Читаем Чужие лица (СИ) онлайн бесплатно

— 1 -

Прохладный осенний воздух просачивается сквозь открытую форточку, заставляя поеживаться от набежавших мурашек. Олеся глотает горький кофе и не менее горький дым сигареты, жадно и почти не чувствуя вкуса. Врет реклама: день начинается не с тебя, а именно так. С горечи. Нужно успеть накачать свой организм вредными веществами до того, как Пашка проснется в школу. И пусть ему уже четырнадцать, но материнский инстинкт не позволяет ей курить при сыне. Даже если он сам, судя по запаху одежды, тоже иногда покуривает.

Через стенку донесся припев какой-то ядреной рэповой композиции — срабатывает будильник на телефоне сына. Олеся поспешно тушит окурок и выбрасывает его за пределы квартиры, машет рукой, разгоняя остатки дыма, закрывает форточку. Теплее не стало. Она включает газ и зажигает под сковородкой огонь, чтобы разогреть.

Пашка прочапал босыми ногами в туалет.

— Почему без тапок? Пол холодный, — обернувшись в коридор.

— И тебе доброе утро, мама, — даже не заглянув.

И когда успел вырасти? Только недавно еще лежал кабачком и агукал, посасывая большой палец. Время, ты беспощадно.

Звук спускаемой воды. Снова шаги. Все-таки подходит к Олесе и традиционно тюкает теплыми губами в щеку.

— Ма, дай денег.

— Ты же вчера брал. Уже потратил?

Пашка переминается с ноги на ногу, неудобно просить у матери, но очень надо.

— Мы же в кино ходили с Наташкой, забыла?

Олеся не отвечает, только кивает головой, огорчаясь, обещая дать денег.

— Сколько у тебя сегодня уроков?

— Шесть. Как обычно. Не волнуйся, я все помню: еда в холодильнике, сделать домашку, прибраться, сходить на тренировку и никого не приводить на хату, — еще и пальцы загибает.

— Особенно девушек, — разбивая яйца на сковородку.

— Особенно их. Я помню, что ты не хочешь стать бабушкой в сорок.

— Эй! — возмущению не было предела. — Мне только тридцать восемь! — ладно, это было почти лукаво.

Пашка, довольный, машет рукой и идет умываться. Олеся смотрит ему вслед, выключает газ, ополаскивает чашку и проверяет содержимое сумочки. Сегодня ей предстоит очередной долгий рабочий день в парикмахерской на Спасской. До его начала нужно было еще накормить Пашку, проследить, чтобы он дошёл до школы, а не прогулял, а также потолкаться в метро. Может быть, хоть там согреется. Толпа чужих людей в куртках и пальто представляется единой теплой массой, наивно верится, что, став ее частью, это получится.

Тренькает телефон, предупредив о входящем сообщении. Имя бывшего мужа на экране заставляет поморщиться, а содержание смс, с обещанием заехать вечером, вызывает горькую улыбку. Вряд ли он приедет, чтобы привезти алименты, скорее всего, потому что соскучился по домашней еде и ее привычному, но не менее домашнему телу.

— Паш, давай, жуй быстрее, — уже из единственной, разделенной пополам шкафом комнаты. Крася второй глаз. Ярко, на грани с вечерним макияжем. Хоть немного красок в ее серых буднях. Алая помада ложится на губы ровным слоем, завершая образ успешной и деловой женщины. Боже, кого она обманывает?

— Я готов. Идем, — сын поправляет лямку рюкзака и придирчивым взглядом окидывает мать. — А ты еще ничего.

Олеся фыркает на это заявление.

— Вечером отец заедет.

Пашка с немым упреком шагает к двери, поворачивает ключ в замочной скважине.

— Я буду у Сашки, — ожидаемо. Он так и не смог простить Сергею ухода из семьи. — У нас, кстати, новый тренер по футболу сегодня будет. Говорят, крутой, — меняет тему.

— Форма поглажена, в шкафу.

— Спасибо, ма.

Олеся вздыхает и закрывает дверь

— Не позже одиннадцати чтобы вернулся.

Вниз по лестнице несколько пролетов. Лифт, как обычно, не работает. Запах в подъезде вызывает приступ тошноты, тем приятнее было выйти на свежий воздух, впустить в легкие, немного разогнав горечь. Стук ее каблуков под болтовню сына ударяет молоточком. Дорога до школы по осыпавшимся разноцветным остаткам прошедшего лета привычна.

— Ты так и не дала мне денег, — в конце монолога.

— А ты так и не сказал, сколько тебе надо, — остановилась, расстегивая молнию на сумочке, наклонив голову. Олеся не ожидает толчка в сторону, Пашка, в отличие от нее, не так рассеян, замечает приближающийся на большой для проезда по двору скорости черный мотоцикл. — Эй!

— Вот урод! — сын показывает повернувшему голову мотоциклисту средний палец и плюет на землю. — Чуть не задавил! В порядке, ма?

Олеся вымученно улыбается и вынимает кошелек. Достает голубую бумажку.

— Держи. За спасение жизни. Только не трать на пустое.

Пашка переключается на деньги, сует их в карман и прячется за дверями школы. А Олеся смотрит в сторону вслед уже скрывшемуся из виду мотоциклу и думает про себя, что нужно быть внимательнее. О Паше, кроме нее, никто не позаботится.

Те же листья под ногами, тот же стук каблуков, Олеся доходит до метро и спускается в подземку. Чужие лица сливаются в единый поток, шумный, угрюмый, темно-серый, лишь изредка разбавленный чем-то ярким — молодежь тоже спешит на учебу. Олеся заходит в вагон и хватается за поручень. Он скользкий и прохладный. Прикрывает глаза. В открытую форточку врывается ветер. Нет, здесь ей тоже холодно.

— 2 -

Парикмахерская, в которой работает Олеся, не выделяется на фоне находящихся рядом магазинов, кафе и других заведений. Скромная вывеска «У Светланы» над дверью и несколько выигранных на конкурсах кубков в витрине — вот и все украшение. Олеся, завернувшая по пути в кондитерскую, входит в зал и здоровается с хозяйкой и коллегами. Сняв пальто и повесив его на крючок, выкладывает на стол в маленькой кухоньке купленные булочки и пирожки. К уже привычному запаху краски для волос, лака и шампуня примешиваются нотки корицы и ванили.

— Пекли вчера, а сегодня продают за полцены. Я не удержалась, — улыбаясь.

Света укоризненно качает головой, но пирожок берет.

— Не надо было тратиться на нас.

Администратор Елена и визажист Татьяна тоже угощаются, а сменщица Олеси Вера от выпечки категорически отказывается, пояснив, что ее мужу не нравятся полные женщины. И вообще стресс нельзя заедать, нужно либо идти в спортивный зал, либо заниматься уборкой. И польза, и чистота. Олеся от такого заявления давится булочкой, проталкивает ее дальше, запив заменителем кофе — горячим чаем, и молчит. Что делать, если фитнес нагоняет еще большую тоску, а уборка в съемной квартире с площадью чуть больше тридцати метров чаще всего воспринимается как повинность? Нет, у нее всегда порядок, все же ребенок должен расти в чистоте, да и сама она не любит бардака, но и радости от уборки она получить не может. А от булочки с корицей — запросто. Конечно, на фигуре подобная любовь сказывается, и снова приходит расстройство из-за лишних килограммов, но такой вот замкнутый круг уже привычен.

Звоночек над дверью мелодично тренькает, входит первая клиентка.

— Здравствуйте. Я записана на десять часов.

Олеся переглядывается с Еленой и читает в ее взгляде немую просьбу допить кофе.

— Да, проходите, пожалуйста, садитесь, — парикмахер с толикой жалости смотрит на недоеденную булочку и недопитый чай, проводит клиентку к своему месту, энергично выкладывает инструменты. — Уже знаете, какую прическу хотите? — бросив профессиональный взгляд в зеркало. Лицо, незнакомое, но довольно приятное, выглядит растерянным. — Подождите. Не говорите пока ничего. Я хочу предложить вам несколько вариантов, а вы уже выберете по душе.

Клиентка уходит спустя час с довольной улыбкой и обещанием вернуться через пару месяцев. Олеся, в силу специфики своей профессии, довольно часто выполняет ещё и роль стилиста, и роль "случайного попутчика". Она всегда ненавязчиво предлагает варианты стрижки и покраски, если клиент не уверен, а вот советы по обустройству жизни никогда не дает. Не считает, что имеет на это право, у самой бедлам. Зато верит со всей искренностью, что помогает уже тем, что слушает людей. Сколько разных историй было ей рассказано — грустных и смешных, злых и добрых, но всегда жизненных. Оставалось только удивляться, как играет с человеком судьба.

За привычной работой проходит несколько часов. Чужие лица смешиваются в единый поток слов, действий, музыкального сопровождения. Наступает обеденный перерыв, и Олеся спешит выйти на улицу за порцией никотина, а затем — в кухню. Недопитый утром холодный чай находит последнее пристанище в канализационной трубе.

— Не могу понять, что с Пашкой. С каждым днем просит все больше и больше денег, — сокрушенно, оставшись со Светой наедине. Всего пара лет прошла со дня их знакомства в автобусе Санкт-Петербург — Смоленск. Два года женской дружбы, общей работы, несколько бутылок выпитого вместе красного вина и почти столько же пролитых на двоих слез. Светлане, почти ровеснице Леси, в отличие от нее, повезло с мужем, в жизни она добилась многого и со стороны выглядела счастливой. Это было не совсем так, мало кто знал о ее желании и невозможности иметь детей. Несколько неудачных попыток ЭКО, бесчисленные анализы и огромная надежда — это то, с чем она просыпалась каждый день.

— Ты ж говорила, что он курить начал. Может, на сигареты тратит?

Олеся отрицательно качает головой.

— Я сама курю после развода. Не нужно на это столько денег. И я ведь готова давать ему на сигареты, лишь бы не совсем дрянь вдыхал… Я спрашивала, говорит, что девочек в кино, кафе водит, цветы покупает, что вполне может быть правдой, за ним всегда толпы девчонок бегали. И все равно он столько не тратил никогда. Следить за ним — совсем не поймет, обида будет, и оставлять все так — не хочется. Лишних денег нет, половина зарплаты уходит за аренду и коммунальные платежи, остальное — на еду, одежду и переводы матери. Еще и Сергей зачастил в последнее время, а я не могу его встречать пустым столом. Стараюсь наготовить, чтобы видел, что мы не бедствуем.

Света, не скрывая своего недоумения, осторожно интересуется:

— Так, может, не пускать его? Ты же говорила, что Пашка с ним не хочет общаться. Зачем тогда?

— Сама не знаю, — пожимает плечами. — По инерции, наверно. Привычка. Почему-то кажется, что если в доме есть мужчина, хотя бы приходящий, то у меня еще не все потеряно.

— Дура ты, Олеська. После того, как он два года назад тебе изменил, а потом и вовсе выбросил вас на улицу, ты должна его гнать от себя поганой метлой. И не смотри на меня так. Это правда. Как отец он никакой. Как муж — еще хуже. Как любовник… Нет, я свечку, конечно, не держала, но почему-то кажется, что ничего выдающегося… Совсем ты свою гордость потеряла, Лесь. Ему удобно, понимаешь? Приехал, поел, попил, погрелся — и снова к себе, жить припеваючи. Бери от жизни все!

Олеся закрывает уши и зажмуривается. Она знает, что Света права, но почему-то пока не может себя перебороть и сказать Сергею «нет». То ли общие воспоминания так крепко держат, то ли она просто снова боится остаться одна. Наверно, она просто из того типа женщин, которые не могут без мужского плеча. И сын не в счёт. Она не из тех, кто уходит. Есть женщины, которые не боятся одиночества, но Олеся, имевшая перед глазами всегда пример родителей, которые жили душа в душу много лет, не такая. Она как мама, которая после смерти отца от сердечного приступа долго не могла прийти в себя. Мысль сворачивает на напоминание о звонке ей сегодня и необходимости купить билеты на автобус. Скоро школьные каникулы, хорошо бы ее навестить.

Тем временем Света разочарованно машет рукой и вздыхает.

— Вижу, что тебе бесполезно говорить. Зациклилась ты на своем Сергее. Прости, он уже два года как не твой.

— Света…

— Проехали.

— С Пашкой-то что посоветуешь? — обреченно.

— Купи ему тест на наркотики. Есть современные и простые в использовании, на разные группы. Не смотри такими глазами. В нашей жизни все возможно…

— У нас посетитель. Олеся, примешь? Вера еще не вернулась с обеда. — Голос администратора не позволяет продолжить разговор.

Олеся поднимается со стула и быстро моет руки.

— Да, я иду.

***

Ветер-проказник треплет не спрятанные под головными уборами волосы прохожих, залезает под одежду, играет с листьями и редким мусором.

— Он сегодня точно работает? — затягивается.

— Его смена, — отвечает Сашка и роняет окурок на асфальт.

Паша следует его примеру и запахивает полы раскрытой куртки, несколько секунд придерживает их руками, а потом бросает это делать и лезет в карман за телефоном. Смотрит на время. Должны успеть добраться до букмекерской конторы и вернуться к последнему уроку, чтобы мать ничего не заподозрила. Нужно успеть сделать через знакомого охранника ставку на победу "Зенита" в сегодняшнем матче. Любимые футболисты просто обязаны выиграть.

Двое подростков примерно одного роста подходят к приметной двери. Жать на звонок нет смысла, их не пустят. Сашка набирает номер Владимира, ребята ждут, когда тот выйдет. Мужчина в черном костюме и белой рубашке появляется спустя несколько минут, закуривает, не обращая внимания на парней, тушит окурок о стоящую рядом урну и проходит мимо, задевая Сашу плечом. Тот передает ему ставку и поспешно отходит. Условия уже оговорены. В случае выигрыша тридцать процентов забирает Владимир. О проигрыше думать не хочется. Пашка, наблюдая за ситуацией, теряет концентрацию, когда видит подъезжающий к крыльцу черный мотоцикл.

— Эй, этот чувак сегодня чуть не наехал на мою мать, — зло шепчет Сашке, дергая за рукав и кивая головой в сторону поднимающегося мужчины. — Подойдем?

Саша быстро оценивает мотоциклиста, снявшего шлем. Не красавец, лет около тридцати, телосложение среднее, сложно увидеть под кожаной курткой конкретнее. Они бы запросто сделали его вдвоем, но парня останавливает взгляд — цепкий, холодный, словно говорящий "не подходи".

— Не, я в эти игры не играю.

Пашка удивлен и раздосадован отказом друга. Его злость только возрастает. Он подходит к мужчине и замахивается.

— Это тебе за то, что сегодня чуть не угробил мою…

Договорить не успевает, пропахивает лицом асфальт, рассадив губы до крови. Соленый запах врезается в ноздри, боль растекается вместе с кровью.

Знакомый охранник подскакивает к дерущимся:

— Все в порядке, Мирон Андреевич?

— Как видишь. Что здесь происходит? Почему здесь дети?

Саша возмущенно хмурит брови.

— Мы не дети, а вы научитесь правильно ездить на мотоцикле. Пашка сказал, что вы его маму чуть не задавили сегодня утром.

Мирон смотрит на продолжающего лежать пацана, смутно узнает, помогает подняться.

— Не стоило на меня нападать, подошел бы, я бы извинился.

— В задницу засунь свои извинения, понял? — Пашка чувствует себя униженным и оскорбленным. И за мать не отомстил, и лицо себе попортил. Вечером придется что-нибудь придумать, можно наврать про мяч на тренировке.

— За речью следи, малолетка. Ты с сыном хозяина разговариваешь, — Владимир хочет ещё проучить подростков, скорее показательно, чтобы выслужиться перед начальством, но Мирон останавливает его.

— Мне нравится твоя смелость. Сам такой был. Только запомни, что бесстрашие очень близко к безрассудству. Не повторяй моих ошибок. — Он достает из кармана визитку и протягивает Пашке. — Я виноват за утро. Сильно опаздывал, пришлось гнать через дворы. Если что-то понадобится — звони. А теперь проваливайте.

Мотоциклист и охранник уходят, а Паша читает черные буквы на золотом фоне: