Читаем Я – Уоми онлайн бесплатно

Computers

Как один день-2. Я – Уоми.

Бороться и искать, найти и не сдаваться.

Альфред Теннисон

В этом романе герой повести «Как один день» попадает в мир каменного века. Сначала – просто в поисках авантюрных приключений. Он занимает место главного героя повести Сергея Покровского «Поселок на озере» и становится охотником, воином, прогрессором, целителем, встречает свою настоящую любовь и помогает людям, рискуя даже не собственной жизнью, так как он бессмертен, а тем, что гораздо дороже – счастьем и жизнью любимой.

Богословия, которого было немножко в первой книге, тут нет. Книга эта – прежде всего о любви. Но есть и все остальное. В том числе, сцены насилия и жестокости, так что людям особо чувствительным – не рекомендуется. Присутствует и эротика. А вот откровенной порнографии или ненормативной лексики не наблюдается, не ждите.

Доисторические приключения, фэнтези, героическая фантастика, эротика. 18+

Старая кабаниха спокойно лежала в мелком ручье на дне оврага. Поросята копошились вокруг нее. Вдруг свистнула стрела, и острый наконечник вонзился под лопатку одного из поросят. Пораженный стрелой поросенок неистово закружился на месте, разбрызгивая воду ручья, а кабаниха и остальные поросята, не меньше дюжины, стремглав кинулись к выходу из оврага, подальше от опасности.

Я выскочил из-за кустов и бросился к своей добыче. Подбежав, поднял тушку поросенка, который уже не подавал признаков жизни, и вытащил стрелу из раны, осторожно покачивая, чтобы не сломать. Отложив поросенка, внимательно осмотрел стрелу – острый каменный наконечник, привязанный к древку тонким сухожилием, был цел и не расшатался. Затем я сходил к кустам, откуда стрелял, и принес кожаный мешок со своим имуществом.

Наломав сухих веток валежника, я сложил их в кучу, но не воспользовался кремнем, который лежал в мешке, а просто пожелал, чтобы зажегся огонь, и уже через минуту на земле передо мной весело трещал небольшой костер. Вытащив из мешка острый бронзовый кинжал, я освежевал поросенка – сделав разрез на брюхе, выпотрошил, спустив кровь в ручей, и содрал шкуру, подпарывая ее и отделяя от мяса, где ножом, а где – просто руками. Это заняло всего несколько минут. Затем я отделил окорочок, порезал его на куски и нанизал на прямую ветку, которую воткнул косо в землю с наветренной стороны, чтобы она склонялась над костром. К тому времени костер уже прогорел, и от него осталась кучка раскаленных углей, над которыми шипело и жарилось мясо поросенка. Скоро импровизированный шашлык поспел. Я был голоден, поэтому, взяв ветку, жадно, обжигая губы, стал откусывать от слегка прожаренных кусков сочное мясо, пахнущее дымом костра.

* * *

Я пришел в этот новый мир сегодня утром. Еще вчера я жил в своем домике, в лесу, недалеко от такого же ручья, читал книги, закачанные на мой компьютер, и раздумывал, куда отправиться. За два примерно года субъективного времени, прожитые в том мире после смерти на Земле в 2027-м, я много успел сделать. Предложив Иисусу план изменения истории Земли, и получив его согласие, я отправился в 1924-й год, исцелил Ленина за день до предстоявшей ему смерти, и забрал с собой в мир Иисуса. Никто не обратил на это внимания, потому что перед уходом я оставил в его домике в Горках стену времени, и те примерно полтора года, которые мы провели вместе, для всей остальной вселенной года 1924-го уложились в ничтожную долю секунды. Я так и не понял, как такое возможно, но это ничуть не помешало воспользоваться парадоксами времени.

Мне удалось убедить Ленина, что историю Советского Союза необходимо изменить. Он ознакомился со всей доступной информацией, написал несколько книг и статей, и мы вернулись с ним в 1924-й год. Появившись в полном здравии на 13-й партийной конференции 21-го января 1924-го года, в день ее закрытия, что произвело фурор, и встреченный бурной овацией, он уехал обратно в Горки, намереваясь вскоре приступить к работе. Но на следующий день Сталин, приехав к нему, ловко подсыпал яд в графин с водой в его домике в Горках. Покушение не удалось – первым выпил отравленную воду кот, а я, прибыв по экстренному вызову Ленина, и ознакомившись с обстановкой (а попутно оживив бедного кота), решил устранить угрозу в лице Сталина.

Появившись в кабинете Ленина в Кремле, я застал там Сталина за «чисткой» ленинского архива. Так как я был в режиме невидимости, то переместился в коридор и вторично вошел через дверь уже вместе с созданным мной образом Дзержинского и в форме сотрудника ОГПУ, чтобы арестовать Сталина. Тот пытался в нас стрелять, но, конечно, ничего не добился благодаря установленной мной защите, после чего застрелился, правда, не без некоторой моей помощи, использовав последний патрон своего браунинга.

Ленин вернулся к работе, прожив до 1969-го года, и полностью справился со всеми задачами, которые намечал – Вторая Мировая война была предотвращена (Гитлер покончил с собой в 1938-м году, после краха всех его планов), в СССР был построен коммунизм, все жертвы сталинских репрессий и голода также были спасены, и уже в 1989-м году состоялась первая межзвездная экспедиция в систему Альфы Эридана. Одним словом, история человечества, начиная с 1924-го года, пошла совсем по другому пути. Иисус был этим доволен, и предложил мне, в качестве награды, путешествие в один из описываемых миров, который я сам мог выбрать. Накануне между нами состоялся следующий разговор.

* * *

- Ну, и как ты относишься к результатам осуществления своего проекта? – спросил Иисус.

- С моей точки зрения, все получилось. А с твоей?

- С моей – тоже. Ты, в общем, сделал все, как надо. Теперь у нас две разные истории человечества, начиная с 1924-го года.

- А это плохо?

- Нет, почему же, напротив! Новое человечество просуществует, конечно, гораздо дольше. Вот уже и коммунизм построили, и освоением других звездных систем занялись. Жизнь стала куда разнообразнее и интереснее, поэтому я тебе благодарен. Ты заслуживаешь награду.

- Интересно, какую?

- Помнится, ты говорил, что хотел бы прожить другую жизнь, но так, чтобы сохранить память об этой? И свою личность?

- Да, говорил. А это действительно возможно? Где, когда, в качестве кого?

- Вспомни «Понедельник» Стругацких. Там магистр Седловой создал машину для путешествия в описываемое время. Ну, так вот, любой мир, описанный в любом литературном произведении, действительно является реально существующим. Я знаю, ты много читал. Не хочешь отправиться в такое путешествие?

- Конечно, хочу! А куда?

- Ну, это тебе выбирать. Например, во вселенную Фармера. Или Желязны. Или тех же Стругацких. Или в прошлое – в рыцарское средневековье, или даже в первобытный мир, если хочешь – ты же читал, например, повести Покровского?

- И я там буду все помнить – кто я такой и что со мной было до этого?

- Да, будешь. Даже более того, ты сохранишь все свои способности, которыми обладаешь и уже столько раз успешно пользовался – сможешь создавать любые вещи, обретать любые свойства… Даже перемещаться во времени. И благодаря всему этому видоизменять существование героя, которым станешь – так сказать, менять сюжет повествования. А мне будет любопытно понаблюдать за всем этим.

- Здорово! И сколько я там смогу пробыть?

- Пока не надоест. А как только захочешь – можешь вернуться, а потом снова отправиться куда-нибудь. Или опять туда же. Если угодно, сможешь даже завести там семью, детей… Я же вижу, что тебе этого тут недостает, правда?

* * *

Я не слишком долго размышлял, что выбрать. Что мне Фармер или Желязны? Что мне чудеса «Амбера» или «Многоярусного мира» - за два года жизни после смерти я видел, да и сам творил и не такое. Или «Полдень» Стругацких? Кем я там буду? Пылинкой в чужом и малопонятном мире. И я выбрал повесть Сергея Покровского «Поселок на озере». Кем стать? Конечно же, главным героем – Уоми, юношей с необычной и загадочной судьбой. Наверное, в первобытном мире, на границе неолита и бронзового века, будет нелегко и непривычно жить, зато там – настоящие люди, мои будущие друзья, а учитывая мои необычайные способности, которые я сохраню, я смогу сделать для них очень много полезного, сыграть заодно роль прогрессора – это же здорово!

Было, правда, одно сомнение, которым я не замедлил поделиться с Иисусом.

- Иисус, но ведь в этом первобытном мире люди не знают Бога, а поклоняются идолам, и мне придется поклоняться вместе с ними, более того, использовать эту их веру на благо себе и им. Разве это допустимо?

- А помнишь, что писал апостол Павел в Первом Послании Коринфянам? «…мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого» - ты же в этом не сомневаешься?

- Конечно, нет!

- Ну, так пусть тебя это и не смущает. Это созданный воображением писателя мир, а ты можешь играть в нем любую роль, ничуть не теряя своей веры. Вперед! И помни, ты можешь в любой момент вернуться, можешь даже привести сюда с собой кого-нибудь из того мира, и он будет существовать с тобой и тут… А потом можете вернуться обратно, или попасть в любой другой мир, в любое другое время. Словом, твои возможности в этом совершенно не ограничены!

Я решил отправиться в выбранный мир утром. Ночью в последний раз спал на кровати, а когда солнце поднялось над домом, я, как всегда делал и раньше, мысленно дал «команду» отправления.

* * *

И я оказался в челноке-долбленке, плывущем против течения реки, с шестом в руках. На минуту я отвлекся, разглядывая берега, поросшие густым лесом, и челнок стало сносить по течению и относить от берега. Шест уже не доставал дно.

Осмотревшись, я увидел два весла, лежавшие на дне лодки. Схватив одно из них, я слегка растерялся – у челнока не было уключин. Тем не менее, я уселся в челноке, лицом вперед, и руки сами ухватили весло, как надо – левая ближе к концу, а правая – пониже, ближе к лопасти. Погрузив весло в воду, я стал энергично грести, стараясь направить челнок к берегу, и перебрасывая весло с одного борта на другой. Грести оказалось нелегко – челнок был тяжел, но мое новое тело вполне справлялось с этой задачей. Подойдя к берегу, я направил челнок в маленький заливчик, а когда он уткнулся носом в песок, спрыгнул в воду и вытащил нос суденышка на отмель, сколько хватило сил. Кусты ивняка, росшие на берегу, скрыли меня вместе с челноком, как шатер. Теперь, наконец, можно было осмотреться.

Прежде всего, меня заинтересовало мое новое тело – тело Уоми. Рост остался прежним, около 185 сантиметров, очень большой рост для этого времени. Конечно, я определил его на глаз, но думаю, что не ошибся. Мои руки и ноги стали толще, мощнее, на них бугрились могучие мышцы. Не культурист, конечно, но сразу видно, что это тело человека, который много и тяжело работал физически. Живот плоский, с четко выраженными «кубиками». Широкие плечи, узкие бедра – словом, идеальная мужская фигура. А лицо? Я склонился к воде, в тени кустов, и увидел красивое лицо молодого человека с тонкими чертами, прямым носом с небольшой горбинкой, едва заметной ямочкой на подбородке, средней толщины губами и серыми большими глазами. Уши – маленькие, с приросшими мочками. Все это обрамляли длинные каштановые волосы, доходящие почти до плеч. Усов или бороды не было, но небольшая щетина на щеках и подбородке росла. Я уже отвык от бритья, да и бриться в этом мире было бы проблематично, поэтому, как делал раньше, просто пожелал, чтобы волосы на лице не росли, и с удовольствием ощупал гладкие щеки. Наверное, люди с безволосым лицом в этом мире – редкость, но что с того? Ну, буду этим выделяться. Там видно будет, если что – подправим.

Из одежды на мне была только набедренная повязка – кожаный широкий фартук, прикрывающий живот от пояса до бедер, подпоясанный ремешком около сантиметра шириной, с завязкой на боку. А что, довольно удобно!

Затем я приступил к осмотру челнока. Длина – метров шесть, ширина – меньше метра. На дне лежал толстый ровный шест метра три длиной и два весла с широкими лопастями. Никаких сидений или уключин. Дно ровное, со следами грубой обработки каким-то инструментом вроде долота. От дна до края бортов – около полуметра, так что, сидя на козьей шкуре, лежащей на дне, легко грести. Словом, типичная долбленая плоскодонка, толщина бортов – сантиметров пять, на носу и корме – потолще в два раза.

Кроме шеста и весел, в лодке лежал кожаный мешок, перевязанный ремешком, копье, и лук со спущенной тетивой. Я достал мешок, развязал его и открыл. В мешке была пара тяжелых черных камней с острыми, тщательно отточенными краями – что-то вроде топоров без ручек, весом килограмма по два. Несколько кремневых пластинок сантиметров по десять длиной, а шириной – около пяти, одна сторона их тщательно заточена – ножи. Еще – пучок готовых стрел, перевязанных ремешком, а отдельно, в маленьком мешочке – десяток каменных наконечников и пучок перьев для стрел, две запасных тетивы для лука, два кремневых наконечника для копья. Еще несколько свернутых в мотки ремней – потоньше и потолще. Смотанная в клубок леска, сплетенная из какого-то растительного волокна и несколько костяных рыболовных крючков. И, наконец, кинжал! Я, разумеется, помнил этот знаменитый кинжал из повести, в мире которой оказался, поэтому тотчас достал и стал внимательно разглядывать. Бронза, темного цвета, отточенное одностороннее лезвие, блестящее, розоватого оттенка. Гарды, конечно, нет – только небольшое утолщение отделяет лезвие от рукоятки, туго обмотанной узким и прочным ремешком. Рукоятка легко и удобно ложится в руку. Да, по сравнению с кремневыми ножами это серьезное оружие с длиной лезвия сантиметров тридцать или немного больше, плюс десять-двенадцать – рукоятка. Ширина лезвия около трех сантиметров, сужается к концу, толщина – около сантиметра, равномерно утончается к режущей кромке. Видимо, одно из первых изделий раннего бронзового века, но по сравнению с каменными орудиями – ого-го!

Я попробовал согнуть кинжал – никакого результата, бронза очень твердая, не гнется и не пружинит. Срезал с куста довольно толстую ветку – режет легко и не тупится. Интересно, какая это бронза – мышьяковая или оловянная? Я не знал, как их различить по виду. В первых изделиях бронзового века применяли сплав меди с мышьяком, позже перешли на сплав меди с оловом, более легкоплавкий и удобный, а главное – его можно было переплавить при поломке, а мышьяковую бронзу – нет.

Еще в мешке была безрукавка из кожи с темным коротким мехом, свободные штаны и невысокие башмаки из того же материала, с подшитой более толстой подошвой и кожаными завязками по верху.

Уложив все вещи обратно в мешок, я положил его в лодку, лег на траву и задумался.

* * *