Читаем Блеф демона онлайн бесплатно

— Власти признали, что в моих действиях не было умысла, — произнесла женщина, и у меня дёрнулся глаз от её нарочито-соблазнительного тона и блузки с откровенным вырезом. Брайс развалилась на диване напротив, через низкий кофейный столик, лениво вытянувшись, будто ничего не случилось. Пришла первой и вела себя осторожно — двигалась с преувеличенной медлительностью, скрывая вампирскую резкость движений и клыки. Но именно эта сдержанность и настораживала больше всего.

— Я полагала, меня пригласили, чтобы я лично принесла извинения, — закончила она с насмешкой, и тщедушный мужчина во главе стола вспыхнул от гнева.

— Своё извинение можешь засунуть себе в гнилую, вонючую…

— Эй, эй, эй! — перебила я, вскидывая руку, пока они не перешли грань.

Опять, — подумала я, вытянув руку и потирая плечо, которое всё ещё ныло после их первой стычки. — Виктор, у О.В. не последнее слово. Сядь. Всем — выдохнуть. Выпейте чего-нибудь.

Губа приподнялась, обнажив сверкающий клык — бывший профессор Университета Цинциннати откинулся на спинку стула, сжимая в мёртвой хватке стакан с апельсиновым соком.

В качестве суброса города, мне порой приходилось вмешиваться в мелкие территориальные распри между вампирами — особенно когда дело касалось уже умерших. Пайк хотел, чтобы они пришли к какому-то соглашению, и, если уж два вампира не могли договориться, лучше всего было привести с собой самое тяжёлое оружие. То есть меня.

Я глубже утонула в роскошном кожаном кресле, бросая на них хмурый, настороженный взгляд — в том месте, где когда-то был вампирский укус, начало зудеть. Инфицированная вирусом рана отзывалась на феромоны, которыми оба мёртвых вампира щедро насыщали воздух. Виктор замолчал от злости, Брайс — от расчёта. Если уж я это чувствую, значит, живые вампиры внизу — тем более. Я скользнула взглядом через комнату на Пайка. Он кивнул и вытянулся во весь рост, направляясь включить воздухообменник на полную.

Снизу доносился ритмичный грохот слишком уж усердной живой группы, поднимавшийся по широкой, открытой лестнице вместе с пьянящим запахом пиццы и избыточного количества вампиров.

Пискари по пятницам, — подумала я, оглядывая просторную комнату. По-хорошему, группа должна была играть здесь, рядом с более шумной публикой, а не внизу, где сидели те, кто предпочитал спокойствие, бокал вина и тонкий подспудный прилив энергии от вечеринки. Но Пайк в последнее время стал использовать второй этаж как некое полу публичное пространство для урегулирования конфликтов. Кистен делал то же самое, только вместо мокрого бара и кольца кресел с диванами у него были бильярдный стол и танцпол. Тот самый бильярдный стол, что теперь стоит в моём святилище и служит запасной площадкой для начертания заклинаний. Наверное, его бы это устроило — даже несмотря на прогоревшее сукно и треснувший камень.

— Смерть Саши не была случайностью, — пробормотал Виктор, его глаза стали чёрными, как зрачки. Я посмотрела на телефон — Айви вела Констанс, и они опаздывали. — Брайс заманила Сашу в ситуацию, где та потеряла контроль, а затем убила её, прекрасно зная, что у меня нет второго наследника, способного выдерживать мои потребности.

Это действительно была проблема. И если случайная смерть среди мёртвых по негласным правилам не каралась, то преднамеренное устранение опоры другого — вполне.

— Именно это мы и должны выяснить, — сказала я, вновь бросив взгляд на экран.

— Заказать ещё выпивки? — предложил Пайк, и я поморщилась.

Ага, давайте ещё алкоголя в этот костёр, — подумала я, хоть и понимала логику. Алкоголь не замедлит их и не сделает спокойнее, но напомнит им, каково это — быть живыми, а это, может быть, и сдвинет их в более сговорчивое состояние.

Он и правда знает, что делает, — отметила я про себя, а тем временем изуродованный шрамами мужчина лет тридцати с небольшим неспешно подошёл к лестнице, изящным жестом подозвал бармена, который как раз поднимался. Чёрные волнистые волосы коротко обрамляли уши, а летний загар уже начал сходить. Бороды не было, но тёмная щетина придавала ему притягательную, «плохишескую» внешность. Формально он числился наследником Констанс — с тех пор как та перестала быть «мышкой». Знала я, конечно, что обоим это было противно: нежить могла питаться любой кровью, но по-настоящему жаждала крови родственных живых. А если донора ещё и любили — это почти заполняло дыру, оставшуюся от утраченной души. Потому-то и возникла традиция воспитывать живых наследников для поддержки вампиров-нежити.

Хотя совершенно ясно было, что Пайк не любит Констанс, он всё же наслаждался той силой, которую давала кровь мёртвой. Хоть живые вампиры и были сильны сами по себе, до полной мощи своих мёртвых собратьев они не дотягивали. Но после месяца совместного кровообмена с нежитью, Пайк вновь обрёл ту сексуальную привлекательность и харизму, что была у него, когда мы только познакомились.

Я с трудом подавила дрожь, с интересом наблюдая, как Пайк двигается по комнате, а Виктор продолжал бубнить.

Живые вампиры — вот мой Ахиллесов пята. Все преимущества нежити — и только половина риска. Пайк, разумеется, был под строгим запретом. Не потому, что «не моего поля ягода», а потому что я знала, чем это кончается. И всё же, когда взгляд скользнул обратно к нему, я улыбнулась. Приятно было осознавать, что он мой друг.

На нём были чёрные брюки и лёгкая рубашка в тон — стильная, подчёркивающее строгая. Мягкая подошва делала шаги бесшумными, а хромота почти не ощущалась. А вот шрамы на шее и руках… те были заметны. Не «весёлые, после спальни», а боевые, из тех, что убивают — и скрывать он их не собирался. Одним словом, Пайку пришлось пережить очень тяжёлое детство, уворачиваясь от смертельно опасных намерений своих старших братьев. И потому тот факт, что один из них — самый жестокий — в данный момент развалился в кресле-мешке в углу комнаты, казался просто невероятным. Старший брат был полностью поглощён портативной видеоигрой с усердием десятилетнего ребёнка. Хотя, учитывая, что после проклятия его интеллект как раз и опустился до уровня десятилетнего, ничего удивительного. Несмотря на седину у висков и первые морщины у глаз, в голове у Брэда теперь царила детская пустота.

Моя улыбка померкла под наплывом вины. Мне нужно было зеркало Атлантов, чтобы снять проклятие, которое я на него наложила. То, что я тогда считала его «белым», — единственная причина, по которой я до сих пор не в высоко безопасном крыле Алькатраса. Но теперь даже это оправдание выглядело жалким, и Ковен моральных и этических норм снова взялся за меня. Снова.

— Апельсиновый сок и «Кровавая Мэри», — сказал Пайк, ставя напитки на стол. Его руки дрожали — не сильно, но заметно, — когда он вдохнул смесь злости и самодовольства, витавшую между вампирами.

— Эта сучка выследила и увела моего наследника, — процедил Виктор, зрачки заполнили глаза полностью, коричневая радужка сузилась в ободок. — Я требую компенсации. Как городская госпожа, Констанс обязана обеспечить, чтобы я её получил.

Пайк тихо остановился за моим креслом — не в защиту, а чтобы наблюдать за открытой лестницей.

— Жалкий, заблудший остаток нежити, — с презрением бросила Брайс. — Я не уводила Сашу. Она сама пришла ко мне. Ты — позор. Неудивительно, что ты не можешь удержать семью.

— Не смей говорить о моей семье! — Виктор сжал стакан с апельсиновым соком так, что побелели костяшки пальцев.

Брайс покачала головой, но именно её показная разумность выводила меня из себя больше всего. Я всё же улыбнулась, пытаясь подавить внутреннее беспокойство из-за её чересчур длинных клыков и неестественной грации. Она была быстрее меня — и это тоже беспокоило.

— Бедняжка Саша, — сказала нежить с напускным сочувствием. — Виктор ею пренебрегал. А она хотела… более агрессивных игр в постели. А он не мог дать ей того, что нужно.

— Это неправда! — лицо Виктора побледнело, тело напряглось до опасной неподвижности. — Я любил Сашу. Её вирусный уровень был недостаточен для того, что она хотела мне дать. Мы постепенно его повышали. Она знала. Я не хотел причинить ей боль. Я любил её.

Сузив глаза, он уставился на Брайс, которая томно потянулась в кресле, точно львица.

— И ты убила её дважды. Преждевременно.

— Полегче, — сказала я, снова бросив взгляд на телефон.

Где тебя к Повороту носит, Айви?

Без сомнения, Виктор действительно любил свою наследницу… до того, как умер. Теперь у него осталась только память об этой любви. И нежить держалась за такие воспоминания, как за последнюю крупицу человечности — потому что именно ею это и было. Его злость вполне объяснима. Чтобы заставить кого-то поверить, что его любят, требовалась половина жизни — чтобы завлечь очередную жертву, готовую рискнуть и стать новым наследником, удерживая нежить в её полуживом состоянии. Без Саши Виктор, скорее всего, не дотянет. Его сорокалетний рубеж — тот самый, к которому нежить подходит с особым страхом, — наступил слишком рано. Большинство его не переживало. Те же, кто выживал… были настоящими манипуляторами.

Как Брайс, — подумала я, когда та отставила «Кровавую Мэри» и наклонилась вперёд, демонстративно выставив шрамы в ложбинке груди, пока Виктор продолжал своё презрительное ворчание. Брайс умерла в шестидесятых, во время Поворота, и теперь, когда Констанс снова выставляла свою некомпетентность напоказ, было очевидно: Брайс ускорила свой план захвата власти в городе.

Говоря прямо, Констанс была плохим городским мастером-вампиром — даже формально. Именно поэтому столичные вампиры и отправили её сюда, надеясь, что я прикончу её в порыве раздражения. Тогда меня бы упрятали за решётку, и я бы больше им не мешала — а Констанс оказалась бы в вечной могиле. Я пообещала защищать эту недооценённую вампиршу от её же сородичей, если она согласится формально представлять мой контроль над Цинциннати. Но даже в лучшие дни эта миниатюрная чёрная вампирша вела себя крайне нестабильно.

Вот почему обязанности по принуждению мы скинули на Айви и Пайка. Хотя Виктор и был в дерьме по уши, я начинала подозревать, что в опасности на самом деле были мы. У Брайс явно положила глаз на город. Возможно, столичные вампиры и подбили её на это. Они бы с радостью избавились от меня. Я управлялась с их людьми куда лучше, чем они сами, — наверное, потому, что мы с Айви и Пайком не навешивали на вампирское население капризных требований, как это делал любой мастер-вампир.

— Где Констанс? — спросила Брайс, её резкий голос перерезал очередное обвинение Виктора, и я резко повернулась к ней. — Это нужно решить.

— Она уже в пути. — Я заставила себя разжать кулак, даже несмотря на нарастающее напряжение. Вся эта заварушка была частью плана Брайс — заманить себя и Констанс в одну комнату. Возможно, снять заклинание, превратившее её в мышь, было ошибкой. Скрытая угроза всегда работает убедительнее, чем та, что на виду.

Я уже собралась встать и отойти в уголок, чтобы позвонить Айви… как вдруг Брайс выдохнула, и все мои мысли растаяли.

У Пайка подкосились колени. Он поймал равновесие, опершись на спинку моего кресла, дыхание стало частым и неглубоким — он отчаянно сопротивлялся внезапной тяге, исходившей от нежити. Вся открытая кожа запульсировала сладким, колющим покалыванием, и я застыла, когда в памяти всплыла картина — клыки мягко, без боли, входят в плоть… И вместе с этим — спазм желания, точный, как удар, прямо в пах. Я с усилием отняла руку от шеи, стыдясь того, что вообще положила её туда — один-единственный палец всё ещё чертил по коже к ключице сладкий след, будто я была вампирской наркоманкой.

Дженкс бы надорвал крылышки от смеха, если бы увидел это.

— Видите?! — взвился Виктор, указывая на Брайс. Та сидела, не сводя с нас взгляда — в её чёрных глазах бушевала голодная страсть. — Она опять это делает! Какой наследник сможет устоять?! Клянусь, я вырву тебе клыки и подарю племяннице на шестнадцатилетние!

— Я спускаюсь вниз, — неожиданно заявил Брэд. Его глаза потемнели, зрачки расширились, и он отшвырнул портативную приставку, вставая. Феромоны били по нему со всей силы. Он начинал возбуждаться. В ресторане тоже становилось шумно — между Брайс и Виктором в воздухе скопилось слишком много вампирской химии. Система вентиляции не справлялась.

У меня дрожали руки, и я не осмеливалась дышать глубже, пока не вытолкнула из головы воспоминания об Айви, Кистене и вообще обо всех вампирах-нежити, с кем сталкивалась. Пайк тоже справился с собой, и я почувствовала крошечную искру победы, даже когда Брэд зашагал к лестнице. Брайс была хороша, но я сражалась с куда более сильными. Она не могла удерживать уровень феромонов — и воздух начал очищаться.

— Ты справишься? — жёстко спросил Пайк, направляясь следом за Брэдом. Оставлять его здесь, наверху, было не лучшей идеей, но оставлять внизу — ещё хуже. У живого вампира не было ни самоконтроля, ни памяти… по моей вине.

Я должна это исправить, — подумала я, вытаскивая себя из грани вампирского экстаза, подпитываясь чувством вины.

— Неплохая попытка, Брайс. Возвращайся лет через пятьдесят, — бросила я, опуская взгляд в телефон. Лицо нежити перекосилось от ярости.

«Где ты?» — набрала я Айви, одной рукой удерживая телефон, другой касаясь рукоятки своего вишнёво-красного пейнтбольного пистолета. Он стрелял не пулями, а заклинаниями — старинное оружие ведьм, переделанное под современный калибр. Брайс явно злилась: она выложилась по полной, а мы с Пайком лишь отмахнулись, как от назойливой мухи.

«Она заставила меня надеть украшения», — тут же пришёл ответ. — «Скоро буду.»

Спасибо тебе, Поворот, — подумала я с облегчением, клацнув телефоном по столешнице. Для Констанс украшения были синонимом цивилизованности. Вампирша носила их столько, что могла бы уронить верблюда. У неё девиз был простой: главное — количество, а не качество.

Но Пайк использовал Брэда как предлог, чтобы подойти за спину Брайс, и та, заметив это, сузила глаза, отстукивая коготками по столу резкий, лакированно-кровавый ритм.

— Спокойно. — Я положила пейнтбольный пистолет рядом с телефоном, без слов обозначив угрозу. — Оба. Я не позволю Констанс войти сюда, пока вы грызётесь друг с другом.

Обмен кровью между двумя вампирами-нежитью закончился бы смертью для обоих — ведь в их телах жили разные штаммы вируса, и они начали бы сражаться между собой. Так я потеряла Кистена, и на сердце защемило.