Читаем Булочка онлайн бесплатно
Булочка
Скоро 30 и еще не замужем? И даже парня нет? Все! Сидеть старой девой на печи! И плевать, что у тебя высшее образование, хорошая работа и много друзей! Главное — быть как все. Булочке уже 28. И это ее мучает. Почему? Да потому что она не оправдала ожидания. Вот младший брат — молодец! Женат, дети есть, а Булочка… В совершенстве владеет иностранным языком и незаменима на работе? Не считается! А еще неплохо бы скинуть пяток кг и почаще ездить с родителями на дачу и при этом еще суметь найти мужа. А если нет, то у мамы всегда есть какой-нибудь Вася-Петя-Женя, которого хотят сосватать Булочке мамины подружки. Спросить ее саму? А зачем?
Самиздат, сетевая литератураТелефон только начал звонить, а мне уже жить перехотелось. По крайней мере на ближайшие полчаса — именно столько обычно занимал разговор с мамой. Я точно знала, что это она, потому что только моя мамуля звонила на домашний. Хорошо хоть, что я догадалась купить беспроводной.
— Доброе утро, мама.
— Привет, Булочка! — В трубке бодро зазвучал мамин голос. И как она только может быть такой энергичной в восемь утра в субботу? У меня так не получается. — Не спишь?
— Нет, мама. — Я постаралась сдержать зевок, но это у меня не очень хорошо вышло. — Уже не сплю.
И это была чистая правда. И даже не мамин звонок меня разбудил. Ровно за пять минут до этого, мой верный друг и товарищ — полосатый кот дворовых кровей, по кличке Василевс, цапнул меня за голую лодыжку. А все потому, что я так неосторожно выставила из-под одеяла. Пришлось вставать, а иначе кот наверняка бы начал звуковую атаку, а голос у него, надо признать, не самый приятный, да и слуха нет. Так что я сидела на кухне, когда зазвонил телефон. Мне повезло — трубка, как раз, лежала там.
— Булочка, ты меня слушаешь?
— Да, мама.
А зачем ее слушать? Можно подумать, она скажет мне что-то новое. Как всегда она рассказывала, как замечательно поживает мой младший брат Мишенька и его счастливое семейство, где помимо двоих детей, собаки, хомячка, морской свинки, белки дегу и еще какой-то живности, было еще четыре аквариума. А я в это время залила кипятком сначала молотый кофе, а потом овсянку. Меня передернуло от мысли, что мне придется глотать эту вязкую гадость.
Василевс сидел на одном из двух стульев и неодобрительно на меня поглядывал. Пришлось срочно насыпать в его миску ровно столовую ложку сухого корма — он у меня на диете. Впрочем, как и я.
Что кофе, что овсянка — все было ужасным на вкус. Василевс от своего низкокалорийного корма тоже был не в особом восторге, но упорно жевал, потому что знал, что ничего другого не дадут, да и следующая пайка еще не скоро.
— Булочка, а ты знаешь, что…
Знаю. Я прекрасно знаю, что мои школьные подружки почти все замужем, а многие уже и детей воспитывают, некоторые и не по одному. Знаю, что «в двадцать три — замуж при, в двадцать пять — за печку сядь». Сколько раз я это от мамы слышала, даже не припомню. Да отлично мне сидится за этой самой печкой последние три года! Отстаньте уже от меня!
Вяло ковыряясь ложкой в остывшей каше, я то и дело посматривала на часы: двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… Еще две минуты осталось.
— Ой, Булочка! Чуть не забыла! Я ведь самую важную новость не сказала! Сашка-то наш женится! Можешь поверить? Ой, ладно, Булочка, я побежала. Целую!
Мама повесила трубку, а я сидела, держа в руках свою, и слушала гудки. Сашка. Мой двоюродный брат. Сашка, младше меня на пять лет. Сашка, который всегда говорил, что такую толстуху, как я, ни один нормальный мужик замуж не возьмет.
Я медленно встала из-за стола, положила трубку на стол, взяла миску с овсянкой и вывернула ее в мусорное ведро. Затем я встала, чуть не наступив Василевсу то ли на хвост, то ли на лапу. Словно зомби, открыла холодильник, где со вчерашнего вечера лежал недоеденный кусок шоколадного торта (подруга в гости заходила) и почти полностью запихнула его в рот. Да пошло оно все!
Через полчаса, три бутерброда, яичницу и полбанки черничного варенья, меня накрыло ужасное чувство вины. И ведь знала же, что не нужно начинать диету в субботу. Хотя какая разница, когда ее начинать, если мне еще ни разу не удалось продержаться больше трех дней. Фестал мне в помощь.
Времени на то, чтобы корить себя или жалеть у меня не было, потому что нужно было собираться на работу. И чем скорее, тем лучше! До языковых курсов, где я преподавала английский, было пятнадцать минут на метро. И еще пять, чтобы добраться до этого самого метро.
С грустью взглянув на удобные джинсы, я натянула колготки и свободное платье цвета морской волны. По крайней мере за двадцать восемь лет я научилась скрывать свои пышные формы. Жаль только, что щеки так легко не спрячешь. Именно за них меня когда-то в детстве Булочкой и прозвали. Это, если не считать того, что фамилия моя — Булочкина, и я действительно очень люблю свежую сдобу.
Василевс занял свою стратегическую позицию на диване, откуда была хороша видна входная дверь. Он смотрел, как я стараюсь делать все аккуратно и быстро, отчего получалось неряшливо и медленно. Кое-как я заплела косу из длинных каштановых волос и накрасила ресницы. Легкий мазок помады, сапоги, сумочка, теплая куртка — и я готова.
— Не скучай, Василевс! — Я помахала сначала коту, а потом ярко-синей рыбке-петушку. Его небольшой аквариум стоял на журнальном столике, у стены возле двери моей единственной комнаты. — И ты тоже, Жоржик.
Квартиру я снимала на седьмом этаже обычного панельного дома, годов, так восьмидесятых. Зато отсюда было совсем близко до метро.
Я быстро сбежала по ступенькам, открыла тяжелую дверь после того, как кнопка домофона сработала лишь после седьмого раза. Лил дождь, и я очень обрадовалась, что не забыла взять зонт. Пока я его разворачивала, на улицу вышли две закадычные подружки-старушки. Они обе жили на первом этаже и все про всех знали.
— Здравствуйте! — поздоровалась я.
— Здравствуй, Машенька! — ответили они хором.
— На работу спешишь? — спросила Мария Петровна. Или Марина Петровна? Вечно их путаю.
— Да, мне бежать надо.
— Ну, беги-беги, Машенька…
Я умчалась прочь, стараясь не вслушиваться в то, как они обсуждают мою «не сложившуюся» жизнь. Это ж надо! В двадцать восемь и еще не замужем! И даже кавалера нет! Да-да, слышали, знаем.
В Главный офис я влетела, но на крыльях не любви, а ужаса. Меня уже несколько раз предупреждали, что если я еще хоть раз опоздаю, то меня накажут. А наказывают нас денежкой, которой мне и так не хватает. К счастью, Юлиане, нашему директору, я больше после того рассказа не попадалась. Пока не попадалась.
— Доброе утро, Семеныч! — крикнула я на ходу нашему неизменному вахтеру и понеслась дальше. Семеныч работал здесь много лет и, когда бы я ни пришла, он всегда сидел на месте. Насколько я знаю, он был пенсионером, хотя по виду я не дала бы ему и пятидесяти. В его русых волосах даже намека на седину не было, а стрижка выглядела так, словно он только что из дорогущего салона, отчего мне бывало стыдно за свою часто лохматую шевелюру. Одет Семеныч всегда был в строгий костюм, и только яркие галстуки говорили о том, что с ним совсем не сложно найти общий язык.
— Доброе утро, Мария!
Раздевалка была на первом этаже, и я сбросила свое пальто на стул, где все обычно ставили свои сумки. Времени на то, чтобы все сделать как надо, у меня не было. Мой кабинет на сегодня был на втором этаже, и я побежала вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступени.
В кабинете я была ровно в десять ноль-ноль.
— Good morning! — сказала я и с разбегу плюхнулась в свое любимое кресло на колесиках.
— Good morning!
На меня смотрело пять пар улыбающихся глаз. Мои студенты давно уже привыкли к тому, как я начинаю наши занятия. Группа собралась просто замечательная, да к тому же еще и бегиннеры, а их я люблю больше всего. Во-первых, их не нужно переучивать. Во-вторых, они всегда с открытым ртом смотрят на тебя, когда ты объясняешь им вроде бы очевидные вещи. Обожаю свою работу!
Я обвела взглядом своих студентов.
Слева-направо сидели: Анна, 62 года, пенсионерка (изучает английский, чтобы не стареть ни умом, ни душой); Валерия, 36, начинающая бизнес-леди (для работы ей не нужно, скорее уж, чтобы поставить галочку в личном списке достижений); Евгений, 31, менеджер по продажам (хочет сменить сферу деятельности); Елена, 45, бухгалтер, (для путешествий); Валентина, 32, мама троих детей, младшему из которых еще даже года нет (просто, чтобы хоть ненадолго сбежать из дома).
Раньше меня немного смущало, когда мои ученики были старше меня. Но после того как я верой и правдой проработала в нашем Центре иностранных языков «Лингва-ворлд» уже больше трех лет, я смотрела на них, как мама-кошка смотрит на своих крошек-котяток. Мне их так многому нужно научить!
Час для меня пролетел незаметно. И за это время я ни разу не вспомнила о своих проблемах. Ну, вот, вспомнила.
— Goodbye! Have a nice weekend!
— Goodbye!
Оставалось только записать домашнее задание, и на сегодня я была свободна.
— Мэри, вот ты где! — в дверь просунула голову моя новая коллега Инга. Она пришла к нам только в начале учебного года. Инга только-только окончила МГЛУ, прошла специальный курс для преподавателей и с легкостью попала к нам. А то, что она была двоюродной племянницей нашего директора, к делу не относится.
— А где мне еще быть? — улыбнулась я в ответ и закрыла сумку. — Что-то случилось?
— Можно и так сказать! — подмигнула мне она и полностью открыла дверь. Ее глаза сияли так, словно нас впереди ждали не выходные, а самый настоящий отпуск. — Пойдем в учительскую!
Выбора она мне не оставила. Я только со вздохом смотрела вслед ее удаляющейся ладной фигурке. На Инге смотрелся бы превосходно даже мешок от картошки: грязный, заплатанный и непременно с дыркой. Что уж тут говорить об облегающем синем платье до колен, на котором особенно выделялись ее длинные белокурые волосы. Она наверняка же крашеная, но я ни разу у нее не видела отросших корней! И сколько бы я ни пыталась, а такой искусный макияж у меня никогда не получался.
В учительской собрались все, у кого сегодня были занятия. Таких набралось немного: двое преподавателей английского, один — французского, один — испанского и сама Инга — преподаватель немецкого.
— Доброе утро! — поздоровалась я с коллегами и уселась за свой стол. И только тогда я заметила, что некоторые столы сдвинуты и на них стоят разные закуски, три бутылки шампанского, и в середине всего этого великолепия — торт.
— Подойдите все сюда, пожалуйста! — позвала нас Инга.
Мне идти совсем не хотелось, хоть я и благополучно слезла с диеты. Или от одного кусочка тортика ничего плохого не случится? До двенадцати ведь сладкое можно, так ведь?
Кстати, а разве у Инги сегодня день рождения? Почему меня тогда никто не предупредил? Обычно наши секретари-менеджеры заранее сообщали.
А Инга уже раздала нам пластиковые бокалы и даже успела разлить в них шампанское, пока я летала в облаках.
— Дорогие мои! — начала Инга, а я закатила глаза. Она даже трех месяцев у нас еще не проработала, а вела себя так, будто знает нас всю жизнь. — Сегодня я хотела бы поделиться с вами своим счастьем. Я выхожу замуж!
Замуж?! В двадцать два?!
Все дружно зааплодировали и принялись поздравлять новоиспеченную невесту. А я… А я залпом выпила свое шампанское и тут же налила еще.
За окном было темно и безрадостно, и я очень обрадовалась, что сегодня воскресенье и по крайней мере с утра мне не нужно никуда идти. Из старого окна нещадно дуло, и я в который раз пообещала себе его заклеить. Сейчас я очень скучала по окну, что было в моей комнате. Я ведь поменяла его на свою первую зарплату в Центре. Эх…
Под одеялом было тепло, и как только я высунула из-под него ногу, то тут же засунула ее обратно. На другой бок перевернуться у меня не получилось — там уже лежал кот. Так я провалялась еще где-то полчаса, но встать мне все-таки пришлось, потому что зазвонил мой мобильный. Вчера я неосмотрительно оставила его на кухне.
— Вставай. — Я легонько подергала кота за ухо, за что получила от него лапой. Правда, без когтей. — Я, что, одна должна вставать?
Мобильный продолжать настойчиво звонить, и я все-таки выползла из-под одеяла. Брр! Пора менять ночнушку на теплую пижаму. Телефон уже был у края кухонного стола, надрываясь от «
— Алло?
— Все еще дрыхнешь? — В трубке зазвучал бодрый голос моей лучшей подруги Веры. На заднем плане были слышны веселые голоса ее детей и подвывание не очень веселого кота.
— А что еще делать утром в воскресенье?
— Да какое утро! — расхохоталась Верка. — Макс, ну-ка слезь с кота. Аня, не кроши печенье. Хотя бы не на папу. Извини, Маш. О чем это я? Точно! Какое утро! Полдевятого уже! Аня, положи на место мою помаду!
Теперь уже смеялась я. С Веркой мы были знакомы, сколько себя помню. Мы жили на одном этаже и даже ходили в одну школу. Только она была на год меня младше, поэтому одноклассницами нам стать не случилось. Верка всегда была сорвиголовой, поэтому я сильно удивилась, когда в двадцать лет она вдруг объявила, что выходит замуж. Через два года она родила Анечку, мою крестницу, и еще через год Макса — тоже моего крестника.
— Машка, ты же не забыла о нашей встрече?
— Да не забыла я, не забыла.
— В пять в «Гараже».
— Да помню я!
— Ладно, тогда… Макс, быстро положи на место! Ладно, Маш, я побежала! В пять в «Гараже»! Пока!
— Пока! — ответила я, но Верка уже положила трубку.
— Мяу! — Василевс потерся о мою ногу и выжидающе на меня уставился.
— Рано еще!
— Мяу!
— Василевс, ты на диете!
— Мяу!!!
Мой кот был категорически не согласен с тем, что под его лоснящейся рыжей шкурой слишком много жира. Он явно считал, что он и так прекрасен. Мне бы его уверенность.
Василевс еще раз потерся о мои ноги, понял, что меня не переубедить и поплелся назад к своей корзинке. Там он свернулся клубочком и изредка бросал на меня недовольные взгляды.
До пяти была еще куча времени, тем более что я жила недалеко от супермаркета «Алми», на втором этаже которого и располагалось кафе «Гараж». Я в очередной раз обрадовалась тому, что несколько лет назад к нам продлили Московскую ветку метро. Раньше до центра Минска нужно было добираться больше получаса. А сейчас — красота. Кроме того, наш район преобразился до неузнаваемости.
В моем детстве самыми лучшими продовольственными магазинами были «Волгоград» и «Брест», непродовольственным — «Кирмаш». А одежду мне покупали либо на рынке, либо в «Кирмаше». А если ничего подходящего не находили, то приходилось ехать либо в центр на «Немигу», либо в Ждановичи. О рынке «Ждановичи» хочется сказать отдельно. Это был, да и остается, самый большой рынок не только Минска, но и всей Беларуси. Если ты не мог чего-нибудь найти в городе, значит, ты должен был найти это на Жданах, как говорят у нас в народе. Если этого не было на Жданах, значит, этого не было нигде.
