Читаем Брюки не требуются онлайн бесплатно

Макайла

Одно только упоминание о караоке заставляет сердце каждого учащенно биться. Происходит ли это от волнения или чистой, слепой паники, зависит от конкретного человека и его настроения в тот момент.

Правда в том, что большинство людей поют в караоке по тем же причинам, по которым они ходят в боулинг, — это веселое занятие и возможность выпить.

Учитывая все вышесказанное, возможно, некоторые из присутствующих здесь людей могут встать и уверенно исполнить свою самую любимую песню, не беспокоясь о барабанных перепонках окружающих или о нотах, которые они сфальшивят. К сожалению, я не отношусь к числу таких людей.

Честно говоря, я не могу поверить, что вообще согласилась на это.

С другой стороны, бар — это не то место, где я хотела бы оказаться сегодня вечером. Этот бар в Чайнатауне битком заполнен завсегдатаями, жаждущими исполнить свои хиты, но мы с подругами не из таких. Мы оказались здесь после того, как выпили слишком много напитков в ресторане чуть ниже по улице.

Пробираясь сквозь толпу, я останавливаюсь после того, как кто-то хлопает меня по плечу. Думая, что это кто-то из моих подруг, я оборачиваюсь и вижу высокую, длинноногую брюнетку с самыми яркими зелеными глазами. Ее лицо завораживает. Она похожа на Меган Фокс. На секунду я задаюсь вопросом, не она ли это.

Она подходит ближе, и я сразу замечаю, что эта девушка немного моложе, я бы сказала, что моего возраста.

— Не возражаешь, если я пройду вперед? — спрашивает она одним из тех сочных голосов, которые я слишком хорошо знаю, работая в частной организации.

Определенно не Меган Фокс.

Не дожидаясь моего ответа, она протискивается мимо, в спешке наступая на мои туфли с открытым носом.

Ауч!

Я свирепо провожаю взглядом ее красные «Лабутены», которые пробираются к передней части бара.

— Идем, — окликает меня моя коллега через плечо, нисколько не обеспокоенная девушкой, которая также прошла мимо нее. — Сандра нашла для нас столик.

Индия идет впереди, а я следую за ней, стараясь не наступить никому на ноги в толпе. Наконец, она останавливается у единственно свободного столика, достаточно большого для нашей компании, который, так уж получилось, находится прямо у сцены.

Превосходно.

Белая кожаная банкетка залита неоновым светом, исходящим от букв в человеческий рост на дальней стене, составляющих название заведения. Свет почти ослепляет. Я смотрю на Сандру.

— Ты уверена, что хочешь сидеть так близко?

Она протягивает мне список песен.

— Да, будет круто.

«Посыпь меня сахарком» заканчивается, и как только я занимаю место, проскользнув по длинной скамье, поднимаю глаза и вижу группу очень довольных парней, которые спрыгивают со сцены. Подражатели «Деф Лепарда» уставились на нас.

Должно быть это их столик.

Парни опрятные, все чертовски горячие, примерно моего возраста. По их походке я могу сказать, что они определенно жители Верхнего Ист-Сайда. Элитная частная школа для старшеклассников, где готовят к поступлению в престижный колледж, подобная бунт-клубу, впоследствии сделавшая их волками с Уолт-стрит. Знаете, они те парни, о которых предупреждает тебя мама.

Тот тип, от которого мне следовало бы держаться подальше.

У ближайшего ко мне парня повязан красный галстук, а его черный пиджак перекинут через плечо. Остальные также одеты в темные костюмы. Хммм… они либо одеты по случаю, либо все еще так одеты после этого случая. Это не свадьба, так как сегодня четверг. Может быть, корпоративная вечеринка? Или, возможно, эта группа пьяных мужчин пришла сюда на прощальную вечеринку, подобную моей. Кто знает? В любом случае парень с красным галстуком осматривает быстрым взглядом нас — восьмерых девушек — и не перестает улыбаться.

Он милый. Действительно милый.

Во всяком случае, он, кажется, не возражает, что мы заняли их столик. С другой стороны, он также слишком сосредоточен на парне без пиджака, который находится от меня дальше всех.

— Кам, — зовет он. — Не беспокойся о ней.

Однако его замечание запоздало, потому что этот Кам, чья белая, помятая рубашка и темные волосы — это все, что я могла видеть, — уже позволяет оттащить себя от своей компании девушке, похожей на Меган Фокс, которая практически задавила меня несколько минут назад.

Очарованная ее настойчивостью, я наблюдаю за ними. Мне приходится вытягивать шею, чтобы разглядеть их, но вскоре они исчезают в толпе. Прищурив глаза, жалея при этом, что не сменила свои контактные линзы на новые, я ищу их. Однако виной происходящего является не мое плохое зрение, а Сандра, которая мешает мне определить их местонахождение. Она стоит передо мной с огромной улыбкой на лице.

— Какую песню ты выбрала?

Бросив быстрый взгляд на представленный список, я вижу идеально подходящую песню.

— «Полное затмение сердца», — выпаливаю я и одновременно взволнованно показываю пальцем. Эту песню я знаю, и знаю ее слишком хорошо.

Сандра — моя соседка, и она более чем осведомлена обо всех моих бедах. Ее теперь уже грустная улыбка, которой она меня одаривает, граничит с жалостью.

Больше не желая быть той девушкой, у которой разбито сердце, я хватаю Сандру за руку, прежде чем направиться к караоке-кабинке.

— Знаешь, что, забудь об этой песне. Почему бы тебе не выбрать ту, которая олицетворяет перемены, грядущие в моей жизни?

При этих словах ее глаза загораются.

Через несколько минут мои подруги и коллеги вытаскивают меня на сцену, и судя по экрану, я буду петь вместе с ними песню «Нью-Йорк, Нью-Йорк».

Ладно, я могу это сделать.

Я знаю эту песню. Не так хорошо, как «Полное затмение сердца», но хотя бы что-то. Кроме того, насколько сложной она может быть? Я пела ее миллион раз — хотя, по общему признанию, в основном, когда была пьяна.

И сегодня я выпила много.

Давление нарастает. Мы в восьмером собираемся вокруг микрофона. Свет в зале приглушен, нас освещает луч прожектора. Я вроде как чувствую себя звездой. Нет, я чувствую себя самим Фрэнком Синатрой, только без его проницательных голубых глаз.

Но когда караоке-оператор спрашивает:

— Вы готовы?

Внезапно я окаменеваю от страха. Я не смогу вытянуть высокие ноты на Божьей зеленой земле.

Начинается музыка. Слишком поздно отступать. Вначале звучит пианино, но затем к нему присоединяются труба и кларнет. Странно, но знакомый звук успокаивает мои нервы. Когда слова песни окрашиваются передо мной, все мои тревоги исчезают, и мне становится все равно.

Я отпускаю все свои скрытые причины нервозности и пою.

То, что я делаю прямо сейчас — это смотрю на прежнюю себя. Где-то между колледжем и реальным миром я потеряла ту веселую девушку, и я надеюсь, что снова смогу ее найти.

Не волнуйтесь. У меня есть план, как именно это сделать. Я не только уезжаю из города, в который так долго была влюблена, но и собираюсь переехать далеко-далеко, понятия не имея вернусь ли когда-нибудь обратно.

Это то, как я надеюсь найти себя.

Мои подруги сжимают мои плечи, и мы продолжаем петь песню. Неожиданно, они заменяют слова, и вместо того, чтобы петь о том, как сделать это в Нью-Йорке, они поют историю о том, как сделать это где угодно — в моем случае в Калифорнии. Тронутая их добрым жестом, я проглатываю печаль и присоединяюсь к их словам, что совсем не соответствует темпу песни. Впрочем, это не имеет значения, потому что они правы: если я могу сделать это здесь, я могу сделать это где угодно.

Боже, надеюсь, что это правда.

В припеве наступает пауза и звуки пианино успокаивают нас всех. Теперь мы стоим на сцене в линию и раскачиваемся взад-вперед.

Впервые за три месяца я дышу, сожаление — это не то слово, которое я собираюсь сказать… во всяком случае вслух.

Да, я признаю то, что отношусь к типу личности А, из-за которого со мной трудно познакомиться и еще труднее подружиться. Я делаю все тщательно, и расставлять точки над i всегда будет важно для меня. Как и соблюдать режим. Составлять списки. И быть организованной. Но все это не значит, что я скучная. Жало этого слова все еще причиняет боль.

Себастьян ошибался. Это не правда — я не скучная, и даже если он исчезнет из моей жизни, я собираюсь доказать, что он не прав. Нет, не так — я собираюсь доказать себе, что могу быть дикой и свободной, потому что, по правде говоря, может, я и не скучная, но мне скучно.

Мне нужны перемены.

Чтобы найти себя.

Снова начинается припев, и, хотя мы поем о приезде в Нью-Йорк, каждая из нас знает, что я уезжаю.

Я все еще не могу поверить, что делаю это.

Когда моя лучшая подруга предложила по телефону: «Почему бы тебе не бросить свою работу и не переехать со мной?», у меня чуть не началась крапивница.

Я подумала, зачем мне это делать?

Моя жизнь была устроена. У меня была хорошая работа, квартира и жених.

Потом я вспомнила, что мой босс был ослом, моя квартира была сдана в субаренду, а мой жених, ну, он больше не был моим.

Как только я позволила идее переезда проникнуть в мою голову, я подумала, почему бы не начать все с чистого листа? В двадцать четыре с половиной года я могу позволить себе перемены. Я найду новую работу. Даю себе год. Кто знает, может найду себя.

Мне нечего терять.

Если Лагуна-Бич не для меня, то я вернусь обратно в Нью-Йорк. И если мне придется, я буду пресмыкаться, чтобы вернуть свою старую работу в доме моды. Мой в скором времени бывший босс, может быть, и задница, но он знает мою ценность в качестве дизайнера для компании.

Совершенно не обращая внимания на конец песни, я бормочу ее, все время смеясь. Когда все заканчивается, я первая, кто, спотыкаясь, покидает сцену. Вскоре за мной следуют мои подруги, и мы все сбиваемся в кучу. Группа парней, о которых предупреждали бы нас наши матери, снова заняли свои места, оставив нас без столика.

— Давайте споем еще одну, — предлагает Индия, ухватившись за эту идею. Индия теперь уже моя бывшая коллега в «Кейт фон Францерберг». Мы дружим с тех пор, как устроились туда сразу после колледжа. Она замужем за замечательным парнем по имени Элвис — да, Элвис. И она, как и Сандра, помогла мне пережить темные времена после разрыва с Себастьяном.

Другая песня действительно кажется забавной идеей. Караоке — это увлекательно.

Однако мой мочевой пузырь вот-вот лопнет.

— Вы, ребята, дерзайте, — говорю я ей. — Я собираюсь в дамскую комнату и присоединюсь, когда закончу.

— Держись подальше от неприятностей, — кричит она мне.

— Не волнуйся, я буду в порядке, — отвечаю я и начинаю пробираться через толпу к туалетам.

Неприятности.

Смешно.

Даже если бы я отправилась на их поиски, они никогда бы меня не заметили.

Скучно.

Моя жизнь такая скучная.

Чудо из чудес: очередь в туалет короткая. Ликуя и испытывая облегчение, когда я, наконец, толкаю дверь в туалет, ищу свободную кабинку. Дальше самая сложная часть. Мое платье обтягивающее, слишком облегающее на моих бедрах. С большой серебристой молнией, идущей по всей спине, и мне приходится использовать обе руки, чтобы расстегнуть ее. Застегнуть ее обратно также тяжело.

На ум приходит эпизод из «Секса в большом городе». Тот, в котором Кэрри Брэдшоу наконец-то смирилась с одиночеством и придумывает, как застегнуть на себе платье.

Если смогла она, то смогу и я.

Направляя мою внутреннюю Кэрри, я трачу на это несколько минут. И когда я покидаю кабинку, туалет битком набит. Я жду своей очереди, чтобы помыть руки, пока две девушки передо мной громко шепчутся о какой-то драме и о том, что они не винят его за то, что он уехал из города. Его. Не знаю, о ком они говорили, но, когда две девушки уходят, даже мне становится жаль его.

После того как я мою руки и вытираю их, следую за потоком людей по тускло освещенному коридору. Есть комнаты, зарезервированные для частных вечеринок, и, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги, я проскальзываю в пустую, чтобы проверить свои сообщения.

Полосы неоново-розовых лампочек по периметру создают в комнате почти стробоскопический эффект. Игнорируя тот факт, что это мешает моему зрению, я выбираю кабинку вне поля зрения двери. Моя заставка загорается, когда я достаю телефон из сумочки. Это изображение статуи Свободы. Фотография, которую я сделала прошлым летом, когда мы с Себастьяном бездельничали в одну из суббот вместо того, чтобы искать место для свадьбы.

Мне следовало воспринять это как знак.

Решив перестать думать о Себастьяне, я пролистываю картинку и сразу захожу в Google. Оказавшись там, ищу картинку чего-то, что будет иметь смысл в моей новой жизни.

Бинго!

Более чем довольная своим выбором, я сохраняю картинку в качестве моей новой заставки и начинаю напевать песню, о которой напоминает яркая фотография: «Если ты не любишь пина-коладу…»

С улыбкой на лице я заканчиваю куплет и захожу в сообщения. Когда я это делаю, то вижу, что у меня есть сообщение.

Мэгги:Ты все еще гуляешь?

Чувствуя себя на вершине мира, что да, это так, я проверяю время и улыбаюсь. Сейчас 00:35. А я все еще гуляю. Веселюсь.

Видишь, я не скучная.

Взволнованной этим фактом, мне приходится перепечатать свой ответ три раза, чтобы получить одно правильное слово. Как только я нажимаю «Отправить», мой телефон выскальзывает у меня из рук.

Дерьмо.

Телефон упал под черную скатерть столика, поэтому я ложусь на сиденье и дотягиваюсь до покрытого ковром пола. Гладкость виниловой скамейки и мягкий материал моего платья не совсем совпадают, и каким-то образом я, в конечном итоге, соскальзываю на пол. Здесь более чем немного грязно, и мне более чем немного противно. Сжимая телефон пальцами, я собираюсь избавиться от этого отвращения, когда слышу звуки голосов и закрывающуюся дверь в комнату.

Я замираю прямо там, где нахожусь.

Из-под стола я вижу два силуэта. Мужчина. И женщина. Я не вижу их лица под этим углом, только тела. Как только я собираюсь объявить о своем присутствии, мой взгляд опускается на идеально начищенную пару мужских туфель и очень знакомую пару туфель на высоких каблуках. По «Лабутенам» я понимаю, что эта та женщина, которая похожа на Меган Фокс.

Мне стало любопытно.

И когда она толкает мужчину к двери, я чувствую, как мое сердце начинает колотиться. Мужчина, скорее всего Кам, темноволосый молодой человек, из-за которого она наступила на мои туфли, чтобы добраться до него, а затем и увести его от его друзей. Присмотревшись к нему лучше, я замечаю, что одна часть его тела напряжена. Словно провод под напряжением. Определенно слишком облегающий костюм.

Поверьте мне, я хорошо знаю этот крой.