Читаем Бракованная наследница онлайн бесплатно

Автор: Рина Беж

***

ЯНА

Под немигающим взглядом деда я переворачиваю брошенную передо мной утреннюю газету и опускаю взгляд на первую страницу.

Заголовок, написанный жирным шрифтом, бьёт меня прямо в лицо, будто пощёчина.

«БРАКОВАННАЯ НАСЛЕДНИЦА»

Сердце сжимается так сильно, что я на секунду забываю, как дышать.

Пальцы леденеют.

Я читаю текст ниже, и каждое слово, как нож, который медленно, но неумолимо проворачивают в ране.

«Единственная наследница владельца нефтеперерабатывающего комплекса “Кор-Групп”, Янина Королёва, отметила своё восемнадцатилетие в загородном клубе “Алмаз-Гранд” с большим размахом и… весьма непристойно.

Красотка была замечена в компании неизвестного молодого человека – и явно не её жениха – в совершенно невменяемом состоянии и в очень пикантных сценах. Снимки вы можете видеть сами.

К сожалению, дед Янины, Аристарх Королёв, как и жених, один из наследников “СибНефть”, Мирослав Граховский, от комментариев отказались.

Интересно, долго ли последний останется в женихах, и что он реально думает по этому поводу?!»

Я опускаю взгляд ниже.

Фото.

Еще фото.

И еще, где лицо крупным планом.

Моё тело на нём размазанное, но всё равно узнаваемое. Я лежу вся расхристанная на диване в каком-то полутёмном зале. Платье задрано, трусики валяются отдельно, волосы растрёпаны, глаза закрыты, губы приоткрыты… А рядом – чужие руки, чужие тени тел, чужие лица, которые я теперь никогда не смогу забыть.

Тошнота подкатывает к горлу мгновенно.

Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Не зарыдать.

Не вывернуть всё, что осталось внутри меня после той ночи.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу и умереть где-нибудь подальше от этого ужаса. В груди расползается жгучая, рваная пустота. Так, словно меня разорвали на части и кое-как зашили, оставив внутри только грязь, стыд и боль.

Мамочка, за что мне это?!

Мне до сих пор не верится.

Не верится, что насилие произошло именно со мной.

На моём собственном дне рождения.

В месте, где я должна была чувствовать себя в безопасности.

Они меня опоили.

Кто именно – не знаю. Я помню только вспышки: смех Тани, веселые крики девчонок, зажигательная музыка, коктейль в моей руке, сладкий, с вишенкой.

А потом – темнота.

И эти лица. Вик. Ром. Их дыхание. Их смех. Их руки…

Я зажмуриваюсь.

Думать о произошедшем – всё равно что резать себя по живому. Тело до сих пор помнит. Каждый синяк, каждое прикосновение, каждую секунду, когда я была беспомощной куклой в их беспощадных руках.

Я пытаюсь держаться. По-настоящему. Потому что дедушка не терпит слабости. Никогда не терпел. Он говорит, что Королёвы не плачут. Королёвы решают проблемы.

А я… я просто хочу исчезнуть.

Голос деда доносится до меня будто издалека. Я даже не сразу понимаю, что он уже давно говорит.

– Мне жаль, что с тобой такое сделали, Яна. Они за это ответят.

Я поднимаю глаза.

Он стоит у окна, прямой, как всегда, в своём безупречном костюме, с чашкой кофе в руке. Спокойный. Холодный. Как будто речь идёт не о его внучке, не о беде, что с ней случилась, а о какой-то неудачной сделке.

– Как, дед? Как они ответят? – голос у меня дрожит, но я заставляю себя говорить. – Ты их уничтожишь? – и сама же отвечаю. – Нет… Не сможешь. Потому что один из этих моральных уродов – сын вице-мэра, а второй – сын Эмаусова, с кем «Кор-Групп» плотно сотрудничает. Вы же с отцом Виктора в одной лодке, не то друзья, не то закадычные враги.

Дед молчит секунду. Потом спокойно, почти ласково, произносит:

– Но я не оставлю это так. Я заставлю Виктора на тебе жениться. ====> читаем дальше

Мир вокруг замирает.

– Жениться? Его? На мне? – шепотом повторяю я.

– Да. Это сразу снимет все вопросы. И смоет позор.

Что-то внутри меня ломается.

Я чувствую, как по щекам текут горячие слёзы, хотя я так старалась их сдержать.

Дыхание сбивается, грудь сдавливает. Мне кажется, я сейчас задохнусь от этой чудовищной несправедливости.

– Ты хочешь выдать меня замуж за насильника? – шепчу неверяще, голос срывается. – А что ж не за второго, который меня держал?!

Слёзы уже не остановить. Они льются рекой, горькие, солёные, полные отчаяния и ярости. Я встаю так резко, что стул с грохотом проскальзывает по паркету и едва не падает.

– Яна, он исправится, – спокойно продолжает дед, будто я не кричу, будто не плачу. – Михаил вправит сыну мозги. Виктор будет шелковым.

Я смотрю на него и не узнаю.

Человек, который вырастил меня. Который был для меня целым миром после смерти мамы. Который всегда говорил, что я – его единственная кровь, его гордость. Сейчас он смотрит на меня, как на товар, который слегка подпортился, но его ещё можно выгодно продать.

Боже, дедушка… Ты вообще понимаешь, что говоришь?

Может, это тебе надо вправить мозги?

Отдать свою внучку тому, кто над ней…

Я не могу произнести это вслух. Слишком больно. Слишком страшно.

– Я не выйду за Эмаусова. Ни за что! – почти кричу и плевать на то, что меня может слышать обслуга. И уже тише добавляю. – Мирослав этого не допустит – моей свадьбы с другим! Никогда!

Дед хмыкает, холодно, почти презрительно, как будто я сказала какую-то детскую глупость.

– Очень сомневаюсь, внучка.

– Почему?

Он не отвечает на вопрос. Лишь вздыхает и ставит чашку на стол.

– Успокойся, Яна. Иди отдохни. Всё образуется.

Образуется…

Образуется?!

Какое же лицемерие, боже ты мой.

Я ухожу. Ноги еле несут меня по коридору, потом по лестнице. В своей комнате я закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и сползаю на пол. Только здесь я позволяю себе по-настоящему разрыдаться. Всласть, но не громко, чтобы дед не услышал. Потому что, если дед узнает… он решит, что я слабая. А слабых он ломает.

Но я не слабая.

Я просто… сломанная.

Руки дрожат, когда я достаю телефон и набираю номер Мирослава.

Гудки идут. Один. Второй. Третий. Как вчера. Но он не берёт, и сердце падает куда-то вниз, в холодную пустоту.

Я пробую ещё раз. И ещё. На четвёртый или пятый вызов – не запоминаю – он наконец снимает трубку, но говорит совершенно не то…

– Не звони мне больше, Яна. Никогда, – голос его звучит ровно и холодно, абсолютно чужой. – Наши отношения были ошибкой.

Следом щелчок.

И тишина.

Неверяще проверяю экран – действительно сбросил. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

Боль такая острая, что кажется, будто в меня снова вонзили нож. Теперь прямо в сердце.

Мирослав…

Тот самый Мир, с которым мы только-только начали встречаться, с которым я впервые почувствовала, что могу быть не внучкой олигарха, а просто Яной. Он бросил меня. Вот так запросто. По телефону. После всего, что со мной сделали. Он даже не спросил, как я. Не поддержал, не сказал ни слова утешения. Просто «ошибка».

Меня трясет. Мир вокруг рушится окончательно. Дед, Мирослав, вся эта жизнь… Я больше не могу здесь оставаться. Ни секунды.

Я вытираю лицо рукавом, достаю запасную сим-карту, оформленную на левого человека, из тайника в ящике стола и быстро меняю её в телефоне. Никто не должен отследить.

Пальцы всё ещё дрожат, когда я набираю номер по памяти. Тот самый, который знаю наизусть, хотя мы никогда не звоним друг другу, только пишем смс.

«У меня беда. Спаси меня, пожалуйста».

Сообщение уходит.

Десять минут.

Десять самых долгих минут в моей жизни.

Ответ приходит короткий, чёткий:

«Послезавтра. В 12 часов в ТЦ “Восток-Холл”, 312 бутик».

Я перечитываю дважды. Потом трижды. Запоминаю время, цифры и быстро удаляю всю переписку. Следов не должно остаться.

Обратного пути уже не будет.

Я это понимаю всем своим существом.

Как и то, что дед всё решил.

За меня и за себя.

Как всегда.

Как делал всю мою жизнь: школа с золотой медалью; углубленное изучение языков, хотя я ни разу не полиглот, и давалось мне это безумно сложно; музыкальная школа, хотя я ненавидела ноты; международные отношения, хотя я мечтала об экономике и логистике; женихи, которых он мне «присмотрел».

ЯНА

Примерно за полтора месяца до пролога…

Июнь только начался, а жара стоит уже такая, будто кто-то включил духовку на максимум, ну или солнце забыло, что здесь не юг, и решило лично проверить, насколько мы жароустойчивые.

Воздух над кортами «Алмаз-Гранд» дрожит, как над раскалённым асфальтом, и даже лёгкий ветерок с реки не спасает, лишь разносит запах разогретой резины и свежескошенной травы.

Мы с Таней уже третий час рубимся в теннис, и я чувствую, как по спине между лопатками стекают тонкие горячие струйки пота.

– Мяч! – выкрикивает Таня и мощно подаёт.

Я успеваю. Ракетка свистит, мяч отскакивает от струн и летит точно в левый дальний угол. Таня бросается за ним, но поздно. Очко моё.

– Даааа! – я вскидываю руки и смеюсь, хотя дышать уже почти нечем.

Последний сет. Я выигрываю 6:4. Таня картинно падает на колени посреди корта, театрально прижимая ладонь к сердцу, и плаксивым голосом, будто я только что бессовестно убила её любимого хомячка, выдаёт:

– Королёва – ты монстр, а не моя троюродная сестричка! Имей совесть! Хотя бы один разок поддайся, зараза неугомонная!

Я подхожу, протягиваю ей руку и помогаю подняться. Играю бровями и наклоняюсь ближе, делая вид, что сейчас поделюсь страшной тайной:

– Вот еще! Я не собираюсь специально проигрывать хитрой ленивой заднице в твоем лице, которая пропускает тренировки только потому, что ей «в лом в шесть утра вылезать из кровати, как нормальному человеку»?

Припоминаю Васиной ее же слова.

Таня фыркает так громко, что на соседнем корте оборачиваются, и тут же тычет меня пальцем в плечо:

– Ой, всё, раскусила! Да, я люблю потюленить и считаю это нормальным. А твой бег по утрам, да еще в любую погоду, это форменное издевательство над организмом! Я – не робот на батарейках, Янусик! Я – гламурный ленивец! Валяясь в кроватке до обеда, я берегу свою красоту и молодость, между прочим!

Я пытаюсь сохранить серьёзное лицо, но уже прыскаю. Таня тоже не выдерживает, и мы обе взрываемся хохотом прямо посреди корта. Я сгибаюсь пополам, держась за живот, а она тычет меня в бок, и сама ржёт так, что слёзы текут.

– Гламурный ленивец берегёт молодость… – выдавливаю я сквозь смех. – Лентяйка ты моя любимая!

– А ты – зануда с ракеткой! – парирует она, вытирая глаза.

Мы стоим и хохочем ещё секунд десять, пока наконец не можем нормально дышать. Лица у обеих красные, волосы прилипли ко лбу, майки насквозь мокрые от пота, но нам абсолютно пофиг. Потому что именно так и должно проходить лето в компании с лучшей подругой и троюродной сестрой по совместительству.

Остановившись возле скамеек, достаём из сумки-холодильника бутылки с водой. Я свинчиваю со своей крышку и, прикрыв глаза, выливаю почти половину себе на голову. Холодные капли бегут по шее и ключицам, и на секунду становится блаженно.

– Уф! Какой кайф!

Напившись, Таня вытирается белым полотенцем, второе кидает мне.

– Держи, чемпионка. Ты сегодня просто огонь.

Ловлю.

Вытираю лицо и шею, когда сестра вдруг толкает меня локтем в бок и заговорщицки понижает голос:

– Ого-го. Смотри-ка, кто за нами весь матч подглядывал. А я-то думала, чего мне так жарко всё время было.

Я поворачиваю голову. Роман Николаев, сын вице-мэра, и Виктор Эмаусов, сын владельца нефтедобывающего холдинга «Эм-Систем», стоят на соседнем корте. Оба высокие, загорелые, спортивные, в дорогих шортах и поло.

Роман, или Ром, как зовут его друзья, темноволосый, с лёгкой небритостью. Виктор, или Вик, светлый, с той самой дерзкой улыбкой, от которой у половины девчонок в городе и, по слухам, у всех без исключения в университете, где парни учатся, начинают дрожать коленки.

Судя по их виду, они тоже только что закончили свою игру и теперь откровенно разглядывают нас.

– Жду не дождусь, когда мы наконец поступим в универ и будем видеть этих секси-лапочек ежедневно! – мурлычет Таня, глаза которой уже разгораются, как новогодняя гирлянда. – До сих пор не могу определиться, который из них мне нравится больше.

– Если ты в них копаешься, значит, никакой! – делаю логичный вывод.

Таня фыркает.

– Не говори глупости. Просто они оба идеальны, – и без паузы. – Янчик, лапочка моя, надеюсь, ты не включишь сейчас свою зануду-зубрилку и дашь мне хоть немного с ними пофлиртовать?

Мысленно закатываю глаза, а вслух напоминаю:

– Тань, у меня вообще-то парень есть.

– И что? – прилетает тут же. – Парень – это даже не жених, Королёва! Да и сколько вы с Граховским встречаетесь? Пару недель, если я всё верно помню. Зная тебя, это вообще ни о чем, и до интима у вас, сто пудов, не дошло. А дойдет, дай Бог, к новому году! Ты ж, наша правильная скучная заучка, непременно будешь мальчика мариновать!

Вот сучка, а!

Фыркаю и помимо воли краснею.

Парни замечают, что мы их увидели, и уверенно направляются к нам. Сестренка моментально поправляет хвост, выпрямляет спину, выставляя вперед очень немаленькую грудь, и улыбается так, будто только что выиграла главный приз.

– Привееет, мальчики! – пропевает она первой, едва не пританцовывая. – Тоже приехали размяться?

Парни здороваются, затем я.

– Ну да, – с усмешкой соглашается Ром. – Почему бы не размяться и не поиграть, когда время позволяет.

В исполнении Николаева слово «поиграть» звучит так двояко, что цепляет слух. Вглядываюсь в лицо местного мажора, пытаясь понять, что мне не понравилось, но отвлекает Виктор.

– Отличная игра, девочки, – говорит он, слегка растягивая слова. – Вы обе были бесподобны. Но последний сет, Яна… это нечто запредельное. Ты была беспощадна.

Надо быть слепой, чтобы не видеть, как, одаривая нас комплиментами, Эмаусов смотрит. Смотрит исключительно на меня. Лениво скользя взглядом по моим ногам, по влажному топу, который прилип к телу от пота, по шее к губам.… но я делаю вид, что не замечаю.

Откидываю на лавку полотенце, которым вытирала руки, и вежливо улыбаюсь:

– Спасибо.

– Мы реально восхищались, – поддакивает другу Роман. – Если б было можно, обеим бы выдали медали. Золотые.

Таня расплывается в счастливой улыбке.

– Ой, спасибо, Ром! Мы тут уже который год друг друга убиваем на этом корте. Но, честно? Играть просто так – скучно. Вот если бы в конце действительно ждал какой-нибудь значимый приз, тогда был бы стимул стараться по-настоящему, изо всех сил. А так… ну чего мне лишний раз напрягаться?!

Она строит глазки обоим сразу, но особенно достается Николаеву. Тот едва не плывёт. И я мысленно смеюсь: сестрёнка – неисправимая кокетка. Готова флиртовать с тем, кто ей интересен, сутками напролёт и без стеснения, причем даже если он не один, и ей это в кайф.

А я… я сдержанная по природе… и так не могу… да и не хочу.

У меня есть Мир.

Вик тем временем подходит ко мне ближе. Слишком близко. Цепляет глазами мой взгляд и пытается удержать. Улыбается. Улыбка хищная, но он очень старается сделать её обаятельной.

Его голос звучит низко, с лёгкой хрипотцой, когда он спрашивает:

– А ты, Яна, всегда так играешь? Или тоже только когда есть… особая мотивация?

Он говорит «особая», но смотрит так, будто имеет в виду совсем другое. Слова с двойным подтекстом начинают напрягать. Всё же собираюсь ответить, но Таня опережает.

– Сестрёнке и без мотивации вечный монстр на корте! Да и не только на нём. Она вообще по спорту с ума сходит. Да, Янусь?

Я фыркаю и толкаю её в бок. У кого-то слишком длинный язык.

– Тань, хватит болтать ерунду.