Читаем Битва за Клин онлайн бесплатно

© Карасев В. 2020

© ООО «Яуза-каталог», 2020

В период битвы за Москву бои за Клин стали одной из составляющих Клинско-Солнечногорской оборонительной и наступательной операций.

В ходе первой из них противник на своем левом фланге планировал обход Москвы с севера, и даже наступление в сторону Ярославля. Для решения этих задач северное крыло немцев должно было продвигаться на восток между Сенежским озером и Волжским водохранилищем. Город Клин, расположенный на Ленинградском шоссе примерно на половине пути от Москвы до Калинина, оказался в центре полосы наступления этой группировки врага. Его взятие открывало операционное направление Клин, Дмитров, Загорск и было первоначальным условием для успеха дальнейших операций. Второй раз Клин оказался в фокусе внимания противников уже в ходе советского контрнаступления. В силу сложившейся конфигурации фронта своевременное овладение этим городом и его прочное удержание ставило северную группировку немцев на грань катастрофы.

Впервые о ходе боев за Клин как при обороне, так и при наступлении рассказано в книге, изданной еще в 1943 г. Она предназначалась для узкого круга лиц и только относительно недавно стала известна широкой публике под названием «Битва за Москву. Версия из Генштаба»[1]. В книге описан огромный массив событий, происходивших под Москвой зимой 1941–42 гг., и, естественно, объем сведений относительно интересующего нас участка фронта здесь достаточно мал.

В 1964 г. появилось исследование под редакцией бывшего начальника штаба Западного фронта В. Д. Соколовского. Нельзя сказать, что оно добавило много подробностей к описанию хода боевых действий. Однако несомненным достоинством этого труда являются вкладки, содержащие большие и подробные цветные карты. Они во многом восполняют отсутствие в тексте тех или иных подробностей обстановки. И они же показывают, что часть «белых пятен» так и остались таковыми спустя четверть века после ушедших событий.

В двух упомянутых исследованиях следует отметить один общий момент. Он касается завязки боев на самых дальних подступах к городу. В труде Б. М. Шапошникова глава «Бои 16‐й и 5‐й армий на Волоколамском и Истринском направлении 16–17 ноября» занимает пять страниц текста[2]. Из них две посвящены бою у разъезда Дубосеково и три описывают действия двух армий. При этом около страницы посвящено контрудару 16‐й армии, в котором участвовало несколько дивизий, на каждую из них приходится по нескольку строк. Итого по небольшому абзацу на дивизию, и две страницы на один взвод! Примерно такое же соотношение материалов, касающихся далеко не равнозначных событий, сохраняется и в книге под редакцией В. Д. Соколовского.

Кроме того, для авторов этих исследований характерно слабое знакомство со сведениями из стана противника. Вернее, речь идет о практически полном отсутствии таких сведений. Этот недостаток устранен в недавно вышедшей книге А. В. Исаева «Чудо под Москвой»[3]. Как и работы Б. М. Шапошникова и В. Д. Соколовского, эта книга описывает события, развернувшиеся на большом пространстве в течение довольно продолжительного времени. В отличие от предшественников автор ограничился рассмотрением только оборонительного периода битвы за Москву, что позволило ему более подробно описать оборонительные бои на дальних подступах к Клину. Однако при этом произошел перекос в сторону исследования действий нашей 16‐й армии и противостоявшего ей V-го армейского корпуса немцев. Действиям 30‐й армии уделено очень мало внимания. Едва упомянут контрудар 16‐й армии в районе Волоколамска в самом начале немецкого наступления, имевший большие, в основном негативные последствия, во многом определившие неудачный исход оборонительных боев за Клин. Также «за кадром» остались действия противников южнее Московского моря, да и собственно операции, развернувшиеся севернее города.

В противоположность работе А. В. Исаева в моей книге «Яхромский мост» кратко описан ход операции по освобождению Клина, но практически не рассказано об оборонительном периоде. Отдельные эпизоды операций по освобождению Клина затронуты в книгах «Рогачевский узел»[4] (действия левофланговой группы 30‐й армии) и «Дмитровский рубеж»[5] (участие 1‐й ударной армии в боях за город).

Некоторые эпизоды боев за Клин освещены с разной степенью полноты в сборнике «Клин, опаленный войной»[6]. Это, например, действия 107‐й мотострелковой дивизии или бойцов ОМСБОНа.

Театр военных действий. Северо-запад Подмосковья

Боям за освобождение Клина отведено значительное место в книге П. В. Пустырева, посвященной 365‐й стрелковой дивизии, которая сыграла значительную роль в начале контрнаступления под Москвой[7].

Мемуарная литература до сих пор служит для широкого круга читателей главным источником сведений по данной проблеме. Перечень воспоминаний участников событий довольно обширен[8]. Он включает в себя труды командующих 16‐й и 30‐й армий К. К. Рокоссовского и Д. Д. Лелюшенко, а также командиров более низкого ранга. Записал воспоминания бывший начальник штаба 30‐й армии Г. И. Хетагуров, который в самый активный период наступательных боев командовал левофланговой группой войск. Имеются книги командира 8‐й танковой бригады П. А. Ротмистрова, командира танкового полка бригады А. В. Егорова, и еще одного танкиста – Г. П. Артемьева, который воевал в 58‐й танковой дивизии, сыгравшей большую роль в обороне Клина, но оставившей мало следов в архивных делах. Интересны воспоминания политработника 24‐й кавалерийской дивизии А. И. Премилова. Оставили воспоминания подчиненные К. К. Рокоссовского А. А. Лобачев и В. И. Казаков.

Для историков же при описании тех или иных событий приоритетными являются сведения из документов, а мемуары в силу специфики этого рода литературы рассматриваются в последнюю очередь. Однако широкому кругу читателей известны прежде всего воспоминания упомянутых военачальников. И мы продолжаем смотреть на эти события глазами того же Д. Д. Лелюшенко. Та часть его мемуаров, которая касается боев за освобождение Клина, выдержана преимущественно в бравурных тонах. Автор, конечно, прав, когда говорит об этих событиях как о «заре Победы». Значение победы под Москвой огромно. И, естественно, все события, которые объединяются словами «Битва за Москву», имеют соответствующее значение. Однако за достигнутым успехом скрываются большие жертвы, которые были принесены в боях за тот же Клин. И после чтения этих мемуаров остается, в общем‐то, непонятным, почему затянулась борьба за город. Это обусловлено тем, что в тени рассказа Лелюшенко остались локальные неудачи, которые имели место в течение всей операции по освобождению города.

В целом нельзя сказать, что существует работа, где подробно описан ход боев за Клин, как в период обороны, так и в период наступления. Предлагаемая книга призвана восполнить этот пробел. При работе над ней привлечены документы как отечественных, так и зарубежных архивов, а также труды военных историков и мемуарная литература.

Для удобства сопоставления данных отечественных и немецких источников при цитировании последних берлинское время везде исправлено на московское. Также при обращении к немецким документам используются те названия населенных пунктов, которые присутствовали на картах Генштаба Красной армии. Сами немцы широко использовали еще дореволюционные карты. К 40‐м годам многие названия изменилась и, например, вместо Дмитровского Погоста появилось Воздвиженское. Поэтому, чтобы не вносить лишней путаницы при цитировании немецких документов, название либо сразу заменяется на то, что существовало в 1941 г., либо приводятся оба варианта наименований.

15 ноября атакой против 30‐й армии севернее и южнее Волжского водохранилища противник приступил, как ему казалось, к завершающему этапу операции по захвату Москвы.

На следующий день к этому наступлению южнее должны были подключиться основные силы LVI-го армейского корпуса 3‐й танковой группы. Еще южнее постепенно переходили к активным действиям дивизии V-го армейского корпуса, а также другие соединения 4‐й танковой группы немцев.

В немецкие планы был заложен разновременный переход в наступление. Поэтому на правой оконечности северного фланга Западного фронта 15 ноября царило относительное спокойствие. Относительное, поскольку бои разного масштаба происходили все время.

В частности, в этот же день противник проявил активность на стыке 1075‐го стрелкового полка 316‐й стрелковой дивизии генерала Панфилова и 43‐го кавалерийского полка кавалерийской группы Доватора. Бои развернулись в окрестностях деревень Шитьково, Ширяево, Морозово и Иванцево.

Заняв Шитьково, немецкие танки, поддержанные пехотой, к 11.00 повели наступление на Морозово. К 14.00 они уже двигались к Ширяево (примерно в 2 км восточнее разъезда Дубосеково). В результате этих действий 43‐й кавалерийский полк отошел, и связь с ним была потеряна. 5‐я рота 1075‐го стрелкового полка заняла окопы. На ее усиление командир 3‐го батальона передал два противотанковых ружья. Командир полка Илья Васильевич Капров на этом этапе боя пришел к выводу, что противник пытается прорваться в тыл его полка[9].

После 14.00 немецкие танки сильным орудийным и пулеметным огнем принудили 5‐ю роту оставить Ширяево. 29 бойцов 5‐й роты со станковым пулеметом присоединились к 43‐му кавалерийскому полку и отошли с ним в Иванцево. В Ширяево вошли шесть танков, и в 16.00 минометным огнем было обстреляно Петелино. В ходе боя огнем противотанковых ружей был подбит один танк, который противник отбуксировал в Морозово. Вскоре туда же ушли и остальные машины. В 17.00 Ширяево было вновь занято остатками 5‐й роты, группой автоматчиков и истребительным отрядом полка. Была восстановлена связь с 43‐м кавалерийским полком, который занимал Иванцево. К концу дня в тыловой район 1075‐го полка, в Горюны, прибыл 1‐й батальон 1073‐го полка. С ним также было налажено взаимодействие. За день полк Капрова потерял шесть человек убитыми и девять ранеными[10].

Немцы явно не упорствовали в своих попытках наступать и, более того, не стали закреплять за собой завоеванную территорию. Поэтому командир 1075‐го стрелкового полка теперь расценивал произошедшие как разведку боем, которую вели силы 2‐й танковой дивизии. Логично было предположить, что скоро могут последовать и более решительные действия врага. Поэтому он попросил усилить его участок противотанковыми средствами. Однако на исходе суток Капров подписал приказ, в котором речь шла совсем не об обороне. Полк готовился поддержать огнем наступление кавалерийской группы Доватора, а затем и сам наступать на южную окраину Волоколамска[11].

Той же ночью, западнее, оборонявшийся на правом фланге 16‐й армии курсантский полк силами своих саперов начал проделывать проходы в минных полях перед передним краем. Подчиненные начальника инженерной службы курсантского полка капитана П. С. Петренко[12] работали под огнем противника, извлекая заметенные снегом и вмерзшие в грунт мины. Всего под его руководством было снято 720 мин. На долю группы младшего сержанта Д. В. Борисова[13] пришлось 430 мин. В ходе этих работ отличились также младший лейтенант С. Н. Решетняк[14], политрук Н. И. Лясников[15] и красноармеец П. В. Моисеенко[16].

Чем были вызваны эти действия и какое отношение они имели к боям за Клин? Для ответа на этот вопрос надо рассмотреть планы противников.

Сначала обратимся к планам нашего командования. Наступление врага совпало по времени с началом контрудара 16‐й армии, который был организован, согласно свидетельству Г. К. Жукова, по прямому требованию Ставки и лично И. В. Сталина. Об этом мы знаем, прежде всего, из мемуаров командующего Западным фронтом.

«В начале ноября у меня состоялся не совсем приятный разговор по телефону с Верховным». Его суть состояла в том, что, по мнению Шапошникова и Сталина нужно было «сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой – из района Серпухова во фланг 4‐й армии немцев». Возражения командующего фронтом не были приняты во внимание: «Вопрос о контрударах считайте решенным. План сообщите сегодня вечером, – недовольно отрезал И. В. Сталин… Однако эти контрудары, где главным образом действовала конница, не дали тех положительных результатов, которых ожидал Верховный. Враг был достаточно силен, а его наступательный пыл еще не охладел. Только в районе Алексина нам удалось добиться значительных результатов: части 4‐й армии противника здесь понесли большие потери и не смогли принять участия в общем наступлении на Москву»[17].

Следовательно, на одном из двух направлений успех все же был достигнут, и эта идея Верховного командования была не столь уж плоха. Однако мемуаристы ее порицают в целом, говоря, однако, только втором контрударе. Помимо Г. К. Жукова об этом можно прочитать у К. К. Рокоссовского: «Как и следовало ожидать, частный контрудар принес мало пользы»[18]. Но все‐таки какие‐то ожидания у командующего 16‐й армии были:

«Командарм, побывавший накануне в штабе фронта, привез вечером 14 ноября директиву: «Нанести удар волоколамской группировке противника во фланг и тыл». Перед 16‐й армией теперь стояла задача вернуть Волоколамск.

– Серьезно говоря, мы наступать, конечно, не можем, – говорил командарм. – В штабе фронта это прекрасно понимают. Однако держаться нужно любыми средствами, пока готовятся оперативно-стратегические резервы. В этом смысл контрудара на Волоколамск. Где бы ни готовил противник наступление, ему все равно придется оттянуть силы на нас»[19].

Командир 1075-го сп 316-й сд Капров.