Читаем Карфагенский мореход онлайн бесплатно

1.Херсон Таврический (Византийский).

2.Морской лорд.

3.Морской лорд. Барон Беркет.

4.Морской лорд. Граф Сантаренский.

5.Князь Путивльский.

6.Князь Путивльский. Вечный капитан.

7.Каталонская компания.

8.Бриганты.

9.Бриганты. Сенешаль Ла-Рошели.

10.Морской волк.

11.Морские гезы.

12.Морские гёзы. Капер.

13.Казачий адмирал.

14.Флибустьер.

15.Флибустьер. Корсар.

16.Под британским флагом.

17.Рейдер.

18.Шумерский лугаль.

19.Народы моря.

20.Скиф-Эллин.

21.Перегрин.

22.Гезат.

23.Вечный воин.

24. Букелларий.

25. Рус.

26. Кетцалькоатль.

27. Намбандзин.

28. Мацзу.

29. Национальность — одессит.

30. Крылатый воин.

31. Бумеранг вернулся.

32. Идеальный воин.

33. Национальность — одессит. Второе дыхание.

34. Любимец богини Иштар.

35. Ассирийский мушаркишу.

36. Ворота богини Иштар

37. КАРФАГЕНСКИЙ МОРЕХОД.

© 2025

Новые эпохи у меня теперь начинаются с занятий греблей. Перед отправкой в эту я, конечно, потренировался несколько дней, гоняя на лодке по реке Евфрат возле Вавилона, но этого оказалось мало. Гребу, гребу, а всё понедельник. Впрочем, я точно не знаю, какой сейчас день недели, как и дату. Просто мне чертовски надоело работать веслами. Ладони уже горят, хотя время от времени опускаю их в мутную, коричневатую воду, чтобы охладились. За те несколько секунд, пока делаю это, течение сносит лодку на несколько метров ниже, и приходится наверстывать упущенное.

Оба берега пустые: ни людей, ни отар баранов, ни полей, ни огородов, ни садов… Нет даже каналов, которые раньше отходили от берега реки в обе стороны. Только выжженная земля с редкими зарослями тамариска и солонцов, они же солеросы, и то там, то там сухие, засыпанные, неглубокие канавы и оплывшие холмики на месте развалившихся домов из сырцового кирпича. Сперва думал, что так только на новых землях, образовавшихся из ила, нанесенного рекой, пока я перемещался. Нет, и на старых так же плохо. Одно неверное управленческое решение Навуходоносора Второго, пожелавшего по совету жены-египтянки избавить Вавилон от весенних паводков, привело к экологической катастрофе, погубившей, в том числе, и его империю. Земли засолились, перестали кормить людей и животных, которые ушли туда, где лучше. Видимо, злобная баба таким способом коварно отомстила за захват своей страны.

Наконец-то я обнаружил сохранившийся канал, который отходил от правого берега Евфрата. Я знал, что должен повернуть в него, иначе просто сдохну, выгребая против течения под палящим солнцем. Потратил еще часа два, махая веслами, пока, обернувшись, не увидел город. Это был древний Ур. Я узнал его по высокому зиккурату, возведенному при Набунаиде, последнем правителе Вавилонской империи. Правда, выглядело строение так, будто создано из песка, который сверху полили водой, сгладив углы уровней. Крепостные стены тоже были ветхими, давно не ремонтировавшимися. Зато на подходе к нему росли финиковые сады по обе стороны канала, и я на короткие промежутки времени оказывался в тени. Даже такая малость была за счастье.

На канале возле открытых городских ворот был карман в канале для разгрузки лодок, барж, сейчас пустующий. Я ошвартовался у ближнего к воротам конца его, привязав носовой фал к каменному столбику, вкопанному у края. Из ворот вышел пожилой худой мужчина с наполовину седой и неухоженной бородой, со старой шляпой из ячменной соломы на голове и одетый в мятую тунику из некрашеной шерстяной ткани. В руках держал копье с пятнами ржавчины на листовидном наконечнике. Не знаю, почему, но мне он показался сторожем с провинциальной автостоянки, хотя откуда здесь возьмутся автомобили⁈

Я поздоровался на арамейском языке и спросил:

— Можно оставить здесь лодку на время, не помешает?

Поздоровавшись в ответ, он разрешил:

— Оставляй, некому тут мешать. Купцы приплывут, когда финики соберем, — и в свою очередь спросил: — А ты кто такой? Как здесь оказался?

— Служил охранником на торговой галере. Наварх решил срезать напрямую с противоположного берега залива, выиграть время. Посередине нас прихватил шторм. В жизни такого не видал! Большую галеру швыряло, как щепку, и ночью выкинуло на камни, тонуть начала. Все бросились спускать на воду большую лодку, а я свое барахлишко кинул в маленькую и только отплыл, как галера перевернулась, утащив всех на дно, — рассказал я.

— Да, иногда бывает такое. Повезло тебе, — бездушно произнес мужчина с копьем, явно не поверив мне.

Пусть думает, что хочет. От него ничего не зависит.

— Кто-нибудь поплывет в сторону Вавилона или хотя бы Ларсы или Урука в ближайшее время? — поинтересовался я.

— Некому плыть. Наши рыбаки только до реки добираются. Потрусят сети — и назад, — сообщил он.

— То-то я удивился, подплывая к городу, что никто не попался навстречу, — поделился я впечатлением.

— Людей мало осталось в Уре. Молодежь уезжает в Сузы, где есть работа и возможность разбогатеть. Остаются только старики и те, кто хочет, но не может продать финиковые сады. Я бы тоже уехал, но возраст уже не тот. Служу, вот, стражником на воротах днем. На ночь их закрываем, никто не охраняет. Кому мы нужны⁈ — грустно поведал он.

— А коня или мула никто не продает? — задал я следующий вопрос.

— У Думмука есть старый мерин. Спросить надо, может, продаст, — подсказал он.

— Не позовешь его? — попросил я.

— Позову, — согласился он. — Чего не позвать⁈

Пока он ходил, минут двадцать, никто не прошел через ворота. Такое впечатление, что город вымер. Хотя для полудня это нормально. Все приличные люди сейчас отдыхают в домах с толстыми стенами, где чуть прохладнее, чем снаружи.

Думмука оказался ровесником мужика с копьем. Пришел он с древним сивым мерином на поводу. У коня был старческий, философский взгляд и пофигизм в больших выпуклых черных глазах. Только хвост мотылялся резво, отгоняя оводов. Я не был уверен, что довезет до Вавилона, но знал, что куплю его и попробую сделать это. Точнее, обменяю на лодку.

— Да, жить ему осталось пару дней, — сделал я вывод.

— Нет, он выносливый. Еще пару лет протянет, — возразил Думмука.

— Меняем его на лодку? — предложил я. — У нее уключины железные. Металла больше, чем стоит твой конь.

— Покажи-ка их, — попросил он.

Я достал из лодки оба весла.

— Никогда не видел такие, — признался Думмука, полюбовавшись уключинами.

— В Вавилоне изготовили. У вас такие не делают. Можешь проплыть, убедиться, — сказал я.

— И так понятно, что хорошие, — не стал он проверять и сам спросил, будто первым предложил махнуть, не глядя: — Так меняешь лодку на коня?

— Да, — подтвердил я и начал выкидывать из нее свои вещи, включая попону, седло и переметные сумы, которые потом закрепил на спине мерина, получившего громкую кличку Буцефал, став самым буцефалистым из всех, кто когда-либо имел ее.

— Договор составим, — то ли предложил, то ли поинтересовался Думмука.

— Обойдемся. Твой конь может сдохнуть, пока будем писать договор, — отшутился я.

В доспехи облачаться не стал, жарко, приатачил их к седлу рядом с вещмешком с продуктами и нужной мелочевкой, но надел ремень с саблей и кинжалом и перекинул через шею ремень сагайдака с луком с колчаном со стрелами, а пику положил перед седлом поперек туловища коня. Судя по взглядам мужика с копьем и Думмуки, теперь я похож на охранника с торговой галеры.

— Бывайте! — попрощался с ними и неторопливо поехал к деревянному узкому мостику, который был напротив ворот и вел на противоположный берег канала.

Не знаю, почему, но, когда едешь верхом, пусть и медленно, не так жарко, как когда идешь пешком, не говоря уже о гребле. Спрашивал у других, тоже так считают. Наверное, калорий тратишь меньше, не так нагреваешься, а может, лень нашептывает эту мысль. Выехав по дороге между двумя финиковыми садами за пределы их, повернул к реке Евфрат. Возле крайнего остановился. Спутав ноги коню, отпустил пастись между деревьями, а сам прилег в тени. Продолжу движение после захода солнца, когда будет не так жарко и опасно. Ночью уж точно никто не шляется по дорогам между городами.

Всё, в будущем я дальше не читал этот роман, поэтому не знаю, что меня ждет впереди, только, где и когда наступит хэппи-энд.

Вавилон я узнал издали. Зиккурат или по-библейски Вавилонская башня все еще стоит и виден за много километров. Другое дело, что, чем ближе подъезжал, тем более незнакомым казался мне этот город. Во-первых, бросалось в глаза резкое уменьшение людей на дороге возле него, а ведь было раннее утро, не жарко. Во-вторых, подъездную дорогу со стороны Ниппура, важного религиозного центра, давно не ремонтировали. В-третьих, исчезла большая часть садов и виноградников, участки просто забросили. В-четвертых, пригородные слободы возле Нового города были разрушены полностью, а возле Старого сохранились только у канала. В-пятых, стража на воротах Эллиля не обратила внимания на меня, потому что не похож на купца, с которого можно что-нибудь стрясти, хотя заметили, что при оружии. Едет на коне с гордым, уверенным видом, как постоянный житель — и пусть себе. В-шестых, улицы Старого города тоже давненько не ремонтировали, и было много пустующих домов, причем некоторые без дверей, ведущих во двор. Наверное, украли на дрова или перепродажу. Город умирал. Если в предыдущую мою эпоху процесс только начинался, то за прошедший век с небольшим набрал обороты.

Я пересек его и выехал с другой стороны через ворота богини Иштар, которые, несмотря на то, что глазурованную плитку еще не ободрали, казались обшарпанными, потускневшими. Возле них все еще был рынок, но заметно уменьшившийся и утихший. Раньше здесь от криков продавцов и покупателей уши закладывало, а сейчас такое впечатление, что и те, и другие говорят шепотом. Приятным исключением был постоялый двор у ворот богини Иштар, недавно перестроенный и оштукатуренный, с более высокой новой стеной и чистым двором. Хозяин был молод и задорен. Короткая черная бороденка завита волнами. Чистая красная туника похожа на греческий хитон. Звали его Икиша. Не семит, не перс и не грек. Говорит на фарси и арамейском без акцента. Сперва обратился ко мне на первом языке, приняв, наверное, за перса, а после моего ответа на втором свободно перешел на него.

— Остановлюсь у тебя, пока не найду купца, который идет на север и нуждается в конном охраннике, — сказал я хозяину постоялого двора.

— У меня сейчас гостит Натан из Дамаска. Скоро отправится домой. Слышал, что ему нужны люди. Многие не хотят идти в ту сторону, — сообщил он.

— Почему? Там война? — полюбопытствовал я.

— Нет, на территории нашей империи после мятежа Куруша Младшего тихо и спокойно, — возразил хозяин постоялого двора.

— Значит, купец платит мало и кормит плохо, — сделал я вывод, что при иудейском имени как бы ни обязательная манера вести дела.

— Не знаю, меня это не касается, — дипломатично произнес Икиша. — Он сейчас на рынке торгует. Как вернется вечером, поговори с ним.

— Хорошо, тогда я платить пока не буду. Может, договорюсь, и он возьмет на довольствие, — согласился я и поменял тему разговора на, как подумал, более приятную для собеседника: — Я впервые в Вавилоне. Мой дед рассказывал, что это самый большой город, что здесь толпы народа, не протолкнешься. Что-то не похоже.

— Мой дед тоже рассказывал, что так было раньше, до персов. После того, как они вывезли наших богов в свою столицу, здесь всё пришло в упадок, — пожаловался он.

— А почему вывезли⁈ — изобразил я удивленного невежду.

— Мой дед рассказывал, что шахиншах Хашаярша (Ксеркс Первый) отказался становиться шарром Вавилонии, тогда горожане выбрали Шамашэрибу из Сиппара. Пришли персы, осадили город. Пока готовились к штурму, вырубили все сады и виноградники, вытоптали поля и огороды, а потом, когда горожане сдались, перебили всех старших людей и забрали все ценности из храмов, включая богов. Говорят, Ассулхи (прозвище главной статуи Мардука в храме Эсагиле) был из чистого золота и весил сто талантов. Без него город начал умирать.

Персы поступили так же, как в свое время ассирийцы и вавилоняне, когда захватывали мятежные города и увозили в плен статуи местных богов и священные сосуды. Последним перед ними это проделал Навуходоносор Второй. Более того, не найдя у иудеев истукана, изображавшего бога, приказал разрушить храм. И на самом деле Мардук был из дерева, но сверху покрыт золотой фольгой и облачен в одежду из нее и серебряной. Жаль, что его увезли. Я собирался наведаться ночью и отрезать немного фольги на личные нужды. Все равно Мардуку тут же «сшили» бы новые. Храмы раньше были очень богатыми.

— По твоему постоялому двору не скажешь об упадке, — возразил я.

Икиша улыбнулся самодовольно и похвалил сам себя:

— Умею вести дела, и место у меня хорошее, возле главных ворот!

Я сходил на рынок, перекусил под навесом у жаровни, на которой добродушная полная тетка с черными усиками жарила на большой бронзовой сковороде куски свежего евфратского усача, который не исчез вместе с паводками, а затем пополнил на дорогу запасы вяленого мяса и вина. Подожду несколько дней. Если попутного каравана не будет, поеду до Сиппара. Может, там кого поймаю. Если нет, отправлюсь один по ночам.

Натан оказался малого роста, тщедушный, с жидкой, растрепанной и наполовину седой бороденкой, одетый, как мелкий воришка, промышляющий кражей туник с бельевых веревок. Только тяжкая беда или непомерная жадность могли при такой комплекции заставить податься в купцы, отправиться в дальние и опасные странствия. На убитого горем не похож.

Второй вариант он подтвердил сразу, уведомив:

— Конному охраннику плачу шиглу в неделю.

Шиглу — это серебряная монета, введенная Дарайвушем. Как мне рассказали на рынке, сейчас она весит пять целых и шесть десятых грамма и составляет одну двадцатую золотого дарика. В предыдущую мою эпоху столько получал квалифицированный работник, а конный охранник в два-три раза больше, в зависимости от опасности маршрута, В Заречье считались вторыми по сложности после Урарту и плюс инфляция.

— Ты пошутил? — с серьезным выражением лица задал я вопрос.

— Какие шутки⁈ С деньгами не шутят! — обиженно произнес он.

— Тогда сам охраняй. Мои услуги стоят четыре шиглу в неделю, — отрезал я и повернулся в сторону двери, ведущей в жилье хозяина постоялого двора, чтобы сказать ему, что заплачу сам и, скорее всего, утром уеду.

Раньше на Сиппар каждый день уходили смешанные караваны.

— Хорошо, я дам тебе один с четвертью, — смилостивился купец.