Читаем Боги войны – 2 онлайн бесплатно

БОГИ ВОЙНЫ — 2

Тридцать третий роман (сорок вторая книга)

цикла «Вечный капитан».

1.Херсон Таврический (Византийский).

2.Морской лорд.

3.Морской лорд. Барон Беркет.

4.Морской лорд. Граф Сантаренский.

5.Князь Путивльский.

6.Князь Путивльский. Вечный капитан.

7.Каталонская компания.

8.Бриганты.

9.Бриганты. Сенешаль Ла-Рошели.

10.Морской волк.

11.Морские гезы.

12.Морские гёзы. Капер.

13.Казачий адмирал.

14.Флибустьер.

15.Флибустьер. Корсар.

16.Под британским флагом.

17.Рейдер.

18.Шумерский лугаль.

19.Народы моря.

20.Скиф-Эллин.

21.Перегрин.

22.Гезат.

23.Вечный воин.

24. Букелларий.

25. Рус.

26. Кетцалькоатль.

27. Намбандзин.

28. Мацзу.

29. Национальность — одессит.

30. Крылатый воин.

31. Бумеранг вернулся.

32. Идеальный воин.

33. Национальность — одессит. Второе дыхание.

34. Любимец богини Иштар.

35. Ассирийский мушаркишу.

36. Ворота богини Иштар.

37. Карфагенский мореход.

38. Меня зовут Корокотта.

39. Убей крестоносца.

40. Убей крестоносца. Убей тамплиера.

41. Боги войны.

42. БОГИ ВОЙНЫ — 2.

© 2026

ВТОРОЙ ТОМ

1

У штормов есть положительное качество — рано или поздно они заканчиваются. На Каспийском море при ветрах южных румбов чаще случается первый вариант. Утром штормовой начал стихать, и волны, так и не набравшие высоту, уменьшаться. Небо все еще было затянуто серыми, насупленными тучами. Море было такого же цвета и как бы сливалось с ним на горизонте. Куда ни глянь, вода, переходящая в тучи, или наоборот. Из-за этого казалось, что мы внутри подвижного серого кокона.

Члены экипажа и пассажиры начали потихоньку выползать на верхнюю палубу, куршею. На их побледневших лицах появилась надежда, что на этот раз пронесло, выкарабкались из жуткого, по их мнению, переплета. Представляю, как бы они отнеслись к этому штормику, считай, детской забаве, если бы их потрепал океанский, когда волны такой высоты, что задираешь голову, чтобы увидеть ее вершину — и шея болит.

— Выбираем плавучий якорь! — приказал я.

Шел он тяжело. Кабестана на кадырге нет, вытягивали вручную. Мокрый толстый трос, пропитанный битумом, выскальзывал, сильно пачкая. Когда подтянули плавучий якорь к форштевню, судно начало поворачиваться правым бортом к ветру.

— Поднимаем парус! — скомандовал я опытным гребцам, ставшим временно матросами, а двум рулевым, тоже из них: — Лево на борт!

Ветер наполнил поднятый парус. Кадырга медленно, нехотя, повернулась носом на север, а потом резво набрала ход, как бы запрыгав на коротких волнах. Все сразу приободрились. Почти все. Лейла вылезать из трюма не собиралась и старшего сына не пускала.

Я созвал всех членов экипажа в кормовую часть судна и сделал важное для них объявление:

— Мы идем к устью Волги и дальше на Русь, в Новгород Великий. Когда доберемся туда, вы все будете отпущены на волю, сможете вернуться домой.

Я предполагал, что заорут от радости, но гребцы и артиллеристы молчали. То ли не могли поверить мне, то ли в свое счастье.

— Еще раз повторю: мне надо в Новгород. Прибудем туда, рассчитаюсь с пушкарями и всем дам еду на дорогу домой. Пристроитесь к какому-нибудь купеческому обозу и доберетесь. Если кто сбежит по пути, не отработав заплаченные за него деньги — бог ему судья, — продолжил я.

Видимо, данное условие заставило поверить мне, потому что один из рабов-гребцов чувственно, с надрывом, воскликнул, перекрестившись:

— Не подведем, князь! Вот тебе крест!

Остальные повторили его слова, крестясь.

— Пока ветер попутный, пойдем под парусом, а как стихнет, будем грести. Так что налегайте на весла. Чем быстрее поплывем, тем раньше окажитесь дома, — закончил я речь.

Вот тут-то они и заорали от радости.

Лейла опять выпала из общего настроения.

— Мы что, не вернемся домой⁈ — со слезами на глазах произнесла она.

— В Самарканд не вернемся. Провидец предсказал, что великий эмир Тимур скоро умрет на пути в Китай, а его наследники передерутся. Так что делать нам там нечего, — сказал я и пообещал: — У нас будет большой и уютный дом в другом месте.

— Где? — спросила Лейла.

— Пока не знаю. Где нам будут рады, там и поселимся, — ответил я.

На самом деле не знал, где осядем. Идти на службу к какому-нибудь князю не хотелось. Насмотрелся на самодурство азиатских правителей, а русские от них недалеко ушли. Уже есть Ганзейский союз, в который входят вольные города. В каком-нибудь из них будут рады богатому человеку. Главное — добраться до Новгорода и сколотить там до весны шхуну. Если корабелы будут слишком уж низкой квалификации, найму там гребцов и отправлюсь дальше на кадырге. Для Финского залива она сойдет. Доберусь до Риги, где должны быть более опытные мастера. Да и для Балтийского моря тоже, если не отходить далеко от берега. Так что можно будет продолжить плавание до какого-нибудь крупного порта с большой верфью.

Пока что мы держали курс строго на север. Где-то там дельта реки Волги с многочисленными рукавами. Промахнуться будет трудно и не заметить тоже, потому что вода в местах впадения рек в море всегда мутная, причем на несколько миль от берега. Выберем рукав, который пошире, и пойдем вверх по течению. По пути посмотрим, что сейчас творится в разграбленных семь лет назад Хаджитархане, будущей Астрахани, и Сарае. Говорят, там новый хан Шадибек раздает ярлыки русским князьям. Тяжко им быть свободными. За полтора с лишним века привыкли головы склонять перед чужаками, а со своими воевать.

2

Дельта Волги самая большая в Европе. Перед впадением в море река распадается на сотни рукавов, больших, средних и совсем маленьких, которые в придачу выписывают загогулины, пересекаясь и образуя многочисленные ерики и острова. Вдоль берегов стеной стоит тростник высотой за четыре метра и его младшие братья, которые наполовину ниже — камыш и по ошибке называемый также рогоз с темно-коричневыми качалочками. В детстве мы срывали их и поджигали. Тлеют очень долго, испуская дым с интересным ароматом. Дельта Волги — это рай для рыбаков и охотников. Праведные из них после смерти попадают именно сюда. Такого разнообразия и количества рыб, птиц и зверей больше нигде не встретишь. Правда, и комаров несчитано. Если голого человека связать и оставить здесь на ночь, до утра высосут из него всю кровь. Так в этих краях казнят за особо мерзкие преступления.

Я не знаю, по какому из рукавов мы вошли в Волгу. Всё было не так, как в мой предыдущий визит сюда вместе с викингами. Уровень Каспийского моря подвержен колебаниям, сильно зависит от погоды. Меняется и дельта, то расширяясь, то сжимаясь. Сперва увидели маленькие островки. Прошли между ними и восточнее обнаружили широкий рукав, в который и направились. Поднялись по нему километров на десять и свернули в ерик к высокому большому острову, заросшему вербами и ольхой. До темноты еще было часа три, но я решил дать людям небольшой отдых. Пусть походят по земле, очухаются после четырехдневных скитаний по морю.

Надо было видеть радость на их лицах. Такое впечатление, что домой уже вернулись. После захода в реку даже Лейла соизволила подняться на кормовую палубу. Вид желтовато-зеленых густых стен тростника, видать, внушал ей веру, что не утонет, если вдруг упадет за борт. Сойдя на остров, моя жена и вовсе прослезилась. Даже наши лошади обрадовались меньше, хотя в кадырге им приходилось стоять практически неподвижно и жевать сено, а не зеленую траву, до которой дорвались на берегу. Я распределил людей: одни занялись заготовкой сухого тростника и валежника для костров, на которых наконец-то приготовим горячую пищу, другие получили невод и занялись ловом рыбы в ерике, который был глубиной им по грудь, третьи выдергивали корни тростника, чтобы получить из них сладкий отвар, четвертые пошли со мной ставить крючки с наживкой на уток. Возле южной части острова была тихая заводь с большими зелеными округлыми листьями лотоса с бело-розовыми цветами. Именно на эти «блины» и клали наживку из кусочков сухой лепешки, чтобы рыба не склевала. По пути я подстрелил из лука пару крякв. Их было так много, взлетали целыми стаями, что терялся, какую выбрать. Салюки нашли обеих в зарослях тростника и вытащили на берег, хотя не учил их этому.

К сумеркам наварили и напекли рыбы и дичи в таком количестве, чтобы хватило и на завтрак и немного осталось. Все ели от пуза. Особенно старались бывшие рабы-гребцы, налегая на мясо, которое в последнее время им давали очень редко. Мои собаки обожрались до того, что воротили нос от костей. На ночь костры завалили зеленым рогозом, чтобы больше давали дыма, отгоняли комаров. Крылатых насекомых было столько, будто слетелись со всей дельты Волги. Кто-то так и остался спать у костров, возле дыма, чтобы меньше донимали. Я лег на корме кадырги, укрывшись одеялом с головой, несмотря на то, что было жарко. Ночью все равно раскрылся, и утром лицо и шея были малость припухшие от укусов.

Позавтракали тем, что осталось с ужина. До полудня я разрешил всем заниматься, кто чем хочет, но остров не покидать.

— Отдыхайте. Отправимся в путь в полдень. Доберемся до Хаджитархана и подождем, когда стемнеет и выйдет луна. Город надо проскочить ночью, чтобы на нас не напали. Да и лучше будет, если нас не опознают. Пусть Тимур ибн Тарагай думает, что мы утонули. Если не получится, будем отбиваться, — оповестил я экипаж.

До полудня разместили и закрепили на баке и корме по одной пушке. Если после первого выстрела картечью у кого-то еще останется желание нападать на нас, добавим из второй. В случае совсем уж плохого варианта выкатим еще две, которые будут стоять наготове в трюме одна у бака, а вторая у кормы. Перед отплытием пообедали, хотя сейчас принято есть всего два раза в день.

Кадыргу вытолкали кормой вперед из ерика в рукав. Там развернулись носом против течения и пошли вверх, распугивая стаи птиц: разномастных и разнокалиберных уток, серых гусей, белых лебедей, белых и черных журавлей, белых, серых и рыжих цапель, темно-оливковых бакланов, розовых пеликанов и фламинго… Руки прямо таки тянулись к луку, хотя понимал, что трофей упадет в тростник или поплывет в Каспийское море. Если бы тут и зимой было так же хорошо, в будущем поселился бы Астрахани. Однако я помнил, что в холодное время года в этих краях ветрюганы, мороз и тоска зеленая, несмотря на белый снег.

К Хаджитархану мы добрались, когда начало смеркаться. Увидели город за пару километров, когда выскочили в более широкий рукав с быстрым течением. Я приказал опустить весла в воду, чтобы кадырга быстрее остановилась. Течение снесло нас ниже того рукава, из которого выскочили. Вернулись в него и с разгона встряли носом в тростник, вдобавок привязавшись к собранным в пучки стеблям. Впрочем, течение в нашем мелком рукаве было слабым. Предполагаю, что нам здорово повезло, что пошли вверх по нему. На главном рукаве могли быть сторожевые посты, которые оповестили бы о нашем приближении. Тогда уж точно пришлось бы прорываться с боем, а пока есть шанс проскользнуть незаметно.

Выдвинулись мы перед полночью. Луна дней восемь назад обновилась. Ее света было достаточно, чтобы различить оба берега. Ночь была тихой. Плеск весел был слышен далеко. По крайней мере, в Хаджитархане на западном берегу у спуска к реке, по которому когда-то удирали осажденные горожане, нас поджидал на берегу отряд. Наверное, городская стража, как никто другой, заинтересованная содрать пошлины с любого судна, проходящего мимо. Я приказал всем спрятаться в трюме и не высовываться без приказа, а обоим рулевым присесть, спрятавшись под защиту левого борта кадырги. Сам, облаченный в доспехи и с черной маской на голове, остался на корме, чтобы направлять рулевых и контролировать ситуацию.

— Эй, плывите сюда! — несколько раз крикнул кто-то из стоявших на берегу и, чем ближе были мы, тем громче.

Я стоял неподвижно, молчал, делая вид, что ко мне это не относится. Точнее, изредка отдавал тихо приказы рулевым взять правее-левее. Не думаю, что меня слышали на берегу. Так что пусть орут. Мы идем ближе к восточному берегу и нас разделяют самое меньшее метров триста. Из лука если и добьют, то разве что поцарапают доспехи. Я не человек. Я ифрит, который плывет по своим делам на чем-то похожем на кадыргу. Мне стрелы не страшны. Стражники поорали еще немного, пока мы не миновали траверз того места, где они стояли, и замолкли.

Когда позади остались самые северные дома и то место, где моя сотня ворвалась в Хаджитархан, я разрешил рулевым встать. Не знаю, стреляли в нас или нет. Я играл роль истукана, не шевелился и смотрел вперед. Главное, что подплыть на лодке не отважились. Видимо, моя неподвижность и молчание, как и предполагал, навели стражников на грустные мысли. Какой нормальный человек поплывет ночью по реке против течения да еще так быстро⁈ Только нечистая сила. Так что будут ждать, когда мы поплывем обратно. Уверен, что все суда, проходившие вверх по реке ободрали и запомнили. Любое иное будет тем, что проскочило ночью, а если такое не появится, в чем, уверен, стражники не сомневаются, то это нечистая сила прошмыгнула, больше некому. Мне так нравится пользоваться дремучестью нынешних людей, причем не только кочевников-азиатов. Западноевропейские горожане недалеко ушли от них. Разве что придуманной нечисти дали другие названия.

Часа через три я увидел впадающий в Волгу левый неширокий приток и приказал повернуть в него. Это еще дельта, верхняя ее часть. Вдоль берегов рос высокий тростник. Мы вломились в него носом кадырги, который вылез на мелководье и застрял. Никаких якорей не надо.

— Отдохнем до рассвета и поплывем дальше, — приказал я. — Надо как можно быстрее и дальше уйти от Хаджитархана.

Никто не роптал. Все знали, чем может закончиться встреча с кочевниками.

3

Следующие четыре дня наше плавание проходило без приключений. Гребли в светлое время суток, а в темное отдыхали, пристав к высокому правому берегу или низкому левому, если вдоль него рос широкой полосой тростник и скрывал нас. Пушку с кормы убрали, чтобы не мешала мне, а на баке оставили на всякий случай. Она сгодилась на пятый день. Через пару часов после того, как снялись с места ночевки и оказались на длинном ровном участке Волги, я заметил кадыргу, плывущую навстречу. Она была чуть меньше нашей, двадцативосьмивесельная, и мачта короче. Шла ходко, что и не мудрено при следовании по течению. Скорее всего, купеческая, но на верхних палубах и куршее много воинов.

— Расчет, к пушке! Зарядить ее картечью! Остальным, кто не на веслах, приготовиться к бою! — скомандовал я и метнулся в шатер, установленный на корме, чтобы быстро облачиться в доспехи и взять оружие, по пути крикнув Лейле, которая пообвыклась и перестала панически бояться воды, но предпочитала прогуливаться по куршее с младшим сыном: — Мигом с детьми в трюм!