Читаем Блудный муж онлайн бесплатно

Первым пострадал юрисконсульт Борзов. Красный от возмущения, он ворвался в завком, хлопнул портфелем об стол и закричал:

— Какая там идиотка в проходной стоит!.. Где Иван Терентьич?

Иван Терентьич был старый заслуженный вахтер, знаменитый тем, что в течение рабочего дня успевал прочитывать от доски до доски все газеты и журналы, поступавшие на завод, причем больше всего интересовался жизнью американских гангстеров, а также дальнейшими похождениями Жаклин Онассис и эксшахини Сурейи.

— Захворал Иван Терентьич! — ответил предзавкома Артемьев. — А что?

— А то, что сейчас иду я через проходную, а она мне: «Покажите сверток»! Как вам нравится такое хамство? У меня там образцы продукции, в арбитраж хотел занести, девочки давно просили… Они для нас много делают, неудобно отказать… Я говорю: «Не имеете права!» А она мне инструкцией в нос тычет, как мальчишке какому!

— И — отняла?.. Да-а, глобальная утрата! — засмеялся председатель завкома.

И все, находившиеся в завкоме, тоже дружно захохотали.

Через минуту весть о происшествии с юристом разнеслась по отделам, и в завком набилось множество шутников, желавших выразить юристу сочувствие и узнать подробности…

Веселье возросло, когда в завком явился второй пострадавший — инженер по НОТу Колесников, назубок знавший организацию производства во всех заграничных фирмах и концернах.

— Можете радоваться… — уныло сообщил он. — Я сколько раз начальству толковал: главное — отбор кадров… На Западе как? Там кадры комплектуют по признаку компетентности! Взять, к примеру, организацию труда у Форда: там все, от главного директора до последнего подметалы, — высококвалифицированные специалисты! Подметала — профессор метлы! В проходной, возможно, поставлен юрист с ученой степенью…

— Но-но! — обиделся Борзов. — Будет тебе юрист в проходной стоять! Может, там инженер по НОТу поставлен, почем ты знаешь?..

— Это я к тому, — миролюбиво пояснил Колесников, — что у нас поставят абы кого, а ты толкуй с ним!.. Я десяточек рыбок нес, дома показать, а она мне: «Давай бумажку от директора, разрешение на вынос!..» Я ей говорю: «Дура ты, что же я буду каждый раз за бумажкой бегать, надоедать?.. Если б я вагонетку вез — тогда другое дело! У директора совсем другие функции, чем переписку с вахтершей вести… Это считается — непроизводительная затрата времени!.. Ты Терещенко читала?» А она: «Я инструкцию читала, нельзя без разрешения!..»

— Ну и дуб! — поддержал Борзов.

— Да еще какой!.. Вот на Западе, прежде чем человека на работу принять, проверяют умственные способности при помощи тестов. А у нас только болтают: НОТ, НОТ!.. С такими дураками никакого НОТа не наладишь!.. Вот в японском концерне Мацуситы как дело поставлено? Там рядовому охраннику и в голову не придет оскорблять инженерно-технический персонал, унижать его…

Третьего пострадавшего — экономиста Гусева, ввиду его малой загруженности, Артемьев откомандировал к проходной в качестве наблюдателя.

Он то и дело прибегал с веселыми сообщениями:

— Петренку задержала! Матом ее кроет, а ей хоть бы что!..

— Лидочка попалась! Плачет, бедненькая…

И делился собственными впечатлениями:

— Настоящая кретинка! Никаких резонов не признает! Прямо — Пришибеев в юбке! Интересно узнать, замужем она или нет?

Вскоре прибежал мастер погрузки и сообщил, что грузчики собираются увольняться в полном составе.

— Где я грузчиков возьму! — кричал он, чтобы было слышно в кабинете директора и главного инженера. — Они так прямо и заявляют: «Раз нам не дозволено по рыбке себе взять, то будьте здоровы, живите богато, как в песне поется!» И уйдут, если их не стимулировать! Для них пути открыты! На мясокомбинате второй год висит объявление: требуются грузчики! Без стимула кто грузить будет! К директору пошел, он говорит: «Все по правилам делает она! Как-нибудь улаживайте…» А как я улажу? Грузчики уйдут — прогрессивке каюк!

— Один некомпетентный, умственно отсталый человек может все производство развалить, — мрачно пророчествовал Колесников. — В итальянской фирме «Фиат» был такой случай…

…На третий день Иван Терентьич выздоровел, уселся на своем обычном месте, шурша страницами газет, накопившихся за неделю.

— Бандюга-то этот опять убег! — сообщил он юристу Борзову, шедшему через проходную со свертком рыбы.

— Какой?

— Да этот… как его… — Иван Терентьич заглянул в газету. — Рейнгард!.. Что поезд с деньгами ограбил в Англии… В Австралии он оказался!.. Однако прихватить его не успели, еще куда-то скрылся. Вот черти! Так и скачут из страны в страну наподобие блох!

— А как шахиня поживает? — поинтересовался Борзов.

— Сурейя-то? Та в порядке… Ей — что? Накопила себе деньжат помаленьку… Тут вот что любопытно: кто же теперь у американских бандитов главным будет?

— А твое как здоровье? — спросил Борзов.

— Да еще поработаю! — бодро ответил Иван Терентьич. — Вот только нас местами меняют. Сторожиху ту — сюда, а меня заместо нее — «Главутиль» охранять.

— Итак, в закончившемся квартале наш цех перевыполнил план по производству сувенира «Макет доменной печи» на 112,3 процента… В новую модель внесены некоторые усовершенствования, в частности добавлен постамент сплошного литья, так как ранее имели место жалобы, будто мебель, особенно зарубежных марок, плохо приспособлена под сувенир, который довольно увесистый, около двадцати пяти кило. Теперь же сувенир можно ставить прямо на пол в виде самостоятельной художественной ценности!.. Но нельзя не сказать насчет снабжения нашего цеха металлсырьем, которого не хватает, что тормозит…

— Разрешите, дорогой наш товарищ народный артист, в знак благодарности и признания преподнести вам этот сувенир! (Давай-давай! Заносите! Правым боком заносите! Осторожно, не оброни! Стоп! Станови!)… Итак, этот сувенир, наименование — «Макет доменной печи», изготовлен из высококачественных сортов чугуна, артикул, если вам интересно, 12 345… Пусть в вашей московской квартире он напоминает вам…

— Иван Кузьмич, голубчик, будь другом, выручи! Как говорится, по гроб жизни… Да сувенир этот проклятый! Ведь двадцать пять килограммов, с ума сойти! Вчера мой аккомпаниатор, человек молодой, спортсмен, из машины его выволакивал, так до сих пор руки дрожат, не знаю, как играть будет!..

Мне вон — когда я в одной автономной республике на гастролях был — живого верблюда подарили, что ж, значит, и верблюда с собой брать? Иван Кузьмич, друг, давай так договоримся: где ты меня просил дополнительно выступить? На рельсопрокатном заводе? Ладно! Выступлю! Без денег, на общественных началах выступлю, только ты эту домну у меня забери, договорились? Да присмотри там, на заводе, чтоб без сувениров обошлось: а то еще рельс мне подарят с именной гравировкой!

— Чего вытаращился? Эку махину несуразную в дом приволок, где только сыщет! Зальют глаза-то, себя не помнют!.. Как сервант третий год прошу, ме-е-еста нету… А тут гляди-ко! Я собралась здесь цветок поставить, а он — на-ко: чертовину какую-то взгромоздил! Мало у нас в каждом углу насовано удочек, патронов, пружин каких-то да мазей вонючих, — новое дело удумал! Ну, нет! Хватит!..

— Здорово нам эти штуковины помогли, утерли нос четвертому звену, будь здоров! А то — куда ни зайдешь: «Теть, есть у вас металлом?» — «Нету, другие ребятишки забрали». Или дают консервные банки, крышки, в общем, всякую ерунду… Вдруг Витька бежит: «Берите, говорит, тележку, айда ко мне, отец вчера какую-то доменную печь домой привез, а как мать начала ругаться, так он нам отдает!» Глядим — верно: килограммов тридцать потянет, сколько это надо консервных банок? Везем ее через город, рады ужасно! Вдруг старик подходит, седой такой, усы, колодочек штук двадцать. «Ребята, говорит, куда вы эту вещь везете?» Мы говорим: «В металлолом!» А он: «Может, заедете ко мне, я вам еще такую штуку подарю?» А нам — только давай! Старик (он генерал оказался) даже нам помогал с лестницы ее стаскивать и каждому по шоколадке дал! А к вечеру — вот потеха — еще такую нашли в овраге, она землей была засыпана, да мы раскопали! Сразу норму выполнили! Интересно, что из нашего металла сделают?..

— Итак, в новом квартале снабжение нашего цеха металлосырьем значительно улучшилось… И мы планируем расширить выпуск сувениров, в частности сувенира «Макет доменной печи»…

Товаровед Коля Золотухин вступил в конфликт с с курьершей Галактионовной.

Конфликт возник на религиозной почве.

Коля только прочитал «Библию для верующих и неверующих» и во всеоружии почерпнутых аргументов жаждал поспорить с каким-нибудь митрополитом, архимандритом или, на худой конец, с рядовым попом. Но среди Колиных знакомых упомянутые чины церковной иерархии отсутствовали, поэтому Коля решил обратить свою эрудицию на эту самую курьершу Галактионовну.

— А ну скажите-ка нам, Галактионовна, — начал Коля издалека, — на какой день бог создал свет?

Хотя вопрос был задан самым невинным тоном, бдительная Галактионовна сразу почуяла подвох:

— А это не твово ума дело! — отрезала она, с презрением глядя на Колю. — Не дорос ты еще об таких вещей судить, щенок карытный!

Коля не переносил намеков на свой моложавый вид и разгорячился. А Галактионовна не любила откладывать расправу с недругами и сразу пошла к председателю райпотребсоюза.

— Пришла я, Лексей Николаич, сказать… об блаженном об этом, об Кольке-дурачку… Золотухин, что ль, его фамилие…

— А что он? — спросил Алексей Николаевич, человек вида весьма солидного: с лысиной и животиком.

— Фулиганничает! Старым людям проходу не дает, а сам Вахрамеевские ночи среди бела дня беспрестанно устраивает!

— Ты что-то путаешь, Галактионовна! Какие ж могут быть ночи среди дня.

— Известно какие… — Галактионовна стыдливо поднесла платочек ко рту и, наклонившись, таинственно зашептала: — Набирает девок цельный кагал, в машину их и айда — в лес!..

— Да ну? — заинтересовался Алексей Николаевич. — Да ты присядь… Он ведь парень вроде скромный…

— В тихом омуте черти водются! — убежденно сказала Галактионовна, присаживаясь на краешек стула. — Значит, так. Первым делом выставляет он им вина в агромадных бутылках — должно, загранишное!

— Ну?

— Дернут по паре стаканов, достают гитару… Значит, в гитару вдарит Колька Рыжий, а трясогузки эти давай глотку драть. Чисто светопреставление, прости господи!

— Ну, а дальше? Да ты не стесняйся!..

— А дальше девки все с себя раскидывают и в одних трусишках давай по деревьям сигать! Особливо одна белявая — ну, чисто сатана.

Картина, нарисованная Галактионовной, Алексею Николаевичу показалась вполне заманчивой.

Солидная должность председателя райпотребсоюза, возраст и обремененность семейством не мешали ему обладать весьма живым воображением. Некоторое время он сидел, мечтательно глядя в стену перед собой. Потом вызвал в кабинет Колю.

— Коля, как ты смотришь, чтоб в мои заместители податься? Пора тебе расти, двигаться вперед. Не против? Добро! Парень ты, я слышал, компанейский. Я и сам такой. Поработаем рука об руку. Думаю, сработаемся. Постой-ка, ты, кажется, любитель вылазки устраивать… в лес, на природу, а? Взял бы меня с собой, что ли… Я сам любитель, да вот текучка заела. Ежели девчата знакомые есть, прихватывай, не стесняйся. Я молодежь люблю! Не смотри, что лысый, у меня душа, брат, молодая. На выходной давай и договоримся…

Берег реки, куда приехал Алексей Николаевич в компании с Колей и двумя девушками, был оформлен, как по предварительному заказу. Солнце светило на полную мощь. Река бежала так, будто взяла обязательство перевыполнить план перемещения воды. С небывалым подъемом пели птицы. Цветы демонстрировали широкий ассортимент оттенков и колеров.

Девушки — беленькая и черненькая — оказались чудесными созданиями.

Сперва Алексей Николаевич малость оробел. Вести интеллигентный разговор с девушками в трезвом виде он не был приучен и напряженно молчал, с нетерпением ожидая момента, когда из рюкзака Коли, взявшего на себя снабжение, будут извлечены бутылки (их позвякивание он уловил своим чутким ухом).

Когда же Коля, наконец, торжественно выставил бутылки на разостланный брезент, заменявший скатерть-самобранку, Алексея Николаевича постигло первое разочарование: в бутылках оказалось сухое вино, по крепости среднее между пивом и газировкой.

— Сухое, значит! — стараясь бодриться, заговорил Алексей Николаевич. — Что ж… Это вино полезное… кавказцы — они почему подолгу живут? От сухого вина. Имеет оно, конечно, недостатки: градусов маловато. Ты, Коля, смотай-ка в Ивановку, я тебе записку дам Дуське-продавщице. Она сегодня выходная, да у нее дома всегда пузырь найдется… Тогда у нас дело веселей пойдет.

— Не могу, Алексей Николаевич, — решительно отказался Коля. — Сами знаете, за рулем — ни капли!

Девушки тоже дружно запротестовали. Настаивать было неудобно, и с огорчения Алексей Николаевич сразу выпил поллитровую банку кислятины, которая остановилась комом где-то под ложечкой, но больше никакого действия не произвела.

Тем временем девушки сняли платья и в купальниках бросились в воду.

Коля размотал спиннинг и пошел вдоль берега, то забрасывая блесну в воду, то вертя катушку…

— А вы чего не купаетесь, Алексей Николаевич? — крикнули девушки.

Алексей Николаевич, представив сочетание явно неспортивного живота с длинными сатиновыми трусами, сшитыми супругой, молча махнул рукой и хватил еще одну банку сухого, но эффект был прежний.

В общем, нельзя сказать, чтобы старуха совсем соврала: выйдя на берег, девушки стали по очереди взбираться по стволу на дерево, свисавшее над водой, и оттуда ласточкой — в реку.

А Алексей Николаевич сидел под деревом на колючей земле, обхватив руками колени, и старался подавить икоту, которая появилась от непривычки к слабым напиткам.

Коля совсем исчез в кустах, только слышались всплески и жужжание спиннинга.

Накупавшись, девушки улеглись на солнцепеке и под гитару пели песню о туристах и геологах, а потом принялись разговаривать о каком-то зарубежном писателе с фамилией настолько длинной и трудной, что Алексею Николаевичу никак не удавалось ее запомнить.

— Алексей Николаевич, а вы его читали?

— А как же… — старался не ударить в грязь лицом Алексей Николаевич. — Помню, просматривал данного автора, заглавия только забыл…

Содержание последней прочитанной лет пять назад книжки «Сержант милиции» Алексею Николаевичу неудобно было пересказывать, и потому от дальнейших разговоров на литературные темы он решил уклониться:

— Пойду гляну, как там наш рыбак!