегко, — говорил он потом — как кого-нибудь впервые в жизни укусить, но стоит только однажды это сделать, как сразу, в тот же миг становишься другим псом, а к тому, прежнему, уже нет возврата. Кусаться и рычать, если припрёт, становится уже не так трудно…

Но кусаться — как сами понимаете — это была не их с Мишель эстетика. На том и стояли всеми лапами эти две собаки, выделяясь среди прочих красотой линий, благородством поведения, и привлекая к себе, сами того не желая, тех, кто не слеп и стремился изменить свою устоявшуюся, несложную, собачью жизнь.

Ничто не предвещало больших перемен. Много лет спустя, Мишель будет с виноватой теплотой вспоминать тот весенний день, когда среди оседающего под солнечными лучами снега, она нашла первую в этом году маленькую проталину. Черная земля, её запахи привели в восторг ее душу — не верьте тем, кто утверждает, будто у собак нет души. Она легла на снег, носом чуть ли не в самую проталину, и долго так лежала, до тех пор, пока не стал подмерзать живот. Перл совсем недалеко от неё с любопытством рассматривал на дереве пушистую белку, делавшую ему какие-то знаки, но здесь картина была интереснее — в самом центре проталины Мишель заметила маленькую, живую, прошлогоднюю травинку, пережившую зиму и медленно просыпающуюся под тёплым собачьим дыханием. О, весна!… мы так долго тебя ждали! А этим же вечером, уже дома ей пришли на ум, как-то сами сложились немудрёные собачьи стихи:

"Тепло в окно

случайно занесли

ветра с залива.

Талая вода

теперь повсюду.

Тонут города.

И запах тела

молодой земли,

отбросившей

ненужные покровы,

проникнет

прямо в душу.

И коровы

в своих хлевах

вдруг

захотят телят…"

— ну, и дальше, в том же духе.

Мишель улеглась поудобнее на своей подстилке, посмотрела на синеющий квадрат окна в комнате, где было их место, прислушалась… Рядом тепло дышал и вздрагивал во сне Перл — ему, наверное, снилась белка. Смутная, приятно беспокоящая тревога не покидала Мишель. Что-то мешало уснуть и было это "что-то" чей-то новый, незнакомый запах, который запомнился и поселился в её памяти с момента обретения первой в этом году проталины. Уже под утро поняла она, что это было короткое, неуверенное, ей адресованное письмо неизвестной собаки, в котором было всего одно неразборчивое слово.

Наступал новый день, полный обычных дел и неожиданных открытий. Гуляя в парке с Перлом и с гордостью сознавая себя частью пары (ибо ее хозяйка, как вы понимаете, вышла замуж за своего друга), Мишель с некоторых пор чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Это и раньше бывало с ней, — ничего удивительного, она была очень симпатичной — но сейчас её это как-то особенно беспокоило. Незнакомое чувство опасности посетило её и было оно почему-то немного сладким.

Тиль.

Я опасаюсь вас напугать, но, наверное, мне придётся рассказать о себе больше, чем это обычно принято у собак. Все-таки, вы — люди, я прожил среди вас много лет, а это, как ни крути хвостом, ко многому обязывает. Я собака непростая; и вы можете не поверить, но я — так называемая "внутренняя собака", т. е. некая субличность в человеке. Это непросто понять, но вспомните — ведь говорят ваши психологи о "внутренних детях" — тоже субличностях в людях — живых, чувствующих, нуждающихся в любви и заботе… Вот и я оттуда. Конечно, я немного младше моего хозяина, полагаю, года на полтора — именно тогда он впервые увидел собаку (будь она трижды благословенна) и каким-то чудом позвал её за собой, неуверенно шагая во время первых самостоятельных прогулок с матерью в ближайшем парке. Получается, что мне уже где-то 68 лет — число значимое, для обычной собаки немыслимое, но для таких как я время устроено немного по-другому.

То, что вы, люди, называете "породой собаки", на самом деле это ваше зеркало. Я-то как раз и являюсь таким отражением моего хозяина. А он, точно знаю, любит собак у которых и в мыслях нет укусить человека — ретриверов всяких, лабрадоров… Так что некоторое представление обо мне у вас теперь есть. Конечно, клыки имеются, но их роль в моей жизни невелика… Однако, я отвлёкся. Время от времени я покидаю родной дом — своего большого Хозяина и маленького соседа, его внутреннего ребёнка — и отправляюсь прогуляться. В этот момент происходит невероятное — превращение в настоящую, живую собаку из плоти и крови. Всем в парке кажется, что я потеряшка — встречаются и такие, но, как правило, это мои, я бы сказал, коллеги — "задушевные" собаки других людей, временно гуляющие на свободе. Вы можете очень ошибиться, приветив такую и приведя к себе домой… Ещё страшнее будет, если такого пса отловят и, как бродячего, упекут в приют. Разумеется, из лучших побуждений и для его же блага. Там его накормят чем-то непонятным, понаделают ненужных уколов, стерилизуют, не спрашивая разрешения, а затем, как преступника, посадят в тесную клетку под замок до пришествия какого-нибудь спасителя, но, возможно, и до конца жизни. Так бывало, я знаю. Представляете, собаку, которая в известном смысле является частью живого человека, люди же беззаконно ограничивают в свободе, применяя насилие сверх всякой меры. И ведь оттуда не убежать. Не зря многие из вас, кто побывал в таких приютах, оставались потрясены совершенно человеческими глазами этих "ненастоящих" собак, потерявших всё, и в первую очередь себя, в результате чудовищной ошибки. А что происходит с человеком, к которому не вернулась его собака, десятилетиями жившая в его душе, вы никогда не задумывались? Его глаза кто-нибудь видел? С чем это можно сравнить, чему уподобить? У меня нет слов, одни междометия…

Но может так случится что вы окажетесь правы и приведете домой настоящую потеряшку и тогда, не сомневайтесь, она станет вашей радостью, вечным и верным другом. Сколько таких историй я слышал! Сколько об этом собаками понаписано, и как понаписано! Эти тексты могли бы сделать честь любой европейской литературе, я их читал и знаю о чём говорю. У вас, говорят, даже премию литературную присуждают в стране Швеции, и надо очень постараться чтобы её получить. А здесь такие сокровища находятся прямо под ногами!

Однажды весной я встретил её. Нет, она не была потерянной собакой, в моем представлении она была настоящая, как вы говорите, леди. Даже лучше. Издалека наблюдая её на прогулке с хозяйкой почти каждый день, я услышал, как эта молодая женщина назвала её по имени. Мишель! Так ее звали. Мишель… Что-то проснулось в моём собачьем сердце (как такое могло случиться?), начало петь и меня беспокоить. Как будто маленькой птице, сидевшей высоко на ветке, пришло в голову свить в моей душе гнездо. И затем подумалось среди ночи — нужно мне взять себе какое-нибудь имя, нельзя же почти семьдесят лет быть безымянным…Что там читает вечерами мой Хозяин, забывая об отдыхе, потирая лоб ладонью и вздыхая? Ну, попытаемся разобраться… "Легенда об Уленшпигеле" — нет, не читал… Но, похоже, вещь мощная, раз он за книгой засиживается допоздна. Тиль Уленшпигель! Назовусь-ка я этим именем, звучит звонко! Итак, пусть меня зовут Тиль. Выгляжу как ирландский сеттер, быстрый и искренний, впечатлительный, ярких цветов сепии после дождя. Лаю негромко, нечасто. Косноязычен, иногда — вы не поверите — заикаюсь. Это у меня с детства, со щенячьего возраста. Помню, какие-то огромные люди в белых халатах очень меня напугали, пообещав сильно побить, если я, щенок, не перестану скулить. А как щенок может по-другому протестовать?…

Вот от страха и перехватывает дыхание, не давая рычать или лаять в самый важный момент, и тому страху уже больше полувека. А теперь подумай, Тиль, как же начать разговор с Мишель, и что она подумает, если вместо весёлого лая услышит невнятные, ни на что не похожие звуки?

Здесь без помощи высших сил мне не обойтись, это точно. У нас, собак, небесных покровителей много и выбор большой. Лично мне более других нравится Рох. Давно он жил, говорят, лет 900 назад, и не здесь, а в стране Франции. Вы называете его святой Рох. Есть, конечно, и другие, например, Афиноген… Но если вы внимательны к собачьему лаю, то без труда услышите, на все лады повторяемое, радостное "р-р-Ав, р-р-Ах, р-р-рОх!"… Много среди нас его почитателей. Вот на Роха и уповаю. Кстати, опыта знакомств у меня не очень много, поэтому я волнуюсь и не собираюсь закручивать с ней карусель при встрече на парковой дорожке, как это у собак заведено. Не очень галантно, конечно, но ведь я особенный. Заметив такое, она очень удивится — вот и первый повод для беседы. До встречи, Мишель!

Перл.

Я — пёс "себе на уме". Ещё когда я был щенком, мне хорошо запомнились замечательные слова моей мамы — дамы очень строгих правил. Это она внушала, вылизывая мне шёрстку: "Твои друзья — четыре стены твоего дома!" Эта мудрость была со мною рядом всю жизнь и, похоже, меня ничем не обделила. Знаю, что многим из вас это покажется странным, кого-то даже возмутят эти слова, но я привык следовать её советам, тем более, что отца своего я помню плохо, никакой науки как строить отношения он мне не оставил. Ну, да Бог с ним. Итак, друзей у меня немного. Я со щенячьего возраста особенно ценю пёсика Тима — вот уж к чьему мнению нам всем следует внимательно прислушиваться! Вкус у него безупречен, понимайте хоть буквально, хоть нет. По-моему, даже кровь у него дворянская (в старинном, значимом смысле), и живёт он в самом центре города, красоты которого, согласитесь, не могут не накладывать свой прекрасный отпечаток на мировоззрение. Что-то говорит мне, что я нахожусь под сильным его влиянием, и похоже, что причина тому — его умнейший отец, очень уважаемый и значимый в известных кругах. Короче, нравилось нам с Тимом предаваться щенячьим играм и время только укрепляло нашу дружбу.

Приходя в юношеский возраст, мы, волей-неволей, стали обращать внимание на милых окрестных собачек, уже давно бросавших на нас внимательные взгляды. И, о чудо! — совсем, совсем рядом оказалась моя Мишель! Случайность? Не знаю… Просто, наверное, очень повезло. Согласитесь, собаки могут оказаться под одной крышей только если под этой же крышей окажутся их хозяева. Ну, или если у них есть покровители свыше. В любом случае, всё сложилось замечательно и потянулись наши годы, один счастливее другого.

Рох.

Я уже очень стар, но, на удивление, бодр. Когда-то давно, много веков назад, французские собаки выбрали меня своим заступником перед небесами и щенкам своим наказали следовать их примеру. Мне это очень лестно, я люблю собак. За многие годы они так много обо мне думали, так часто ко мне взывали и взвывали, что я проникся к этим божьим созданиям совершенно родительским чувством. А вот святая Гертруда, моя соседка, меня не понимает. Она, если вы не знаете, покровительствует кошкам и пребывает в молитвах по ним день и ночь. Говорил я ей много раз: "Отдохни, иди поспи хоть немного, смотри — на тебе же лица нет от недосыпа!"