Читаем Боги онлайн бесплатно

Прежде чем узнать, что, собственно, сотворили с этим миром олимпийские боги, нам нужно выяснить парочку (ну, или больше) вопросов. А именно: откуда они взялись, эти самые боги? Что они делают на этом самом Олимпе? Кто у них главный и как он дошел до жизни такой?

Ну и по мелочам: откуда мир взялся, из-за чего на заре времен боги пособачились с титанами, кто такие титаны, почему Зевсу раскололи голову, ЗАЧЕМ Громовержец женился на Гере (это вообще самый важный вопрос в мифологии, кажется)...

Спешу успокоить - ответы найдутся непременно! И копать мы будем от самых истоков.

Итак, вначале было...

Греческие мифы сходятся в одном: жизнь возникла из первозданного Хаоса. Надумайся жизнь зародиться из какой-нибудь первозданной Гармонии (или хоть из Слова, к примеру) – и вся последующая история древнегреческих мифов выглядела бы немножко иначе.

Первозданный Хаос действовал… хаотично, не особо заморачиваясь на то, что ж он, собственно, делает и кого создает. Со скуки он наплодил и Эрос – безграничную силу любви, и Тартар – величайшую из бездн, Эреб – первозданный мрак и Нюкту-Ночь… Наиболее ценным достижением Хаоса, видимо, явилась Гея-Земля, которая целиком и полностью унаследовала характер папаши. И которая первым делом начала рожать. Сразу и во все стороны. Не дожидаясь суженого-ряженого (которого и взять-то было неоткуда). Так что вскоре на свет появились Море и Горы. Напоследок Гея породила из себя Урана-Небо и, как выяснилось, сделала большую ошибку…

Почему-то до этого момента в новосозданном мире никто не помышлял о власти. Положение дел всех устраивало: есть Хаос, есть его дети, дети заняты делом – благополучно размножаются. Уран-Небо был первым, кто озаботился проблемой насущного порядка: он объявил себя всеобщим правителем, загреб в жены собственную мать-Гею… и все, недолго думая, смирились с таким положением вещей. В том числе сама Гея, которой было глубоко плевать – рожать от самой себя или от собственного сына.

Однако новоявленный правитель вселенной был привередлив по части потомков. Это выяснилось, как только Гея родила ему первую тройню. Критически осмотрев получившихся чад – сторуких великанов с пятью десятками голов – Уран задумчиво изрек:

– Что это за…?! – и вознамерился запихать чад туда, откуда они, собственно, появились. Неизвестно, согласна ли была с этим Гея. Так или иначе, но великаны-Гекатонхейры оказались вскоре в Тартаре, о котором никогда не было известно, что это: бездна под землей, часть земных недр или какой-то пограничный третий вариант.

– В следующий раз, – хмуро посоветовал Уран жене, – напрягись и роди что-нибудь нормальное!

…следующую тройню он рассматривал дольше.

По части рук и вообще, конечностей, младенцы, вроде бы, были на вид получше: две руки, две ноги, голова – одна, хоть и круглая… А вот глаз явно не хватало: у каждого образовалось всего по одной штуке. К тому же дитятки постоянно орали что-то вроде: «Ковать! Ковать! Ковать!!!» – и Уран счел это нехорошим предзнаменованием.

– Брак, – решил он, привычным движением скидывая всю троицу Циклопов в Тартар. Гея смолчала, хотя одновременно рожать одних, а носить в своей утробе других ей было сложновато.

В третий раз детей оказалось аж двенадцать штук: по шесть пар каждого рода, видимо, чтобы хоть один оказался нормальным. Уран-Небо изучил потомство самым придирчивым образом – особых изъянов было не видно. Даже глаз – и то по два, небывалое достижение!

– Ну что ж, эти пускай живут, – неохотно разрешил Уран. – Наконец-то твоя порченая утроба сподобилась на что-то нормальное!

Так в мире появились титаны. Под чутким руководством своего батюшки они, конечно же, тоже принялись размножаться: например, Гиперион и Тейя породили Луну-Селену и Солнце-Гелиоса, отчего в мире стало гораздо веселее. Титаны потихоньку создавали новые племена: сатиров, кентавров, нереид, океанид, и жилось всем весело и беззаботно среди гор, лесов и морей.

А Гея-Земля тем временем искоса поглядывала на супруга и бубнила под нос, что это не ее утроба порченая, а кое-что совсем другое…

Восстание против мужа Земля-Гея принялась готовить по всем планам стратегического искусства (о котором в те давние времена никто слыхом не слыхивал). Она сеяла недовольство, уговаривала и подстрекала − и везде натыкалась на закономерный ответ:

– Нема дурных!

Толерантность титанского племени могла привести в отчаяние даже терпеливую Землю. Она начала уже было подумывать, а провернуть ли переворот в одиночку – когда Крон, Повелитель Времени дал маме желанный ответ:

– Скинуть старого тирана? Да не вопрос!

Основная закавыка была в оружии, ибо с голыми руками на Небо не попрешь. Но Гея и тут не растерялась и быстренько выплавила из своих же недр адамантовый серп. Цапнув волшебное средство, благодарный сын отправился к папе Урану и единым махом отрубил ему то, что Гея полагала порченым. После чего отрубленную часть покромсал и выкинул, куда придется.

Видя такую зверскую расправу над любимым органом, Уран ко всему потерял еще и голос, ушел в вечную скорбь и несознанку и больше в дела мироздания не совался, фактически оставив трон сыну. Крон, Повелитель Времени, на трон уселся, и… разумеется, все преспокойно приняли и такое положение дел тоже.

Впрочем, Нюкта-Ночь, которая ранее в дела властные не мешалась, почему-то решила выразить свой протест. Она нарожала целую кучу ужасных существ, как-то: Таната-смерть, Ату-обман, Немезиду-возмездие, Эриний, Кер и тому подобное.

Посмотрев на мир, в котором начали царить раздрай и жалобные вопли, Нюкта смачно подытожила:

– Так вам и надо, – непонятно кого имея в виду. После чего удалилась фланирующей походкой, оставив нового царя вселенной Крона расхлебывать кашу.

Крон расхлебыванием не особенно озаботился. Нежась в своем дворце, построенном на горе Олимп, он мечтательно бормотал:

– Х-хе, ловко я уделал папашку, а? Почтительный сынок, да. И правильно сделал – дорогу молодым. Дети вообще не должны уступать отцам-тиранам, верно говорю?

– Глаголешь истину, милый супруг, – мило улыбнулась ему жена, титанида Рея. – Кстати, я совсем забыла тебе сказать: скоро у нас будет маленький!

Крон резко перестал быть мечтательным. Не по делу вспомнилось, что мир, кроме смерти и обмана явилось еще и возмездие… «Ну, я же не тиран?» – робко подумал Повелитель Времени, посмотрел с Олимпа на свои владения, зажатые в кулаке, и почувствовал вдруг, что совсем, совсем не хочет иметь детей. Никогда!

Поскольку о средствах контрацепции в те времена тоже не было слышно, а ограничивать свою супружескую жизнь Крон не желал – напрашивался вопрос: что делать с потомством? Все время до рождения своего ребенка он прилежно перебирал варианты.

– Запихать, откуда появились? Хм, а получится? Рея – не Гея, и вообще, если вспомнить, чем там с Геей закончилось… Эх, а Циклопов с Гекатонхейрами я так и не освободил… хотя пусть и сидят себе в Тартаре. О, а может – в Тартар? А-а, еще перезнакомятся там со всеми и вылезут… Ух, что ж мне их есть, что ли? Хотя…

Просияв от внезапной идеи, Крон устроился под приятным солнышком с чесночком, приправами, хлебцем и вином и приказал, облизываясь:

– А подать-ка мне моего наследника!

Легенды молчат о том, как Крон проглатывал своего первенца. Да и остальных своих детей тоже.

Можно только предположить, что в первый раз с непривычки Повелителю Времени такое далось трудновато, а потому до дворцовой челяди, рабов и просто прихлебателей время от времени доносились комментарии, вроде:

– А можно его хотя бы не прожевывать? – голос Реи.

– Кхе! В горле… в горле застрял! – с натяжкой голос Крона.

– Ты запей… запей, чтобы прошло! – голос Реи.

– Цеп… цепляется… ногами сучит… зараза! – с очень большой натяжкой голос Крона.

– Его протолкнуть надо, а то ты подавишься… ты хлебом… хлебом!

Звук мощного глотка. Глухая отрыжка. Раздумчивый голос (кажется, даже уже совсем не Крона).

– Кажись, у меня изжога от этого паршивца.

И сочувственный вздох Реи:

– Ну, он у меня был какой-то мрачненький…

Как бы то ни было, с остальными детьми вышло попроще:

– Дорогой, у меня девочка!

– А-а, пойдет под перчик!

– У нас опять девочка!

– Под финики!

– И опять девочка!

– Будет в сметанном соусе!

– Э-э… мальчик…

– Замочить в виноградном уксусе и посыпать розмарином!

Спустя какое-то время по животу Крона, аукаясь, гуляла довольно разношерстная компания. Компания знакомилась, ссорилась (обозначая перспективу на будущее) и со скуки выясняла, кто попал в живот Крона раньше.

– Я мужик, меня глотали первым! – голосил боевитый Посейдон, изображая, как его глотали (в лицах) и почему-то очень негодуя на розмарин и уксус.

– Как же, первым! – визжала чувствительная Деметра. – Не помнишь, как мы с Герой тебя откачивали! Ты еще лошадью себя вообразил – все орал: я, мол, Черногривый…

– Первенство по данному вопросу за мной! – нахально утверждала младшая Гера.

Мрачноватый Аид и развеселая Гестия философски наблюдали за дискуссией, пока не решили прибавить ей ярких красок.

– Я, конечно, очень рад, что наконец-то оказался в компании, - начал Аид.

– …но века, которые я просидела в брюхе отца в одиночестве, вашим обществом не окупаются! – в тон ему пропела Гестия.

Обменявшись безмолвными жестами уважения, брат и сестра мысленно разделили между собой первое место. Остальные примолкли и живенько составили себе мнение и о месте заточения, и о сокамерниках (собрюшниках?).

– Дыра! – громко выразился Посейдон. – Хотя нет, скорее… – тут он выразился еще более громко.

– Меня от всех вас тошнит! – заныла чувствительная Деметра.

– Это плохо, - флегматично заметил из темноты старшенький.

– Плохо, что тошнит?

– Плохо – что тебя…

Вовне, незаметные для милой компашки, неспешно проплывали годы.

Долго ли коротко ли длилась чехарда с поеданием младенцев – но как-то раз она Рее наскучила. Ее родильные труды явственно не ценили – и уж точно никому не будет приятно, когда тебя используют как автомат для производства вкусной и полезной пищи.

С досады, народив очередного сына, жена Крона укрыла его в пещере, а в пеленки завернула здоровенную каменюку.

«Может, хоть этим подавится, кровопийца», – тоскливо раздумывала она, украшая сверток свежей зеленью и преподнося его мужу на обед. То ли Крон был очень голоден в этот день, то ли принял чего-нибудь на грудь перед пищей, но только он, не заметив разницы, схарчил обломок скалы, завернутый в шкуры.

– Крупнячком уродился, – умилился Повелитель Времени, поглаживая живот, в который свалилась изрядная тяжесть. – Сытненький… может, нам, жена, двойню-тройню заделать сразу, чтобы это уж… с запасом?

Рея обещала подумать над перспективой, дать ответ не позже чем через пару столетий – и ушла заботиться о сыне, которого назвала Зевсом.

Наречением забота, собственно, и ограничилась. Кормить сына сама Рея боялась – вдруг муж узнает – потому, недолго думая, отдала его на вскармливание, в некотором роде, козе. И даже не в некотором роде, а именно козе Амолфее – нисколько не подумав о том, как такая кормилица может сказаться потом на характере сына.

Источники гласят, что в воспитании Зевса, будто бы, еще принимали участие некие нимфы Адрастея и Идея, а также охранители-куреты, которые лупили копьями в щиты каждый раз, как младенец собирался поднять плач – чтобы Крон не услышал.

Крон каким-то образом прохлопал постоянный грохот копий о щиты на острове Крите…

Незамеченный отцом, Зевс вполне благополучно вырос и даже начал брать уроки мудрости у богини разума Метиды. С мудростью дело продвигалось туго, а вот с половым созреванием хорошо, и очень-очень скоро богиня разума бегала и шифровалась по лесам от благодарного ученичка. Аргументы разума типа «Но это же неправильно!» ушлого Зевса не брали и натыкались на контраргументы типа «Но у нас же античность». В конце концов разум капитулировал перед юношеской дыхалкой, Зевс Метиду таки догнал и с разлёту даже на ней женился. Но вместо того, чтобы спокойно наслаждаться семейной жизнью, возжаждал освободить близких родственников из желудка у папы, пока Крон не переварил их окончательно.

Диверсия была разработана филигранно. Вместе с умницей-женой Зевс заявился к Крону в гости и предложил папаше заботливо состряпанное из вина и желчи рвотное…

Способ оказался простым и действенным: вскоре Крона крючило и колбасило за пиршественным столом. Повелитель Времени производил жуткие звуки и бил себя в живот, в котором, кажется, разыгрывался бунт глистов.

Первым изо рта отца с бешеным воплем: «Что за дрянь вы сверху льете?!» – вылез Посейдон – сам, цепляясь за глотку и язык и злой до невозможности.

Едва увидев рожу сына, щедро залепленную желчью и вином и перекошенную праведным гневом, Крон перестал сопротивляться.

Его организм покинули не только оставшиеся пленники, но и вся пища, принятая за последние несколько лет.

Из непроверенных источников

Злые языки утверждают, что не все дети освободились из утробы Крона канонично – через рот. Якобы, кое-кто на пути свернул не туда и потом от увиденного был мрачен до конца дней.

Подтверждениями, по мнению злоязыких аэдов, служит то, что ровно с того времени у Аида все шло явно не через голову.

Освобожденные деточки Крона обосновались на горе Олимп, выжив из дома собственного отца. Папаня, однако, не растерялся, засел на другом конце Фессалии, в горе Офрис и принялся вынашивать коварные планы. Какие конкретно планы – никто не знал, но ясно было: грядет, грядет война народная!