Читаем Будешь моей, новенькая! онлайн бесплатно

Глава 1

Приглаживаю юбку, поправляю волосы. Ничего особенного. Кроме того, что сегодня мой первый день в новой школе. Если бы не грант, который каким-то чудом, не иначе, получила, то возможно, образование закончилось бы на одиннадцати классах. Но мне реально повезло.

Взяв рюкзак, на цыпочках выхожу в коридор. В квартире до сих пор фан от вчерашней попойки отца. Он снова с Михалычем вспоминал юность, мечты, и всю ту муть, из-за которой наш дом превратился в сарай, а моя жизнь пошла под откос.

Вздыхаю, желудок вместе со мной. И я превозмогая себя, заглядываю на кухню, где будто ураган прошелся. На столе несколько пустых бутылок, на полу в углу кусок хлеба и вон, одиноко лежит соленый огурец. Отец после выпивки никогда не убирает. Бывает он даже вырубается прямо за столом.

Несмотря на голод, желание есть пропадает. Поэтому я возвращаюсь в коридор. Тихонько беру кроссовки, затем поворачиваю ключ, стараясь при этом быть максимально незаметной. Не хочу ни видеть, ни слышать отца. Моя бы воля, я бы сбежала из этого гадюшника, да только куда бежать? Бежать пока некуда.

Прикрыв за собой дверь, шумно выдыхаю и только теперь, уже будучи в подъезде, надеваю кроссовки. А затем на скорости сбегаю на первый этаж, и там на улицу.

Иду по утреннему городу, рюкзак давит на плечи: в нём — учебники, тетрадь и тот самый грант, сложенный вчетверо. Как талисман. Как доказательство, что это не сон. Боже… до сих пор не верю.

В кармане пиликает телефон. Это Олег пишет, мой единственный лучший друг. И тот, из-за кого я не хотела менять школу. Все-таки, когда у тебя рядом есть кто-то, проще. А тут еще и место такое, уверена, не самое простое. Но с другой стороны, здесь хотя бы есть шанс поступить в универ. А для меня такой шанс — превыше любых хотелок.

“Ну ты как там, Волкова?” , — пишет Олежка.

“Иду вот — очкую. Поддержишь?” , — улыбнувшись сама себе и экрану, пишу ответ.

“Лучше возвращайся. Наша парта уже скучает по тебе”.

Вздыхаю. Парта. Класс. Наши перешёптывания, его дурацкие шутки про «великую Волкову, которая всех порвёт». Всё это — как другая жизнь. Как сон, от которого я только‑только начала просыпаться. Олег прав, я справлюсь. И не с таким справляюсь, верно?

“Прости, не могу. Но передай парте — я тоже скучаю”.

Отправляю последнее смс и убираю мобильник, засунув в уши наушники. Хорошо еще хоть маршрутка полупустая подъезжает быстро, запрыгиваю в нее, а там и к нужному месту рукой подать. Честно сказать, волнюусь — жуть. А уж когда вижу вживую эту элитную местность еще больше переживать начинаю.

Вот он — “Горизонт”. Ворота высокие, из кованого чугуна, с узорчатыми завитками. За ними — здание, похожее на дворец: светлые колонны, широкие окна, газон, подстриженный до идеальной ровности. И я в кроссовках, где чтобы спрятать позорную дырку, пришлось нашить латку.

Ничего не скажешь… картина маслом.

— Ладно, не дрейфь, — шепчу себе под нос, и уверенным шагом подхожу ближе.

Толкаю тяжёлую створку — она открывается неожиданно легко, почти беззвучно. А внутри, как будто даже кислород другой: чище, слаще, я даже не знаю как описать толком. Дорожка из светлого камня ведёт прямо к главному входу, а по обе стороны от неё уже собирается народ.

И вот тогда я вижу их.

Толпа. Не просто ученики — целая витрина глянцевого журнала, только живого и движущегося. Девушки в идеально сидящих юбках и рубашках, с волосами, которые выглядят так, словно их обладательницы с утра побывали в салоне. Парни — высокие, широкоплечие, в пиджаках, которые шились явно на заказ, а не покупались в торговом центре. Смех, перебрасывание фраз, лёгкие касания локтями, небрежные жесты — всё это выглядит как отрепетированная сцена из сериала про золотую молодёжь.

И во всей этой одноцветной картине выделяется он. Мне кажется, его бы даже слепой увидел. Это как в темноте найти звезду. Яркую. Безумно яркую.

Он сидит на краю фонтана, и все линии пространства будто стягиваются к нему.

Короткие, почти до основная выбритые темные волосы, маленький едва заметный ежик. Белая рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, рукава закатаны до локтей, на запястье что-то поблёскивает — часы? браслет? — не разглядеть отсюда. Он слушает кого-то, кивает, уголок губ приподнимается в пол-улыбке, и в этот момент кажется, что вся эта роскошь, весь этот дворец, все эти идеальные люди — просто декорации к нему одному.

Я заставляю себя идти дальше. Чего глазеть? Меня ни этот парень, ни все остальные интересовать не должны. Я учиться пришла, попытаться вырвать поступление в институт, а не… ерунду всякую.

Шаг. Ещё шаг. Кроссовки тихо скрипят по камню, юбка школьная разжраженно шуршит по коленям. Стараюсь смотреть прямо перед собой, но взгляд всё равно цепляется за него, будь оно не ладно.

И тут происходит то, от чего внутри всё холодеет.

Он поднимает глаза.

Сначала просто скользит взглядом по толпе — лениво, словно человек, который привык, что на него всегда смотрят. А потом он останавливается. На мне.

Прямо на мне.

Время не то чтобы замирает — оно становится каким-то густым, вязким. Я чувствую, как совсем по-глупому смущаюсь от столь пристального внимания, и как пальцы сами собой сильнее сжимают лямку рюкзака.

Затем даже голову опускаю, вдруг решив, что на старой юбке пятно или на блузке, но нет, все чистое. Чего он тогда пялится? Ощущение, будто парень диковинку увидел. Что-то такое, что выбивается из общей дикорации этого идеального мира.

Ладно, плевать…

Отвожу взгляд первой, и ускоряю шаг. Надо скорее добраться до учительской, чтобы меня проводили в класс. Не хочется опаздывать в первый же день. Заодно узнаю, где можно забрать форму.

— Эй, малышка с окраины, — вдруг разлетается мужской голос, заставив меня остановится. — Ты точно к нам?

— Она хоть помылась? — говорит другой, только женский.

— Боже, эта юбка выглядит так, словно ее носила моя пробабка, — поддкаивает еще какая-то девушка, и в той компании у фонатана раздаются смешки.

Я поворачиваюсь. Держу спину ровно. Стараюсь не нервничать. Если сейчас позволю себя унижать, то так будет и дальше. Поэтому нет — не на ту норвались.

Смотрю прямо на девушку, что про юбку сказала — у нее розовые волосы, проколото ухо, и губы в темно-бордовой помаде. Рядом с ней ещё двое парней и брюнетка с каре. На вид брюнетка такая, словно кукальная. Все в ней привлекает: и тонкая фигура, и почти ненакрешанное лицо, и даже то, как она сжимает ранец на плече. Она будто другая, и смотрит на меня иначе, в отличие от всех остальные.

— Значит, у твоей пробабки отличный вкус, — и я даже подмигиваю, чтобы как-то сгладить градус напряжения.

Смешки за их спинами обрываются. Блондинка моргает, ошарашенно, будто ей впервые кто-то так отвечает.

— Ты… что сказала? — шипит она, делая полшага вперёд.

— Похвалила твою бабулю за отличный вкус, — повторяю все также мягко.

Парень слева от неё посмеивается. Остальные лишь переглядываются. А я про себя надеюсь, что они больше ко мне не полезут.

— А теперь, если вы закончили экскурсию по моему гардеробу, я пойду. Скоро звонок.

И давай уже разворачиваюсь, чтобы скорее уйти, но в этот момент чувствую — он всё ещё смотрит. Тот самый парень. Центр их маленькой вселенной.

Он до сих пор сидит у фонтана: не шелохнулся, не вмешался, когда его компания начала травлю. Просто наблюдал. Руки в карманах брюк, поза расслабленная, но теперь… теперь в ней что-то изменилось. Плечи чуть напряжены, голова наклонена, и взгляд — уже не ленивый, а острый, цепкий, как будто парень только что решил, что я не декорация, а игрок.

Я делаю шаг. Ещё один.

И тогда вижу это краем глаза.

Уголок его губ медленно, очень медленно поднимается. Не в доброй улыбке. Не в насмешливой. Это что-то другое. Тонкая, опасная кривая, от которой по спине пробегает холодок.

Парень не смеётся. Не аплодирует. Не говорит ни слова.

Просто смотрит мне вслед, думая о чем-то своем. Но пусть лучше так, чем как его дружки говорили гадости. Лучше молчание, непонятные переглядывания, зато не опускать людей. Надеюсь, он все-таки не такой, и в целом, что никто из этой компашки не окажется в моем классе.

В самом здании меня неожиданно встречает классный руководитель — Райская Ольга Ивановна. Слишком молодая, на вид ей не больше двадцати пяти. Выпустилась недавно, что ли? На ней черная юбка-карандаш, приталенная рубашка, а волосы собраны в тугой хвост. Она мило улыбается мне, оглядев сверху вниз.

Да что за день… сегодня меня перестанут оценивать по пятибальной?

— Что-то не так? — говорю я, хмурясь. Если бы в интернете не писали, что здесь сильные учителя, и сама гимназия дает гранты на обучение в вузах своим медалистам, я бы в жизни не переступила порог этого места.

— Нет, нет, — машет она руками. — Пойдем. Форму заберешь после уроков. Я уже договорилась. Кира… — мнется она. — Надеюсь, тебе понравится у нас. Школа хорошая, кормят у нас тоже хорошо. И главное… скоро конкурс будет новый, директор уже распорядился, чтобы мы подали тебя на участие.

— Да, конечно, — киваю, вспомнив, что нужно отрабатывать свой грант.

— Идем, сейчас я тебе все расскажу.

Я иду за Ольгой Ивановной по широкому коридору, где полы блестят так, будто их полируют каждые полчаса. В моей обычной школе такого не было. По коридорам бегали дети с шумом, в столовой дрались за булочку, а у туалетов вечно собирались девчонки с косметичками, и обсуждали сплетни.

Здесь же… все даже ходят в развалку, словно если ты ускоришься — покажешь дурной тон.

— Класс у тебя будет 11 «А», — продолжает учительница, не оборачиваясь. Боже! Я пропустила половину ее рассказов, пока оглядывалась. Надеюсь, там не было ничего важного. — Там собрались… интересные ребята. Очень способные. Некоторым из них предстоить возглавить корпорации своих родителей, а некоторые только решают, чем будут заниматься в жизни. А ты, Кира, — она поглядывает на меня, — уже решила, куда будешь поступать?

— Да, — отвечаю коротко. — Я мечтаю, поступить на журфак.

— Отличная профессия, уверена, с твоими показателями, из тебя выйдет хороший журналист.

Так мы и доходим до нужного кабинета с табличкой «11 А». Ольга Иванова поворачивается ко мне. Улыбка у неё все еще добрая, но в глазах что-то вроде сочувствия. Или жалости? Не разобрать.

— Входи, я выбрала для тебя место за третьей партой.

Я киваю и толкаю дверь кабинета.

Внутри пусто. Ни души. Только свет из огромных окон заливает парты золотистыми полосами, а на доске ещё видны мелкие следы от вчерашнего урока — аккуратные формулы и чей-то размашистый почерк в углу.

— Проходи, не стеснйся, — подталкивает Ольга Ивановна. — Скоро все придут. Они… вечно опаздывают.

Я подхожу к своему месту, снова ощутив прилив волнения. Надо успокоиться. Это всего лишь школа, где я буду до определенного времени.

Сажусь за указанную парту. Рюкзак ставлю на пол слева, достаю тетрадь в обложке (ту самую, что купила на последние деньги в канцелярском), простую синюю ручку и телефон, который сразу кладу экраном вниз. Стараюсь дышать ровно. Пока никого нет — можно собраться с мыслями.

Открываю тетрадь на чистой странице. Пишу в верхнем углу: «11 А. 11 сентября». Дата сегодняшняя. Первый урок. Первая строчка в новой жизни.

И тут дверь открывается.

Сначала входит шум — смех, обрывки фраз, шорох по паркету. Потом они.

Те самые. С утра. У фонтана.

И в эпицентре всего — он.

Глава 2

Народ рассаживается по местам. И меня, к счастью, не трогают. Может, конечно, дело в Ольге Ивановне, которая сидит за столом и ожидает посадки. А может, им самим не интересно стало. Кто их знает…

Первым уроком у нас литература. Один из моих любимых, поэтому я стараюсь вникать в каждое слово. К моему удивлению, урок проходит довольно тихо. В моей предыдущей школе литературу вела учительница, которая не могла удерживать дисциплину, и часто, вместо обсуждений, у нас был шум. Тут же — красота. Прямо учись — не хочу.

— Блок пишет: «О, весна без конца и без краю…» , — с улыбкой читает отрывок из книги Раевская. — Это гимн жизни, даже в её противоречиях. Кто объяснит, почему «без конца и без краю»?

— Потому что он долго писал и забыл, где остановился? — доносится с задней парты.

— Это только ты так можешь, Стена, — отзывается другой голос. Я оглядываюсь и замечаю перепалку двух одноклассников. Один широкоплечий и тучный, другой, наоборот, худощавый.

— Да я то что? — продолжает широкоплечий. — Чувак явно пытался придумать, как красиво завершить свой вброс.

— Аркадий, — поправляет его Раевская. — Это не вброс. Давайте все-таки по делу.

— Не, ну если по делу, может, тогда в моде были короткие предложения, — не перестает этот Аркадий.

— Ерунду несешь, — вмешивается какая-то девчонка с короткой “под мальчишку” стрижкой.

— А что? — тот разводит руками с невинной улыбкой. — Я, может, просто прикрываю Блока за то, что он не смог закончить толково свою фигню.

— Бедный Блок, доведешь его, он там в гробу перевернулся, наверное, от твоих умозаключений. — Влезает худощавый.

Класс хихикает — негромко, даже как-то по-домашнему. Никто не повышает голос, никто не перебивает учителя. Да и Раевская сама не ругается, только позволяет этому легкому диалогу происходить. Наверное, я зря переживала. И ребята тут… ну, может, не такие хорошие, как в моем предыдущем классе, но точно не плохие. По крайней мере, мне так кажется.

Раевская стучит мелом по столу — скорее для порядка, чем для строгости.

— Хорошо, посмеялись и хватит. Кто даст серьёзный ответ?

Повисает короткая пауза. Я оглядываюсь и рискую поднять руку. Надо же показать себя перед классной.

— Да, Кирочка, — тут же замечает она, произнося мое имя слишком ласково и приторно сладко, я аж морщусь. — Прошу.

Откашливаюсь, выпрямляю спину и отвечаю, отчего-то немного волнуясь.

— Это потому, что весна у Блока — как надежда. Она приходит, даже когда кажется, что всё кончилось. И она не умещается в рамки. Нет ни начала, ни конца, ни края.

— Все верно, — удовлетворенно кивает Ольга Иванова. И в этот момент я вдруг ощущаю на себе все взгляды класса. Словно до этого они меня не замечали, а сейчас резко увидели и удивились. И если изначально они мне казались добрыми самаритянами, то теперь… будто иная атмосфера повисла в воздухе.

Ольга Ивановна ещё несколько минут задаёт вопросы, просит найти строки, которые подтверждают или опровергают мою мысль. Я отвечаю, когда спрашивают, и каждый раз чувствую, как класс слушает чуть внимательнее обычного. Не потому что я такая умная, а… из-за чего-то другого. Опять же… новенькая. Это как красная тряпка для быка. Табличка, которую ты либо снимаешь в первый день, либо ходишь с ней до конца выпуска.

Когда раздается звонок, все сразу оживают: стулья скрипят, тетради хлопают, кто-то уже рвётся к двери. Ольга Ивановна поднимает руку:

— Не забудьте к следующему уроку подготовить мини-сочинение на полстраницы: «Весна в вашей жизни — это…». Без воды, пожалуйста. И без интернета, я всё равно проверю.

Народ стонет недовольно, но при этом суетливо покидает кабинет. Я же специально торможу процесс. Во-первых, не хочу в куче выходить, а во-вторых… мне просто нужно выдохнуть. Кажется, я так переволновалась, что успела вспотеть. Блин…