Читаем Брат и сестра онлайн бесплатно
Computers
Как один день - 3. Брат и сестра.
Прошло восемнадцать лет. Дети Уоми и Куньи, героев романа «Я – Уоми», живут в поселке Ку-Пио-Су, на острове, находящемся в заливе большой реки. Куда подевались их родители? Это вам станет ясно в дальнейшем, а пока их дети, уже совсем взрослые, продолжают вести свой родной поселок по пути прогресса и процветания, развивать и защищать его. Думаете, это легко? Как бы не так, все же на дворе – каменный век, а то, что в поселке вовсю применяются изделия из металла, и даже электричество, совсем не отменяет этой суровой реальности. Да и сам поселок очень изменился…
Доисторические приключения, фэнтези, героическая фантастика, эротика. 18+
Я счастливая такая,
Я как будто бы во сне,
Потому что лучший мальчик
Улыбнулся утром мне.
Часть I. Сергей.
Я поднял глаза от стола, за которым сидел уже битый час, и посмотрел в окно. Прозрачные стекла открывали прекрасный вид на зимний пейзаж – покрытая льдом, заснеженная река, лес на том берегу, а на этом – небольшое каменное строение, машинный зал нашей маленькой электростанции. Да, наш поселок очень изменился за последние годы. Даже я еще помню, как в детстве сидел в хижине у очага, с удовольствием подкидывая в огонь сухие ветки. А теперь… Рубленные из лиственницы избы, внутри – кирпичные печи, электрическое освещение. И все это – плоды деятельности моего отца, Уоми. Конечно, работали все. Но, если бы не он…
Я снова перевел взгляд на стол. На нем лежали тетради с сочинениями, написанными учениками. Пусть даже бумага была не идеально белой, пусть на страницах не было клеточек или линеек, но зато эти тетради были от начала и до конца сделаны у нас, в Ку-Пио-Су! Островок цивилизации, как любил называть его отец…
Именно отец настоял на постройке школы. Туда были в обязательном порядке зачислены все дети от пяти до пятнадцати лет, а старше – по желанию. Но желающих оказалось так много, что пришлось организовать посменную работу – классы не вмещали всех. Конечно, не все проходили полный курс обучения, большинство выучивалось только читать, писать и считать. Однако были наиболее способные, которые продолжали учиться дальше. Они образовали группы «по интересам» - химики, физики, механики, биологи, даже «литераторы» - с углубленным изучением русского языка и литературы. Конечно, были и желающие обучаться сразу по нескольким «профилям», но у большинства на это просто не хватало сил и времени. Ведь надо было ходить на охоту, ловить рыбу, ухаживать за стадом, выплавлять металл, отливать и ковать из него изделия…
Людей в поселке стало намного больше, чем раньше – соседний поселок Ку-Они практически весь переселился в Ку-Пио-Су, на прежнем месте осталась только охотничья и рыболовная заимка, где добывалось пропитание для всего населения. Люди там жили в основном по полгода, а потом менялись с «коренным населением» поселка. Впрочем, значительная часть из них после небольшого «отпуска» в поселке отправлялась обратно. Это были самые заядлые охотники и рыбаки, которых не очень-то привлекали «блага цивилизации», они предпочитали жить привычной и понятной жизнью.
Я вернулся к работе – надо было проверить еще десяток сочинений наших учеников. Это были сочинения «литературной» группы. Все они, конечно, имели и «основную должность» - рыбака, охотника, кузнеца, животновода. Сочинение было на свободную тему – «О чем я мечтаю». Большинство мечтали о том, чтобы усовершенствоваться в своей «основной специальности», стать отличными кузнецами, пастухами, охотниками. Поймать самую большую рыбу. «Взять на рогатину» медведя. Моей основной задачей было находить ошибки, которых, впрочем, было не так уж много – писали ребята довольно грамотно. Но вот я открыл очередную тетрадку…
«Я мечтаю о том, чтобы встретить человека, которого смогу полюбить, и который будет любить меня. Я мечтаю иметь рядом верного спутника жизни и любимого, с которым бы никогда не рассталась. Я мечтаю, как мы останемся с ним наедине. Вот он обнимает меня, целует, и нам хочется, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Вот я скидываю с себя одежду, он – тоже, и мы снова обнимаемся, ласкаем друг друга, говорим друг другу нежные слова, а потом… Потом – счастье! Он накрывает мою грудь своими большими, сильными ладонями, мы прижимаемся друг к другу крепко-крепко… Я мечтаю, что у нас будут дети, много детей, мальчиков и девочек, я буду их любить, кормить, играть с ними, учить. Они будут любить меня и моего мужа, и мы все всегда будем вместе, нам будет всю жизнь хорошо!»
Я взглянул на обложку тетради. Гута! Эта шестнадцатилетняя девушка, работающая с животными – коровами туров и зубров, которых нам удалось приручить и создать из них молочное стадо. Каждое утро летом пастухи выгоняли стадо на заливной луг по другую сторону реки, где они паслись, а вечером пригоняли обратно. Тут и приходило время девушек, которые доили коров, осматривали – нет ли у них повреждений или болезней, лечили при необходимости, задавали корм на ночь, если нужно. А зимой, когда луг покрывался снегом, пастухи превращались в охотников, а за животными ухаживали именно женщины.
Я, конечно, хорошо знал Гуту – это была высокая, худенькая, еще по подростковому угловатая девушка, и на уроках, какой бы предмет я не вел, она всегда, не отрываясь, смотрела на меня своими громадными зелеными глазами, иногда только опуская их, чтобы что-то записать в тетрадку. Ее ярко-рыжие, с медным отливом, тяжелые волосы были заплетены в тугую косу, уложенную на затылке, а лицо, светлое, как молоко – все усеяно веснушками. Она стеснялась своей внешности, особенно конопушек на лице, и зачастую избегала компании других девушек и шумных игр, которые те затевали. Но, тем не менее, она была общительной и доброй, ее любили и люди, и животные, с которыми она всегда была ласковой и терпеливой. Так вот о чем она мечтает! Я стал читать дальше:
«Больше всего на свете я хочу смотреть в глаза любимого человека, угадывать его желания и доставлять ему радость. А если понадобится, помогать во всем. Моя самая заветная мечта – жить для него, и даже, если потребуется, умереть, лишь бы мой любимый остался жить!»
От этих слов, от глубины чувств, стоявших за ними, мне стало не по себе. И ведь она знала, что я буду проверять сочинения и прочитаю то, что написала она… Что же это значит? Неужели… Но ведь я не подавал никакого повода, ничем не выделял Гуту из всех остальных. Правда, встречаясь с ней иногда глазами, я не торопился отвести взгляд, что-то меня словно притягивало, она мне очень нравилась… Бедная девочка, неужели она в меня влюблена? Надо бы с ней поговорить, как-нибудь поласковей, осторожно. Мне, уж точно, еще очень рано жениться и заводить семью. У меня столько дел! По крайней мере, пока отец и мать не вернутся…
Не найдя ни одной ошибки, я поставил в тетради «пятерку» и занялся другими сочинениями.
* * *
Мы с Карасем с утра разбирали генератор нашей электростанции. Зашумел один из подшипников, и его нужно было заменить. Запасные подшипники у нас были. Наш генератор – переменного тока, на двадцать киловатт. По конструкции он больше всего напоминает генератор автомобиля, только ротор у него не с кольцами и обмоткой возбуждения, а с постоянным магнитом. Недостаток обычного генератора с кольцами очевиден – время от времени изнашиваются щетки и кольца якоря, и их необходимо заменять. А учитывая, что вал генератора крутится круглый год, по двадцать четыре часа в сутки, износ не заставит себя долго ждать. На выходе обычного генератора напряжение регулируется изменением тока, подаваемого на кольца якоря. Постоянный магнит в якоре не давал такой возможности, и регулировка осуществлялась электронным инвертором выходного напряжения. Инвертор имел большой запас по мощности и защиту от перегрузок, поэтому был очень надежным. Общий КПД генератора это практически не снижало – исключался ток подмагничивания якоря, а сам инвертор имел очень высокий КПД, близкий при полной нагрузке к 100%. Оставалось единственное слабое звено – механический износ деталей. Раз в несколько лет подшипники приходилось заменять.
Два генератора, один из них запасной, в поселок «доставил» отец. Он же создал проект и, с помощью всех жителей, построил гидроэлектростанцию. Станция была вингроторного типа – четыре длинных троса были протянуты вдоль реки, у самого дна. Вингроторов – воронок с прорезями, из тонкого нержавеющего металла, нанизанных на тросы, было множество, тросы тянулись на несколько сот метров по течению. С одной стороны они были закреплены в подшипниках столбовых опор, а с другой – заканчивались на входных валах редуктора, выход которого вращал генератор. Простая и надежная конструкция.
Мы уже разобрали генератор и выпрессовали подшипник из щита, когда дверь распахнулась и вошла Гута.
- Здравствуй, дедушка Карась, здравствуй, Сергей! – вежливо поздоровалась она, глядя на нас. – Сергей, а сегодня занятий литературной группы разве не будет? Ребята меня прислали узнать…
Я распрямил спину, взглянув на нее:
- Нет, Гута, уж извините. Видишь, электричества нет, нужно срочно делать…
- А вам не нужна помощь? Если что, я могу…
Я внимательно посмотрел на нее, а она с искренней надеждой – на меня.
- Нет, мы сами справимся, - и, увидев, как опечалилось ее лицо, поспешно добавил:
- Но ты можешь просто посидеть с нами, что-нибудь рассказать…
Она расцвела улыбкой, и поспешно, пока я не передумал, присела в уголок на табуретку.
- Спасибо! А что вам рассказать?
- Ну, хотя бы, что ты читаешь сейчас?
- Я только что дочитала «Таинственный остров» Жюля Верна.
- И как твои впечатления?
- Замечательная книга! Они там, на своем острове, были совсем, как мы. Все делали сами! И никогда не падали духом. Подумать только, они сами сделали нитроглицерин, взорвали скалу, построили корабль, устроили ферму для животных, даже провели телеграф для связи, совсем как у нас – между Ку-Пио-Су и Ку-Они! Вот только целителя у них не было, и биоблокады… Поэтому, когда беднягу Герберта ранили пираты, а потом он заболел лихорадкой, он чуть не умер! Если бы не капитан Немо, который подбросил им коробочку хинина, Герберт мог бы умереть. Это было бы такое горе для всех…
Я искоса бросил на Гуту внимательный взгляд. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели – она воспринимала роман, как настоящую жизнь, его герои были для нее живыми людьми, совсем как для отца… И для меня тоже. Подумать только, если бы это было не так, никого из нас бы тут не было! Ведь это отец, прочитав книгу про наш поселок и нашу мать, девушку Кунью, пришел в этот созданный воображением писателя мир, и мир стал реальным, превратился в родину для всех нас…
- И еще, - продолжала Гута, - очень жалко, что капитан Немо умер в конце, а остров разрушило извержение вулкана. Ведь они вложили в этот остров столько труда! Зато все они остались в живых, их спасли, и они продолжали жить все вместе, создали сельскохозяйственную колонию. Наверное, Герберт встретил хорошую девушку и женился – Пэнкроф ведь даже хотел отпустить его с острова именно для этого…
- А кто из героев тебе больше понравился, Гута?
- Все! Все понравились! Сайрус Смит такой умный, и столько знает! И Гедеон Спилет – тоже! Пэнкроф – смелый и веселый, Наб – верный и трудолюбивый, а Герберт всем помогал и с таким удовольствием учился, он так любил книги! А Айртон… Ну, в прошлом, конечно, он был разбойником, но после того, как его спасли, он стал лучшим другом для всех. И, даже когда его жизнь была под угрозой, он их не предал! А капитан Немо… Он вообще был для них, как бог. Как для нас Уоми… И он прожил такую тяжелую жизнь, столько перенес несчастий, но продолжал все же любить людей, это главное!
Пока Гута рассказывала, она, не отрываясь, смотрела на меня, а старый Карась протирал замасленной ветошью гнездо под подшипник и внимательно осматривал его – нет ли где трещинки или песчинки.
- Ладно тебе, балаболка! – добродушно усмехаясь в усы, сказал он. – Это всего лишь книга, я тоже когда-то ее прочитал, Жюль Верн все выдумал. Хотя, правду сказать, именно после этого я уговорил Уоми начать у нас выплавку железа, да и связь с Ку-Они мы тогда же наладили… Чтобы, если снова нападут суаминты, можно было быстро прийти друг другу на помощь.
- Вот видишь, дедушка Карась! – горячо вступилась Гута за любимого автора. – И без связи Уоми не смог бы спасти тех трех девушек из Ку-Они, когда они провалились под лед зимой…
- Да ладно, дочка, я разве спорю. Подай-ка лучше мне подшипник, он лежит на столике рядом с тобой!
Гута схватила тяжелый двухрядный подшипник, завернутый в промасленную бумагу, обеими руками, и поспешно подала его Карасю. Тот развернул упаковку, покачал рукой внутреннюю обойму – нет ли люфта, и вставил подшипник в гнездо щита. Взяв две деревянные киянки, мы стали вдвоем равномерно постукивать по краям внешней обоймы напротив друг друга, и подшипник послушно полез в гнездо. Наконец, окончательно запрессовав его, мы закрыли крышку гнезда, притянули ее болтами, подняли массивный щит и надели подшипник на вал генератора. Гута и тут умудрялась нам помогать – она подавала болты, я устанавливал их в гнезда и заворачивал от руки, а Карась подтягивал их ключом на 27 – сначала понемногу, строго по два напротив друг друга, а потом уже дотягивал, как он выражался, «со всей дури».
Наконец, мы надели на вал собранного генератора полумуфту, вставив на место резиновые втулки, надетые на пальцы, входящие в гнезда второй полумуфты, и закрепили ее на валу шестью радиальными болтами. Распрямив спину и вытерев руки ветошью, я подошел к электрощиту, а Карась стал понемногу отпускать тормоз, которым был временно остановлен выходной вал редуктора. Послышался гул, тросы вингроторов начали вращение, а на засветившемся табло вольтметра на щите побежали, сменяя друг друга, красные цифры. Наконец, на нем застыло число «220», а цифры сменили цвет на зеленый – мы питали все потребители в поселке стандартным напряжением 220 вольт, 50 герц переменного тока, что обеспечивал наш инвертор после двойного преобразования напряжения с выхода генератора.
Я облегченно вздохнул и посмотрел в окно – там уже темнело, мы провозились с ремонтом почти целый день. Но теперь ток был, и ночью жителям поселка не придется использовать свечи. Посмотрев в другое окно машинного зала, я нажал кнопку пускателя и увидел, как вдоль «главной улицы» поселка, а также в окошках домов загорелись яркие огоньки. На табло зажглись синие цифры ваттметра – около восьми киловатт. Работа была окончена, и до следующей поломки, которая, надеюсь, случится еще не так скоро, можно было быть спокойным.
