Читаем Режим черной магии онлайн бесплатно

Убрав волосы с глаз, я всматривалась в пергамент, щурилась, выводя как можно тщательнее странные угловатые буквы. Чернила влажно блестели красным — не чернила, а кровь. Моя кровь. Может быть, поэтому я слегка дрожала, выводя неанглийскими буквами неуклюжие имена. Рядом со мной валялась куча испорченных листов. Если и на этот раз не получится идеально, мне снова придется пускать себе кровь. Черное проклятие я творила, прости меня Бог. На кухне у демона. В выходные. Какого дьявола я до этого дошла?

Между кафельным столом и малым очагом стоял Алгалиарепт, сцепив за спиной руки в белых перчатках. Больше всего он был похож на чопорного англичанина из детектива про убийство, и когда он нетерпеливо шевельнулся, я чуть не вздрогнула.

— Это не способствует, — сказала я сухо, и козьи глаза с горизонтальными щелками зрачков расширились в насмешливом изумлении, уставились на меня поверх дымчатых очков. Для чтения они демону не нужны — просто он показушник с головы до ног, от зеленого фрака жатого бархата до кружевных манжет и подобающего английского акцента.

— Начертание должно быть точным, Рэйчел, иначе проклятие не захватит ауру, — ответил он, переводя взгляд на зеленую бутылочку на столе. — Вот уж чего не надо, так это чтобы она тут плавала на свободе.

Я выпрямилась на стуле — спина хрустнула, — потом коснулась кончиком пера пульсирующего пальца и напряглась еще сильнее. Черт побери, я колдунья не черная, а белая, однако не собираюсь отметать магию демонов только потому, что она так называется. Я прочла рецепт, перевела заклинание. Ради получения ингредиентов никого и ничего не убивали, и единственный, кто от проклятия пострадает, так это я. Выйду из этой истории с очередной порцией демонской копоти на душе, но зато у меня будет защита от баньши. После того, как на Новый год одна из них меня чуть не прикончила, я согласна еще на пятнышко, лишь бы это не повторилось. К тому же это может помочь найти способ спасти душу Айви после ее первой смерти. А ради Айви я еще и не тем готова рискнуть.

Но какая-то ощущалась тут неправильность. Ал щурился на бутылку с аурой так, будто чего-то остерегался, и слишком тщательно сегодня воспроизводил акцент. Он был озабочен и старался это скрыть. Не может быть, чтобы из-за такого простого проклятия — это же просто манипуляция аурой, энергией, взятой у какой-то души. По крайней мере так Ал говорил.

Морщась, я всматривалась в инструкции, написанные неразборчивым почерком Ала. Мне хотелось еще раз их пересмотреть, но пристальный взгляд и тихое рычание меня убедили, что это можно сделать потом, закончив переписывание. «Чернила» на пере кончались, и я выдавила из пальца еще крови, чтобы записать имя какого-то бедолаги, что поверил демону… ну вот как я. Не то чтобы я и вправду Алу доверяла, подумала я, еще раз глянув на инструкции.

Колдовская кухня Ала выглядела как интерьер из киношной фэнтези — одна из четырех комнат, которые он сумел себе вернуть после того, как продал все, чтобы сохранить свою демонскую шкуру от тюрьмы, для демонских шкур предназначенной. Серые каменные стены образовывали большой круг, заставленный почти сплошь однотипными библиотечными шкафами со стеклянной дверцей. В этих шкафах за стеклом Ал держал книги и атрибуты лей-линейной магии. Биологические ингредиенты хранились в погребе, куда вела простая дыра в полу. Закопченные балки футах в сорока наверху сходились над ямой центрального очага. Сама яма была круглая и на возвышении, с отдушинами, чтобы холодный воздух с пола поступал в нее простой конвекцией. Когда в ней горел огонь, было так уютно читать, что если меня одолевала усталость, Ал мне разрешал подремать на скамейке — из тех, что стояли вокруг. Рыбка — имя собственное, моя бойцовая рыбка — плавал в своей банке на каминной полке у очага поменьше. Не знаю, зачем я его сюда принесла из дому. Это придумала Айви, а когда настойчивый вампир тебе говорит принести рыбку, ты приносишь рыбку.

Ал прокашлялся, и я вздрогнула — к счастью, успев убрать перо от пергамента. Слава те Господи, успела закончить.

— Хорошо? — спросила я, показывая ему лист, и толстые пальцы в белых перчатках взялись за край, чтобы не размазать.

Он оглядел написанное — я напряглась — и отдал мне.

— Сойдет. Теперь чашу.

Сойдет. Перевод: молодец, Рэйчел, правильно сделано.

Я положила кровавым трудом написанный пергамент рядом с незажженной свечой и зеленой бутылкой ауры, взяла любимый гравировальный резец Ала и глиняную чашу размером с ладонь. Резец был неприятного вида — изогнувшаяся женщина на рукояти смотрелась демонской порнографией. Ал знал, что я этот инструмент терпеть не могу, и настаивал, чтобы я пользовалась именно им.

Серая чаша лежала на моей ладони, на внутренней поверхности выгравированы слова силы. Но среагирует только свеженаписанное имя, которое я как раз вырезаю. Теория гласила, что надо сжечь пергамент и вдохнуть имя человека вместе с воздухом, потом воду выпить из чаши и проглотить его имя с водой. Таким образом будут задействованы все четыре стихии: вода и земля из чаши, воздух и огонь из горящего пергамента. Сверху небо, снизу земля, я посередине. У-тю-тюсеньки, как все правильно.

Освоившись с непривычными символами после долгой возни с пергаментом, я нацарапала имя на небольшом незанятом участке. Достаточно быстро — Ал вздохнул всего два раза. Он взял бутылку с аурой, нахмурился, разглядывая клубящуюся зелень.

— Что там? — спросила я, стараясь скрыть досаду в голосе. Да, я его ученица, но все равно он готов залепить мне пощечину, если я буду слишком много о себе воображать.

Ал наморщил лоб, что меня еще больше встревожило.

— Мне не нравится резонанс этой ауры, — сказал он негромко, прощупывая зажатое в белых пальцах стекло взглядом красных глаз.

Я заерзала в кресле, попытавшись вытянуть ноги.

— И что?

Ал посмотрел на меня поверх очков:

— Это из Тритоновых.

— Тритоновых? С каких пор тебе нужно брать ауру у Тритона? — спросила я.

Безумную демоницу не любит никто, но она по-прежнему королева среди пропащих мальчишек, и она знает все. Когда может припомнить.

— Не твоя забота, — ответил он, и я вздрогнула, смутившись.

Ал потерял почти все в попытках сделать меня фамилиаром. В результате он нашел нечто намного более драгоценное, но все равно оказался банкротом. Я — колдунья, но один обычный (и летальный, как правило) генетический дефект дал мне способность творить магию демонов. На статус Ала, пока я его ученица, никто не покусится, но жизнь у него все равно более чем скромная.

— Я сейчас вылезу и узнаю, кто это был. До того, как мы закончим работу.

Он это произнес с деланной непринужденностью и поставил бутылку со стуком.

Я смотрела на собранные предметы.

— Сейчас? А почему ты не спросил раньше?

— Тогда мне это не казалось важным. — Он выглядел слегка смущенным. — Пирс! — рявкнул он, вызывая фамилиара, спрятавшегося под потолком, скрытым темнотой и пылью. В том же мрачном настроении повернулся ко мне: — Ничего не трогай, пока меня не будет.

— Само собой, — ответила я рассеянно, разглядывая клубящуюся зелень в бутылке. Ему пришлось одалживать ауру у Тритона? Хм… Может, все еще хуже, чем я думала.

— У этой сумасшедшей стервы на все есть причины, хотя она может их не помнить, — сказал Ал, подтягивая рукава на кружевные манжеты. Оглянувшись на расставленные магические аксессуары, он остановился. — Ты пока наполняй чашу. Проверь, чтобы вода покрывала имя. — Он бросил взгляд на изображение разозленного вопящего лица на черном мраморном полу, игравшее роль двери в комнате без дверей. — Гордиан Натэниел Пирс!

Я отодвинулась от стола, а в кухне на этом гротескном лице возник вызванный колдун с закатанными рукавами. На плече у него висело посудное полотенце.

— Мне хотелось бы знать, в чем причина столь тотальной спешки, — сказал гость из начала девятнадцатого века, отбросил со лба волосы и стал опускать рукава. — Только за работу возьмусь, так тебе сразу неймется.

— Замолчи, поганец! — буркнул ему Ал, зная по опыту, что дать ему по морде — это начать драку, в результате которой Пирс окажется без сознания, а в кухне будет разгром, который долго придется убирать. Проще его игнорировать. Ал поймал сообразительного колдуна после первого побега быстрее, чем за час, и очень старался во время моих еженедельных уроков держать нас порознь, пока не понял, что это я склонила Пирса добровольно пойти к Алу в партнеры. В партнеры? Да блин, уж назовем вещи своими именами. В рабство.

Да, я все еще под впечатлением магии Пирса, которая куда как превосходит мою. Его меткие остроты со странным акцентом, нацеленные в Ала, когда демон не слышит, заставляют меня ухмыляться. И я не разглядываю его длинные волнистые волосы, худощавую фигуру, уж тем более крепкую задницу, черт побери! Но когда я его увидела голым под рестораном в Кэрью-Тауэр, пропала та подростковая влюбленность, что я к нему чувствовала. Может быть, дело в его непробиваемой уверенности, или в том, что он никогда не признает, как глубоко сидит в сортирной яме, или просто он слишком искусен в демонской магии, но почему-то та дьяволическая улыбка, что когда-то пронизывала меня искрой, уже не действует.

— Я на секундочку отлучусь, — сказал Ал, застегивая пальто. — Только проверить одну штуку. Правильное проклятие — это хорошо сплетенное проклятие! Пирс, постарайся, чтобы от тебя была польза, и помоги ей разобраться с латынью, пока меня не будет. Она в синтаксисе не сечет.

— Спасибо на добром слове.

— Странно звучит современный жаргон в произношении Ала.

— И не давай ей делать глупости, — добавил Ал, поправляя очки.

— Эй! — воскликнула я, но глаза метнулись к жутковатому гобелену, где фигуры будто шевелятся, пока я не смотрю. В кухне у Ала есть предметы, с которыми лучше не оставаться наедине, и я могла оценить общество. Даже если это общество Пирса.

— Как всемогущий Ал пожелает, — сухо ответил Пирс, чем заработал приподнятую бровь, и демон исчез, по лей-линии пересекая безвременье отсюда и до обиталища Тритона.

Тут же погас свет, но не успела я шевельнуться, как лампы моргнули и зажглись снова — намного ярче, надо сказать, когда Пирс взял чары на себя. Значит, это не было обычное демонское проклятие для освещения.

Одни. Как это… мило.

Он тщательно расправил мокрое посудное полотенце на спинке мягкой скамейки, полукругом охватывающей центральный очаг, а потом со старомодной грацией через всю комнату направился ко мне. Стиснув зубы, я отвернулась и встала так, чтобы между нами оказался стол.

— Какое у нас сегодня заклинание? — спросил он, и я показала на пергамент на столе, сама желая на него посмотреть, но заставляя себя подождать. Волосы Пирса упали на глаза, пока он это рассматривал.

— Sunt qui discessum animi а corpore putent esse mortem. Sunt erras, — сказал он негромко, и когда он поднял взгляд, синие глаза резко выделялись на фоне темных волос. — Ты с душами работаешь?

— С аурами, — поправила я, но на лице его читалось сомнение. Есть такие, кто полагает, будто отбытие души из тела есть смерть. «Они ошибаются», — перевела я молча про себя, потом взяла у Пирса пергамент и положила рядом с бутылкой ауры, чашей и именем, написанным моей кровью. — Уж если своему демону нельзя доверять, кому тогда можно? — спросила я саркастически, собирая в кучу результаты неудачных попыток и убирая их подальше на каминную полку. Но Алу я не доверяла, и меня подмывало снова глянуть на проклятие. Только без Пирса. Он мне пусть поможет разобраться с латынью.

Я продолжала молчать, но мое раздражение росло. Пирс полуприсел на стол, свесив длинную ногу. Он смотрел на меня, и я нервничала, заполняя водой из кувшина исписанную чашу. Простой водой, но с едва заметным запахом жженого янтаря. «Не приходится удивляться, что я прихожу домой с головной болью», — подумала я и скривилась, потому что перелила чашу и вода закапала из нее.

— Я вытру, — предложил Пирс, соскакивая со стола и потянувшись за своим посудным полотенцем.

— Спасибо, я не инвалид, — огрызнулась я, выхватывая у него полотенце и вытирая воду.

Он отодвинулся и встал с обиженным видом перед большим очагом.

— Допускаю, что поставил себя в очень затруднительное положение, Рэйчел, но что я сделал такого, чтобы ты стала со мной так холодна?

Рука, вытирающая воду, стала двигаться медленнее, я со вздохом обернулась. По правде говоря, я сама толком не знала. Я знала только, что ранее привлекавшее меня в нем казалось теперь ребяческим и тоскливым. Он был в определенной степени призраком и согласился стать фамилиаром у Ала, если демон достанет ему тело. Ал быстро запихнул его душу в мертвого колдуна — прежде, чем у тела сердце перестало биться. И то, что я была знакома с тем, кому это тело принадлежало, душевному комфорту тоже не способствовало. Вот не знаю, готова ли я взять тело у другого, чтобы спасти себя. Впрочем, мертвой я тоже никогда не бывала.

Сейчас я смотрела на Пирса, видела беспощадную целеустремленность, то безразличие к будущему, что совершенно законно привело меня под бойкот, и я знала, что не хочу с этим иметь ничего общего. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, не зная, с чего начать. Но при воспоминании о прикосновении Пирса, воспоминании давнем, но до сих пор свежем, меня охватила дрожь. Ал прав — я идиотка.

— Не выйдет, Пирс, — сказала я равнодушно и отвернулась.

Тон у меня был резким, и голос Пирса утратил жизнерадостность.

— Нет, правда, Рэйчел. Что случилось? Я же взялся за эту работу, чтобы быть к тебе ближе.

— В том-то и дело! — воскликнула я, и он заморгал от неожиданности. — Это не работа! — Я размахивала посудным полотенцем. — Это рабство. Ты ему принадлежишь телом и душой, и ты это нарочно сделал! Можно было бы найти другой путь добыть тебе тело. Может, даже твое собственное! Но нет; ты тут же бросился, чем помощи просить, заключать договор с демоном!

Он обошел стол, встал близко, но не касаясь меня.

— Клянусь, что единственный способ снова стать живым — это демонское проклятие, — сказал он, коснувшись собственной груди. — Я знаю, что делаю. Это не навсегда. Когда смогу, убью демонское отродье и буду свободен.

— Убьешь Ала? — выдохнула я, не веря, что он до сих пор думает, будто сможет.

— Я и от него освобожусь, и тело оставлю себе. — Он взял меня за руки, и я поняла, насколько они у меня холодны. — Рэйчел, верь мне. Я знаю, что делаю.

Боже мой, он такой же идиот, как я. Или как я была.

— Ты псих! — воскликнула я, отнимая руки. — Ты думаешь, что из-за своей черной магии или чего там еще ты сильнее, чем есть на самом деле? Ал — он демон, и вряд ли ты понимаешь, что он может. Он с тобой играет!