Читаем Благословенный 3 (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Теперь вы император, Александр Павлович. Хватит ребячиться, ступайте царствовать!

Так... а где деньги? А почему крестьяне бунтуют? Им же волю дали! Землю хотят? Ну, вам не угодишь! Всё кувырком: Бонапарт буянит, Воронцов интригует, Нельсон встаёт на лыжи, Суворов скоморошничает... А ещё все эти заговоры!

Благословенный

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Благословенный

Глава 1

Хаос на площади между Зимним дворцом и Адмиралтейством постепенно рассеялся. Специально отряженная команда измайловцев с унтер-офицерами во главе при свете колеблющегося, рвущегося на ветру пламени факелов метались по площади, собирая раненых преображенцев. Тело своего командира, подполковника Арбенёва, солдаты возложили на ружейные стволы и перенесли в ближайший подъезд Зимнего дворца. Первый батальон преображенцев, только что расстрелянный картечью, рассеялся в сторону Английской улицы; второй батальон сложил оружие, третий в порядке отступил в сторону Невской першпективы.

Меня окружали измайловские и морские офицеры, все взволнованные и будто пьяные ветром великих событий, что во все времена ведёт доблестных мужчин за собою.

— Капитан, — обратился я к Бибикову, — утром первым же делом направьте фельдъегеря к графу Суворову с приказанием ускоренным маршем возвращаться с армией в Россию. Обоих Салтыковых немедленно арестовать; руководство Военной коллегией я временно возлагаю на себя. Пошлите за Самойловым* и Макаровым**, пусть явятся немедленно. От них нужно проведение детального расследования этого заговора. В поддержку им в Тайную экспедицию временно прикомандируем Антона Антоновича Скалона. Также необходимо….

— Ваше величество! — вдруг произнёс кто-то у меня за спиной. Я обернулся.

Это был Волховский, командир третьего батальона Измайловского полка. Выражение его лица в неверном свете факелов невозможно было разобрать, но я почувствовал, как страшно он взволнован.

— Ваше Величество! Государыня императрица 5 минут как скончалась!

— Вот как? — тупо произнес я. В вихре последних событий я и забыл, что Екатерина всё ещё оставалась жива! Не найдя, что по этому поводу сказать, я снял двууголку и перекрестился. Окружающие офицеры, а за ними и солдаты последовали моему примеру. Как часто бывает перед лицом смерти, всё вокруг насторожились и как-то подобрались.

— Да здравствует государь Император Александр Павлович! — вдруг выкрикнул капитан Бибиков.

— Да не на…

— Уррааа! — завопили вокруг, да так рьяно, что мой слабый протест безнадёжно потонул в этом оптимистично-верноподданническом шуме.

Итак, «король умер, да здравствует король», Плохо ещё осознавая, что произошло пять минут назад, я бросился в Юго-Западный ризалит, в покои императрицы.

У входа, среди растерянных вельмож и кавалергардов в до смешного помпезных мундирах мне встретилась небольшая стайка придворных дам.

— Саша!

Наташа, бледная и заплаканная, вырвавшись из этой толпы, бросилась мне на шею. Теперь это было можно.

— Ничего-ничего, всё образуется, — пробормотал я, прижимая её к груди, с тоской наблюдая поверх её головы, как придворные при виде этой сцены сначала каменеют от ужаса, а затем старательно прячут глаза. — Ничего, всё будет хорошо!

— Я слышала выстрелы! Это были пушки, да? Боже, как я счастлива, что ты цел и невредим!

— Всё хорошо, верные войска уже подошли. Похоже, преображенцы и коннгвардейцы участвовали в заговоре, но мы пресекли его! — громко, не столько для Наташи, а скорее для оказавшихся в этот поздний час во дворец вельмож, произнёс я. Окружающие — обер-шталмейстер Нарышкин, гофмаршал Барятинский, обер-казначей Жеребцов и другие, — вся эта придворная камарилья буквально пожирала нас глазами, и, я знал, у каждого в голове в это время работал маленький арифмометр, просчитывающий дальнейшее развитие событий и.

— Разрешите представить — Наталья Александровна Романова, моя супруга! — произнёс я, с наслаждением изучая их изумлённые физиономии.

— Александр Павлович…. Ваше Величество, вы имеете в виду, что…. — растерянно начал Нарышкин.

— Нет, она законная моя супруга пред Богом и людьми, — быстро перебил я, поняв оскорбительный смысл не произнесённой ещё до конца фразы. — Дайте нам пройти!

Держась за руки, мы вошли во внутренние покои Екатерины. Её грузное тело лежало на софе, рядом находились доктор Роджерсон и камердинер Захар; камер-юнгфрау Мария Саввишна тихонько плакала в уголке большой залы.

Я опустился на одно колено, взял ещё тёплую и мягкую руку только почившей Императрицы, прижал её к своему лицу. Только что умерла целая эпоха… Теперь я остался один, — никто более меня не подстрахует и не поддержит, не даст денег на безумные тихоокеанские экспедиции, не поможет избежать ошибок, не прикроет от проблем, о которых я ранее и знать не знал! Мне вдруг стало холодно и страшно от осознания чудовищной тяжести власти и гигантской ответственности, упавшей на мои плечи. Многие годы я думал об этом моменте, готовился к нему, однако же, так и не стал в полной мере готов!

Но жизнь не собирается подстраиваться под наши эмоции, нужно вставать и идти в этот мир, сражаясь с невзгодами, пока хватает сил. Оглядев ещё раз эту, вдруг ставшую мне чужою комнату, будто бы умершую вместе с императрицей, я вышел, оставив Наташу утешать Марию Саввишну. Дела не ждали. К счастью, мне было на кого опереться: за последние годы я подобрал толковых людей и в службе Генерал-Инспектора, и в гвардии, и в Адмиралтействе.

— Капитан Волховский, возьмите плутонг солдат и пойдёмте со мной. Надо расставить караулы и срочно разобрать бумаги.

* * *

Ночь прошла без сна. Измайловцы разбили бивуак прямо на площади перед дворцом, осветив её светом костров. С дворцовой кухни им носили воду, дрова и хлебное вино «для сугреву». Утром на площадь в полном составе подошёл и Семёновский полк, принявший присягу императору Александру Павловичу.

Конногвардейцы отказывались присягать мне до середины следующего дня — настолько их убедили, что следующим императором будет Павел. Однако, когда они узнали о присяге Измайловского и Семёновского полков, о моей женитьбе на Наташе Суворовой, а также назначении Александра Васильевича вице-президентом Военной коллегии, генерал-инспектором кавалерии и пехоты, солдаты и офицеры Конногвардейского полка приняли-таки присягу.

Разбираясь с делами, — выгребая из секретеров бумаги, допрашивая статс-секретарей, принимая первые доклады следственной комиссии — я постоянно ловил себя на совершенно чудовищном противоречии испытываемых чувств. Минуты возбуждения сменялись долгими часами уныния и даже ужаса. Конечно, я внутренне был готов к смерти Екатерины. Где-то в это самое время это всё и должно было случиться… но, однако же, для меня она оказалась сильнейшим эмоциональным потрясением.

— Ты готов, готов, как никто иной. Ты знаешь дела Империи глубже и вернее, чем какой-либо ещё наследник за всю историю России! — твердил я себе, но не находил в этих мантрах никакого успокоения. Днём многочисленные события и заботы отвлекали меня, но ночью просыпались глубоко затаённые страхи. А вдруг я не справлюсь; вдруг мои теории неверны; а ну как своими неловкими деяниями я испорчу, разрушу всё здание российской государственности, много лет воздвигавшееся усилиями сотен поколений? Я не задумывался доселе, как же, в сущности, хорошо находится на позиции второго лица, наследника, обладающего огромными возможностями, но не несущего притом никакой ответственности! Всегда есть кто-то, кто отвечает за результат в целом; а ты спокойненько занимаешься своим делом, и если всё получилось — ты молодец, а нет — так бабушка прикроет твой прокол своими могучими юбками, да и все дела! Да ещё и, как оказалось, я к ней эмоционально привязался — сложно не испытывать симпатий к персоне, каждый день на протяжении многих лет делающей тебе одно только добро… В общем, смерть императрицы я пережил тяжелее, чем предполагал.

Немало драгоценного времени пришлось потратить на устройство похорон. Две недели гроб с забальзамированным телом был выставлен в Овальном зале Таврического дворца, — том самом, где Потёмкин пять лет назад устраивал свой грандиозный праздник. Прощаться с нею приезжали и из Москвы, и из провинции, — казалось, этот поток никогда не иссякнет! Приезжали не только дворяне: допускались лица разного звания, даже из крепостных крестьян, и, хотя этому сословию усопшая не очень-то благоволила, её любили и сожалели о ней даже и в этой среде. Бывшие фрейлины и статс-дамы усопшей поочерёдно дежурили у тела, наблюдая за порядком при поминовении государыни посетителями.

Посреди упомянутой большой бальной залы Таврического дворца воздвигнут был катафалк, а над ним — сень в виде ротонды с приподнятым куполом. Императрица лежала в открытом гробу с золотой короной на голове. Императорская мантия покрывала ее до шеи; крышка от гроба императрицы лежала на столе параллельно катафалку. Вокруг горело шесть больших паникадил; у гроба священник читал Евангелие. За колоннами, на ступенях, стояли разряженные как петухи кавалергарды, печально опершиеся на свои карабины, глядя на многочисленных посетителей. В этом мире действительно было много людей, облагодетельствованных Екатериной: сюда приходили то лакеи, то горничные покойной императрицы, множество приезжих небогатых дворян, мещан и купцов. Они целовали ей руку, иной раз едва могли от нее оторваться… Зрелище было грустное, священное и внушительное: их крики, рыдания и обмороки прерывали по временам торжественное спокойствие, царившее в зале. Все приближенные к императрице боготворили её. Увы, этого нельзя было сказать о её собственном сыне.

* * *

Буквально на следующий день ко мне явился господин Ростопчин. Фёдор Васильевич был ещё молод — ему не исполнилось тридцати. В своё время он сделал выбор в пользу двора цесаревича Павла, а затем и последовал с ним в Гельсингфорс, где исполнял обязанности канцлера королевства Финляндия.

— Разрешите поздравить вас с восшествием на трон, — осторожно и вкрадчиво произнёс он. — Прежде всего, позвольте заверить вас, Ваше Величество, что ваш августейший отец не имеет никакого касательства к тому безумному происшествию, что случилось в день смерти императрицы! Король Павел всецело привержен законным формам передачи власти и не приемлет насильственных действий!

— Конечно-конечно, — любезно проговорил я, лихорадочно пытаясь понять, куда он клонит. Впрочем, долго гадать не пришлось.

— Явившись сюда по воле короля Павла, я имею честь передать его просьбу присутствовать при похоронах почившей в Бозе императрицы! — оповестил меня граф.

Желание Павла присутствовать при похоронах нелюбимой матери меня удивило. Не выкинет ли он какого-нибудь кунштюка? Конечно, оппозиция в виде Салтыковых и Зубовых сейчас разгромлена, но, может быть, я чего-то не знаю?

Но ответил я нечто совсем иное.

— Конечно, пусть приезжают! Я подготовлю пристойное жилище. Это всё?

Ростопчин тут же раскланялся. Как только за ним захлопнулась дверь, я немедленно вызвал Скалона, своего «личного» контрразведчика, и надворного советника Макарова, руководившего Тайной экспедицией сената, в просторечии продолжавшей ещё называться «Тайной канцелярией».

— Господа! В ближайшее время Петербург посетит Павел Петрович с семейством. Необходимо установить самое внимательнее наблюдение за его контактами.

— Александр Павлович, но это в чрезвычайной степени опасно! — возмутился Антон Антонович. — Этот визит может быть использован для…

— Я знаю. Поэтому и предупреждаю вас: надо установить самое тесное наблюдение, завербовать вокруг него решительно всех! Как говорят умные люди, друзей надо держать близко, а врагов — ещё ближе! И обратить внимание на все контакты! Особая надежда тут на вас, Александр Семёнович, — обратился я к Макарову, — ведь ваша агентура многочисленнее, чем у Антона Антоновича. Да, кстати, теперь вы будете главой специального ведомства, назовём его…эээ… «Экспедиция общественной безопасности». Вы изъяты из ведения Сената и подчиняетесь теперь напрямую мне. Штат Экспедиции надо увеличить, кроме Петербурга, надобно будет открыть отделения в Москве, а затем и в других крупных городах***. И, учитывая величину и тяжесть возлагаемых на вас обязанностей, вы получаете чин статского советника!

— Счастлив служить Вашему Величеству! А где нам размещаться с новыми штатами, Ваше Величество? — спросил Макаров, несколько смущённый столь быстрым карьерным ростом.

— Ну, можно поместить вас в Петропавловской крепости. Алексеевский равелин подойдёт? Если надо, сделаем необходимые пристройки. Теперь что касается вас, Антон Антонович: вам надлежит делать то же самое, но в сфере военного ведомства и на флоте. Теперь в каждом полку, в каждом порту и на каждой эскадре у вас будет свой человек, ведающий безопасностью — выявляющий шпионов, наблюдающий за сохранением секретности, изучающий настроения офицеров и нижних чинов.

— Таких надобно ещё найти и обучить! — резонно заметил Скалон.

— Да, но вы уже имеете некоторый опыт в деле выявления мятежников — так начинайте обучение. В течении недели представьте мне штатное расписание и смету расходов, и займёмся делом!

* * *

Наконец, восемнадцатого декабря были устроены похороны. В назначенный день поутру у Таврического дворца было столпотворение: приехали Павел Петрович с супругой и дочерьми, пришли и посланники чужестранных дворов, и множество народа самого разного рода и звания.

— Поздравляю, теперь вы можете царствовать! — такими саркастическими словами встретила меня маман, когда семейство старших Романовых нашло меня в обширном дворцовом парке.