Читаем Близость (СИ) онлайн бесплатно

Вместо пролога

Silver eyes

Hoping for paradise

I've seen it a million times

Я видел это миллион раз.

Cry

The Neighbourhood - Silver

"Это было плохой идеей", - подумал я, спускаясь по трапу самолета. В воздухе чувствовались сырость и запах аэропорта - дизельного топлива, смазочных материалов, жженой резины и пластика. Эта смесь взвесью стояла в воздухе и не торопилась распыляться, впитывалась в легкие и лезла под капюшон. Я попытался стряхнуть ее вместе с мельчайшими капельками дождя, что уже напитывали черную кожаную куртку, но мой жест даже со стороны выглядел смешно. Бессмысленно.

Меня мутило. Перелет показался безбожно долгим и бесконечно унылым. Все время, пока находился в воздухе, отсыпался. Вырубило почти сразу, как сел в кресло, и это может показаться даже странным. Если не знаете меня. Я не похож на человека, который будет переживать из-за перелета через океан. Лучше выпью порцию "успокоительного" и засну. А мысли оставлю на потом. Это "потом" и наступило сейчас. Время беспощадно: никогда не останавливает свой ход, как бы нам этого не хотелось, никогда не идет быстрее. Выверено. Секундами и сутками оно складывается, накапливается в только ему известную коробку мгновений и воспоминаний. Время шагнуло вместе со мной на лестницу, прошло по терминалу. Сколько же лет прошло? Десять? Около того. Надо же... Примерно три с половиной тысячи дней я не был в Санкт- Петербурге, и теперь, когда снова здесь, эта цифра кажется астрономической. Забавно даже. Я только прилетел сюда, а уже думаю о таком понятии, как время, течение которого люди обычно не замечают. Только если куда-то опаздывают. Они смотрят на часы, гипнотизируя стрелку замереть или идти быстрее. Мне некуда было торопиться, но и задерживаться в аэропорту тоже не имело смысла.

Второй раз мысль о том, что возвращаться - плохая примета, посетила меня около багажной ленты. Я смотрел на движущиеся чемоданы и сумки разных размеров и расцветок и впадал в состояние непонятной медитации. Багажа становилось все меньше, а я все стоял и думал. Глаза были открыты, но не видели. Мой небольшой чемодан проехал несколько раз, прежде чем я все-таки забрал его и не спеша направился к выходу, не глядя по сторонам. Никто меня не встречал.

Такси брать не хотелось. Не потому, что не было денег, а потому что, будучи здесь в последний раз, я не ездил на такси. Я вообще как-то мало куда ездил в тот период. Привычный маршрут: школа - гараж - дом. И так почти каждый день. С небольшими вариациями на выступления в маленьких клубах и посиделки с друзьями. Где мои семнадцать лет? Хмыкнул. Говоришь, как старик, Серов. Ты же мужчина в самом расцвете сил. Мысленно рассмеялся. Детские мультики порой неистребимы из сознания.

На автобусе доехал до метро. Спустился в подземку и купил в ближайшей кассе жетон. Один, потому что я вряд ли снова рискну здесь проехать еще раз. Сделанные татуировки и проколотый нос не казались окружающим людям чем-то оригинальным, но нежелательное внимание привлекали. Я знал, что отличаюсь от других людей. Всегда это знал.

Поезд вез меня в центр, а я гадал, насколько все изменилось за прошедшее время. Оказалось, что не так уж сильно. Разве что веток метро стало больше, и они стали длиннее. Разве что город стал шире, обрастая все новыми жилыми районами, захватывая область по кусочку, завоевывая ее без войны. Все-таки не надо было мне возвращаться сюда. Не надо. Это то же самое, что листать книгу в другом направлении. И если, читая ее традиционным способом, у тебя еще есть шанс дождаться счастливого конца или бросить, когда захочешь, то в данном случае это невозможно. Листая свою книгу с конца, я ничего не мог изменить и, пожалуй, не хотел. И не вернулся бы я сюда, в Петербург, к началу книги жизни, собственной биографии, если бы не одно обстоятельство - музыка. Она вела меня всю мою жизнь. Она дарила мне радость и муку. И никто не мог с ней соревноваться в этом. Всегда в приоритете. Всегда на первой ступени моего личного пьедестала.

Вышел на своей станции. Прошелся по знакомым до боли улицам и проспектам. Многое поменялось - рекламы стало больше, автомобилей и людей. И даже я поменялся. Не знаю, когда. В тот период, когда все произошло, или позже, уже в Калифорнии, где я все это время жил. Стал ли я лучше? Вряд ли. Скорее, взрослее. Только иногда во мне еще просыпается ребенок - обиженный, сумасшедший, взрывной. В такие моменты мне иногда даже жаль окружающих. Но те, кто знают или знали меня, понимают, что это моя сущность. Несмотря на внешние и некоторые внутренние перемены, я продолжаю оставаться собой - талантливым, дерзким и харизматичным музыкантом. Одним на миллион. С большим самомнением. С огромными амбициями. Но без команды. Именно за ней я и приехал. За своей группой, без которой не могу творить. Безрассудно и глупо решил вернуть свою прошлую жизнь, хоть это и невозможно. Но жить так, как я живу сейчас, тоже не могу.

***

Ключи от квартиры, где мы когда-то проживали с отцом, как и планировалось, нашлись у соседки. Баба Люся заметно постарела, ее внимательный взгляд просканировал меня до косточек. Стало неуютно. По коже пробежали мурашки.

- Надолго вернулся?

- Как получится.

Два слова прозвучали с акцентом. Надо бы от него избавиться. Или не надо? Поспешил забрать связку ключей и открыть старую-новую дверь. Жильцы, которым отец сдавал квартиру, поменяли ее на металлическую. Удивительно, что люди попались честные, и за время отсутствия хозяев ничего не утащили. И даже освободили по первому требованию. Приезд - плохая идея. Никому я не нужен в этом месте. Квартира казалась чужой. Лишь немногое осталось прежним - зарубки на дверном косяке - папа любил отмечать, как я расту, огромный цветочный горшок, который было жалко выкинуть, и цвет полотенцесушителя в ванной комнате. Все остальное - новое. Чужое.

Вспомнил, что так и не позвонил отцу. Телефон на дне сумки разрывался аккордами бас-гитары. Отец то ли по привычке, то ли назло мне, заговорил на английском. Окончательно стал американцем, или хочет им казаться. Меня же тянуло обратно. Сюда. Все эти годы. Поговорив с отцом и заверив, что со мной все в порядке, открыл балкон и закурил. Влажный воздух смешивался с сигаретным дымом, першил в горле, напитывал кровь никотином. Мне нельзя много курить, чтобы не портить голос, но я не могу отказаться от этой дурной привычки. Наверно, никогда не брошу. Начал еще в школе, потому что поддался моде, а потом затянуло.

Затянулся. Горечь сигарет всегда напоминает мне, что не может быть все сладко. Пальцы обжигает - не заметил, как выкурил белую палочку смерти до фильтра. Стресс, не иначе. А как же хорошо спалось в самолете...

Открыл несколько шкафчиков в кухне. Нашел раскрытую пачку чая и полупустую сахарницу. Холодильник оказался полностью пустым. Не мудрено. В телефоне нашел адрес быстрой доставки еды и заказал пиццу. Поев, принял душ и улегся на диване. Надо бы купить нормальную кровать и постельное белье. Надо ли? Сон не шел. Снова вспомнился самолет. Теперь уже с обидой на то, что сбил внутренние часы. Акклиматизация.

***

Длинные гудки в телефоне въедались в мозг. Возьми трубку, иначе я действительно решу, что вернуться сюда было плохой идеей. Иначе я завтра же утром поеду в аэропорт и улечу обратно. Туда, где светит солнце, а ноги утопают в теплом песке, а не мокнут в серых лужах.

- Алло, - хриплый ото сна голос. Непохожий на тот, что я слышал по скайпу. Совсем рядом.

- Спишь, что ли?

- Сколько вре...? Три часа ночи, Грей, какого...? Я понимаю, что у тебя там день, но давай ты мне еще хотя бы через несколько часов позвонишь?

- Это вряд ли.

- Почему?

- Потому что я - эгоист, и мне не спится. А еще у меня тоже ночь. Три часа.

Тишина в трубке сдавила грудь. Сейчас раздадутся короткие уже гудки, и точно можно будет не разбирать чемодан.

- Шутишь?

- Какие планы на завтра?

Матерную тираду, которую я услышал, можно было легко записать в анналы истории, как самую витиеватую, ту, что невозможно повторить. Но по некоторым ее элементам я понял, что собеседник все же рад моему звонку и моему возвращению. Некоторые фразы заставили меня тихо засмеяться.

- Это вообще физически возможно?

- А то ты не знаешь!

И по новой. Он никогда не отличался спокойствием. Всегда шебутной и задиристый, но самый верный и понимающий. Когда поток мата закончилась, я услышал, наконец, то, ради чего приехал.

- Даю тебе возможность выспаться, а потом ты от меня не отвертишься. С ума сойти! Вернулся! Возвращение блудного попугая, бл*! - Я же говорил, что некоторые мультики никогда не покинут наше сознание. - Встречаемся в три в кафе "Оракул". Адрес скину в смс.

- Там предсказывают судьбу? - не удержался от подкола.

- Нет. Там готовят вкусный кофе. Будем гадать на кофейной гуще?

- Только, если тебе, я не верю в подобную х*рню, тебе ли не знать. - Он знал. Как никто другой знал. - До встречи.

Я отключил телефон и прикрыл глаза. Возвращаться было плохой идеей, но я всегда любил рисковать. Правда, не всегда удачно.

***

Кафе оказалось довольно уютным. И даже черный кофе показался мне вполне сносным. Долго мне ждать не пришлось.

- Здорово! Сколько лет, сколько зим!

Я пожал протянутую руку, а потом не выдержал и обнял Федьку. Он изменился. Возмужал. Увеличился в размерах. Не тот дрищ, каким был в юности.

- Привет. Десять. Или около того.

Друг (я могу еще называть его другом?) приземлился на стул напротив и заказал такой же кофе, что и у меня.

- Мда... Немало... Рассказывай, как жизнь? Как Америка?

- На месте. Греется в лучах солнца. А вы все мокнете, я смотрю, - кивнул на окно, по которому текли капли дождя. Начавшаяся в городе на Неве осень грозилась быть затяжной.

- Болото. Что с него взять? Знаешь, как сейчас шутят? - Сделал серьезное лицо. - "А с вами вновь прогноз погоды. В Москве и Подмосковье дождь. В Уфе дожди. В Анапе дождик. В Санкт- Петербурге два дождя", - он закурил, глубоко затянулся, прежде чем задать главный для себя вопрос. Но для меня он был важнее. - Надолго?

- Как получится. - Да, я не оригинален в ответе. Второй уже раз за прошедшие сутки отвечаю так. Ничего не могу сказать конкретного. Даже себе. - Скажи... Как тут вообще? Где, кто и с кем? Ты говорил, что с работой плохо...

Он снова затянулся, кивая.

- Тухляк. По крайней мере, у меня - полный. Да и у остальных... Но мы играли. Да. Чтобы руки помнили. Я даже пел, но... Не мое это... Если только на бэк. Как с тобой. А ты чего так неожиданно решил вернуться? Ведь ни слова мне не сказал, засранец.

- Есть предложение. Мой продюсер... В общем, он не особо известен в Штатах, а в России тем более, но мужик толковый. Вроде бы. В общем, он предлагает работу - альбом, раскрутка, промоушен, выступления, небольшой тур... Я не знаю всех подробностей, но не затевался бы даже, если бы не верил в успех мероприятия. Ты ведь знаешь, что я не могу без музыки. Чем больше работал с отцом, тем сильнее это понимал...

- Он как? Женился, ты говорил.

- Два года назад. Дженнифер классная. Младше его, правда, но еще мечтает подарить ему сына, а мне - брата. Представляешь? - Я засмеялся, а он поддержал.

- А если сестричку? Вспомнишь тогда Славку...

Мой собеседник понял, что сказал что-то не то, опустил глаза, а потом поднял с виноватым выражением. Я вдавил окурок в стоящую на столе стеклянную пепельницу и внимательно посмотрел на Федьку.

- Об этой истории еще говорят?

- В разговорах не упоминают. Как не было.

- А она? - почему-то не мог сказать ее имя.

- Доучивается. Последний год, вроде. Я редко их вижу, хоть и живем по-прежнему в одном районе.

Остатки холодного уже кофе царапнули горло. Я отставил кружку максимально аккуратно, прикладывая усилие, чтобы она не сильно стукнулась о блюдце, но в последний момент рука все же дрогнула.

- Есть ли у меня шанс? Как думаешь?

Федор всегда мне нравился тем, что не любил долго философствовать.

- Пока не попробуешь - не узнаешь. Записывай номера...

Я прикурил новую сигарету, а он до боли знакомым жестом вырвал ее из моих рук.

- Бросай, Грей. Голос не порть. Возможно, он тебе еще пригодится.

Я улыбнулся, вспоминая похожую ситуацию, и заказал еще кофе. Разговоров будет много. Комок, застрявший в горле, никак не хотел исчезать. Надежда на то, что он смоется горячим напитком, была минимальной.

_______________________

Серебряные глаза,

Надеются на рай.

Я видел это миллион раз.

Плачь.

Часть 1. Черное

Money, money, money

First things first

I don't wanna be forgotten

Even worse

I don't wanna be alone

But if it all stops today

I'll probably say

I didn't waste a minute

When I'm finished

Brand new faith

And I'm ready for the camera's mention

And all I pay

And my money and my damn attention

Didn't get me the deal

Got me to feel

How you would hear my sentence

When I'm finished

You could do it for the money, money, money

But the money makes them all the same

Everything's sunny

But the sunshine fades away

Everything's black

And white

No grey.

The Neighbourhood - No Gray

- Серов!

Я почувствовал сильный толчок в бок от Костина и все-таки открыл глаза. Поднял голову и стер со щеки вязкую слюну, которая успела стечь за время урока.

- Серов, сколько уже можно спать? Давай сюда дневник. Напишу твоим родителям "письмо счастья"

Я нехотя поднялся и лениво добрел до стола нашей классной руководительницы, а попросту "классухи" Натальи Николаевны Ражук. Ее все ненавидели за то, что она постоянно пыталась строить из себя важную даму, но при этом продолжала работать в гимназии только потому, что спит с директором, который и не думал бросать жену.

Я смотрел, как она выводит красными чернилами строчки и ставит "неудовлетворительно" за поведение. Новость. Тоже мне. Книжица, которая называлась "дневник" (почему нет такой же с названием "ночник"?) пестрела подобными записями. И мне было, честно говоря, плевать на это с высокой колокольни, потому что в гимназии я отсыпался после бессонных ночей, проведенных в клубах и дома. А не спал я, потому что писал. Не диктанты и не контрольные. Я писал музыку. Стихи и мелодии. И для этого мне было достаточно неоконченной музыкальной школы. Главное - талант. Он либо есть, либо нет. У меня есть, и я этим очень горжусь.

- Серов, забирай свой дневник, и можешь идти на место.

Ну, вот зачем она так, а? Терпеть не могу, когда меня называют по фамилии. Хорошо, что Сергеем не назвали, как отца. Сергей Серов. Бррр. Знаете, что это означает для меня? Серость. Пустую, вязкую, как песок, безжизненную.

Вернулся к своей последней парте, которую делил с Федькой, и рухнул на стул. Еще бы немного поспать, но, как назло, прозвенел звонок.