Читаем Билли Кид и перестройка онлайн бесплатно

1994 год

— Так, все на сегодня, а то мне к Осипову к двенадцати. Давайте, по местам, — шеф встал из-за стола, заканчивая совещание. Стулья задвигались, я с трудом вернулся в реальность и убрал руку с Юлькиного колена. Ее глаза постепенно тоже стали осмысленными, а лёгкая блаженная улыбка сменилась на сосредоточенное выражение лица. Правильно, хоть ты и дочь шефа, но в данный момент ты член штаба выборов, как и все здесь присутствующие, включая меня.

— Андрей Петрович, я тогда прямо сейчас на радио, да? — Жанна, наша пиар-богиня, любит продемонстрировать ретивость. Надеется на высокий пост после победы. Ну-ну.

— Да, давай.

Шеф двинулся к выходу, поглаживая усы, за ним поспешил Васька, охранник, следом нестройной толпой потянулись все прочие. Я пропустил вперёд всех, кроме Юльки, рассчитывая ещё разок тайком коснуться какого-нибудь участка ее тела или молниеносно чмокнуть в ухо. Шеф пока не в курсе нашего безумия, надо соблюдать секретность.

Совещание проходило, как всегда по понедельникам, в собственном загородном особняке шефа, поэтому до города надо было ещё ехать. Меня ждали наши «спонсоры» — Кабан и Борзый, с ними предстояло обсудить взносы ближайшего месяца. Меня, как бывшего «афганца», давно определили на позицию ответственного за бюджет, сочтя, что я найду общий язык с братвой. И я его действительно нашел — за последние пару лет мы уже и так не раз пересекались на рынках и в спортивных клубах. Я уже теперь иногда думал, что наше афганское сообщество, вдохновленное переменами в стране и начинавшее с борьбы за справедливость, само постепенно превратилось в одну из бандитских группировок. И это было только частью моего общего разочарования.

Я в последний раз украдкой стиснул локоть Юльки, которая направлялась к папочкину «мерсу», и повернул к своей машине, припаркованной тут же рядом.

И в этот момент я заметил краем глаза что-то необычное. Напротив «мерса» в некотором отдалении стояла замызганная «девятка» с включенным двигателем: из трубы шел дымок. Откуда тут «девятка»? Тут на других машинах ездят. Пока я тупо недоумевал по этому поводу, в «девятке» вдруг поехали вниз оба боковых стекла, и я внезапно понял, что сейчас произойдет.

Секунды остановились. Как в замедленном кино, в окнах «девятки» показались два ствола, а мой мозг дал команду телу бежать к «мерсу». Увы, тело мое двигалось слишком медленно — я преодолел только половину из двадцати метров, которые отделяли меня от шефа, Юльки и Васьки, когда стволы плюнули прерывистым огнем. Все трое рухнули, как подкошенные, а я почувствовал сильный удар в бедро и что-то, резанувшее по лбу. Я понял, что это: я ещё не забыл, что такое ранения. Я оказался на земле и, закрыв голову рукой, пытался доползти до упавших. В этот момент стрельба прекратилась, я услышал взревевший мотор и визг колес, а затем неразборчивые крики вокруг. Через несколько секунд я дополз до упавших — шеф лежал неподвижной грудой, под ним расплывалось лужа. Васька со стонами пытался подняться и дотянуться до своей кобуры, а Юлька, моя Юлька, тоже лежала без движения, навзничь, темные волосы рассыпались по асфальту, на светлой блузке расплывалось несколько темных пятен. Я понял, что я опять на войне. Кровь заливала глаза. Я попытался, не поднимаясь с земли, нащупать ее пульс, но никак не мог дотянуться ни до ее шеи, ни до руки. В голове моей стали вспыхивать красные огни, и я провалился в темноту.

***

— Тошка, ну что ты решил? Долго еще там будешь сидеть? Когда на визу документы подашь?

— Да скоро, скоро… Не наседай.

— Давай уже, хватит тянуть. Тебя там уже ничего не держит.

— Ладно, на неделе подам.

— Как нога?

— Да ничего вроде, особо не беспокоит уже.

— Давай, не тяни. Счастливо.

Я положил трубку. Сашка, мой старший брат, с которым мы были в Афгане, звонил чуть ли не каждую неделю и уговаривал валить. Сам он уехал еще несколько месяцев назад — в Штаты по туристской визе — и там подал заявление на смену статуса.

После гибели Андрея Максимова, который пытался пройти в областную Думу, и Юльки, его дочери, по совместительству моей горячей возлюбленной, прошло примерно полгода. Меня действительно уже ничего не держит в стране. Надо завтра собрать все бумаги и пробиваться в посольство.

***

Вернувшись с Сашкой из Афгана три года назад и уволившись из армии, мы с головой окунулись в кооперативы и кое-чего добились. Пытаясь разобраться в окружающей неразберихе, мы поддерживали тех, кто «боролся за демократию». Мы не желали возврата к советским временам и приветствовали все новое. Год назад мы пересеклись с Андреем Петровичем Максимовым, бывшим профессором, и он позвал меня и Сашку к себе в фирму. Видимо, счел, что толковые ребята с хорошим образованием и с боевым опытом ему пригодятся. Максимов ушел в зарабатывание раньше нас — он рассказывал нам, что еще в середине 80-х он начал проводить научные договора через народившихся обнальщиков — и к моменту нашей встречи уже сколотил немалый капиталец.

А еще через пару месяцев он решил окунуться в политику и выбираться в Облдуму. Мы с Сашкой оказались в его штабе и принялись за работу с вдохновением, наивно полагая, что у нашей команды скоро будет возможность всерьез бороться за справедливое устройство нового общества.

Однако через некоторое время наши розовые очки начали тускнеть. Красивые лозунги оказались прикрытием борьбы за власть и деньги, и использовались для вербовки наивного электората — молодых и не очень людей, которые, как и мы, «хотели перемен», свободы зарабатывать, путешествовать, высказываться… ну в общем, вы понимаете.

Фактически — что «демократы», что «коммунисты», что прочие, действовали одинаково — интриговали, подкупали, объединялись в группы и союзы, а иногда и физически устраняли неугодных, ради одного и того же — власти и денег. На высокие цели и на идеи они забили, однако не забывали их декларировать с трибун.

Сашка начал понимать все это раньше меня. Однажды он объявил, что уходит от Максимова, а чуть позже сообщил мне, что собрался свалить. В Израиль, или Штаты, или куда получится.

И свалил.

А у меня к тому моменту вдруг закрутилось с Юлей, дочкой Максимова. Стройная миловидная брюнетка с большими умными глазами покорила меня ироничной улыбкой и тем, что, по-видимому, я ей тоже понравился. Как-то все совпало — ей двадцать пять, мне тридцать, она симпатичная, да и я вроде ничего, все классно в постели и есть о чем поговорить вне ее. Так что мой «служебный» роман, о котором мы пока старались не распространяться, оттеснил мои прочие заботы, и я только отмахивался от Сашки, когда он звал меня с собой.

Но потом все рухнуло.

В самом деле, чего я тут болтаюсь? Из коммерции ушел, в бандиты не хочу, в политику больше не верю. Вокруг черт-те что творится — одни стреляют, другие богатеют, третьи, наоборот, все теряют.

Сашка прав. Как в том анекдоте — надо ехать, хоть тушкой, хоть чучелом. Пора.

***

— Ну как твой стейк?

— Отличный, мне понравилось. Как они такой толстый кусок мяса жарят?

— Тут это искусство хорошо развито, американцы любят стейки.

— И вообще мне тут нравится. Прикольный ресторанчик.

Мы с Сашкой сидим в ресторане под названием «Роудхауз» в городке Самнер, штат Нью-Мексико. Сашка уже полгода как работает водителем грузовика, ухитрившись получить коммерческие права и неофициально устроиться. Официально пока не может, нет разрешения на работу. Он стал брать меня в напарники, хотя надолго за руль пока не пускает. Мы катаемся по стране из конца в конец, сегодня вот занесло в Самнер, остановились в мотеле и зашли поужинать. Спустя три месяца после приезда я уже более-менее втянулся в местную жизнь. С английским у нас обоих неплохо, еще с училища.

Мне и в самом деле нравится тут в ресторанчике. Полно народу, все болтают между собой, ровный гул голосов, музыка фоном, никаких пьяных — люди просто пришли поужинать. Народ на вид простой, и мы с Сашкой вполне вливаемся в толпу — оба небритые, в бейсболках и джинсах. Стены ресторанчика завешаны всякой веселой ерундой — старыми фотками городка и разнообразным хламом — автомобильными номерами, старыми вывесками, велосипедами и даже авиационными пропеллерами. Над нашим столом большое фото какого-то ковбоя с винчестером и кольтом, подпись «1880».

Я таскаю с собой фотоаппарат — многое мне все еще в этой стране в диковинку. Надо пофоткать ресторан, делаю несколько кадров.

— Нравится у нас?

Пробегающий мимо официант одаривает меня лучезарной улыбкой. Люди тут приветливые.

— Да, еда вкусная, и атмосфера приятная! — я вполне искренен. — А что это за ковбой над нашим столом?

— Это Билли Кид, знаменитый бандит. Осторожнее со вспышкой, у нас тут какое-то странное место.

— В каком смысле?

— Не знаю, лучше снимайте без вспышки.

Официант убегает.

— Сань, чего это он? Почему без вспышки?

— Не знаю. Не обращай внимания.

Я решил сделать снимок постера с ковбоем. Ну, без вспышки-то не получится. Ладно, один кадр, и хорош. Что у них за странные правила тут… Я навел резкость и нажал на спуск.

Вспышка ударила по глазам, я вдруг потерял равновесие и почувствовал, что куда-то лечу. В глазах у меня потемнело, и через несколько секунд какого-то странного полета я грохнулся на горизонтальную поверхность. В ушах шумело, в глазах по-прежнему темнота. Что за фигня? Я осторожно ощупал поверхность, на которой лежал. Доски, довольно грубо обструганные. Я упал на пол в ресторане? Но почему темно?

— Эй, Тони, поднимайся, хватить дрыхнуть. Надо решать, что делать.

Это мне? Английский, с характерным акцентом, но я все хорошо понимаю. Кто это?

Я осторожно приподнялся на руках и потом сел. Я нахожусь в каком-то доме, тут в самом деле темно, сижу на полу. Это не ресторан. Как я сюда попал? Поодаль за столом горит тусклый свет. За столом сидят несколько человек, я вижу только их спины и головы, силуэтом. На них странные шляпы.

— Эй, Чарли… Фрэнк… Джим… вставайте. Надо что-то решать.

Я встал на ноги и обнаружил на себе какую-то странную одежду — огромные кожаные штаны на широком ремне, а на боку… что это? кобура? Да, в ней огромный револьвер. Я таких никогда не видел. Кольт?

— Мистер Максвелл, мисс Джулия… я всех разбудил. Надо что-то решать. Нас отсюда не выпустят просто так.

Тот же голос. Я подошел к столу. Тут собралось человек десять или даже больше, кто-то сидит, кто-то стоит. Один из сидящих поднялся с места, стало видно его лицо с огромными усами. Я заметил, что рядом с ним сидит женщина, а может быть, девушка. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, хотя ее одежда была столь же странной, как и у всех прочих.

— Окей, господа. Их слишком много, плюс еще солдаты из форта Стентон. Нам их не победить, к сожалению. Надо уносить ноги. А потом мы вернемся и расквитаемся. Билли, что будем делать?

Билли? Куда я попал?

С другого стула встал молодой человек невысокого роста, с чуть плутоватой ухмылкой, и я вдруг узнал в нем ковбоя с постера! Я попал в 1880 год? Что за бред! Видимо, я сплю. Это сон.

— Сэр, я думаю, нам надо разделиться на группы и выскочить из разных окон. Лошади привязаны снаружи, если нам удастся до них добраться, мы сможем ускакать.

— Эй, Билли Кид, ты лучший среди регуляторов, но твой план мне не нравится, — eще один человек вступил в дискуссию. — Надо сдаваться. Авось потом выкрутимся.

— Чарли, не выкрутимся. Меня точно вздернут, припаяют пять или шесть убийств. Долан и Мерфи не простят нас. А так есть шанс.

Наступило молчание. Через несколько секунд его нарушил человек с усами.

— Делимся на группы. Билли, ты с мной и Джулией. Тони, ты тоже. Остальные как хотите. Как будете готовы, скажете, я дам сигнал. Мы к этому окну, — и он знаком показал ковбою с постера и мне, куда подойти. Ну и дела.

— Папа… они убьют нас… — девушка уткнулась лицом в грудь усатому.

В этот момент снаружи раздался крик:

— Эй, Энди Максвелл! Выходи со всей свей бандой! Мы тебя не тронем! Но ты должен предстать перед правосудием!

Усатый злобно ухмыльнулся и пробурчал себе под нос:

— Перед правосудием? Да у вас все правосудие куплено, фак ю! Губернатор куплен, прокурор куплен… контракты на мясо только вам, сволочи. Вас тут все ненавидят, а вам плевать! Но ничего, мы еще вернемся. Мы эту систему поломаем… перестроим. Да, будет перестройка. Все будет по справедливости.

Тем временем вся компания разделилась на три группы, столпившиеся каждая у своего окна. Я стоял рядом с Энди, Джулией и Билли. Это сон, поэтому ничего страшного со мной не случится.

— Мы готовы, — раздались нестройные голоса.

— Отлично, — пробурчал усатый. — Билли, командуй.

— Да, сэр. Внимание! На счет «три»! Выскакиваем и палим что есть мочи! Лошади за углом. Раз… два… три!

Раздался звон разбитого стекла, потом выстрелы и крики. Билли ловко выскочил в окно, на ходу стреляя в темноту из винчестера, за ним усатый и Джулия, за ними я, тоже выхватив кольт из кобуры и паля в сторону кричавшего снаружи. Оттуда тоже грохотало, и пули свистели где-то совсем рядом. Я снова на войне? Мы бежали в темноте, спотыкаясь о неровности, куда-то вслед за Билли. Усатый вдруг охнул, споткнулся и рухнул на землю.

— Папа! — Джулия остановилась и бросилась к усатому. Тот не шевелился. Я упал на колени и попытался нащупать пульс. Безрезультатно.

— Тони! Что, что? — она обращается ко мне! Этот голос… я знаю его, я его слышал, в прошлой жизни.

— Джулия, мы ему уже не поможем. Но еще есть шанс спастись нам. Побежали! Лошади за углом, мы ускользнем от них!

— Мисс Джулия, Тони прав, скорее! Бежим! — Билли поддержал меня. Я схватил ее за руку, и мы втроем бросились за угол. Крики нападавших были уже совсем близко, и пули все так же вжикали где-то совсем рядом.

Вот и лошади, тут их много, тут же еще несколько человек, выскочивших из других окон. Крики, ржание, стук копыт. Я быстро отвязал ближайшую лошадь и протянул руку Джулии. Она оперлась на нее, чтобы вскочить в седло, и вдруг повернулась к мне и впилась губами в мои губы, крепко обняв второй рукой. Ох… Юлька, это ведь ты? Ты жива? Ну и сон! Она оторвалась от меня, ловко вскочила на лошадь, я мгновенно отвязал соседнюю и тоже взлетел в седло — откуда у меня это умение?

— Тони, мисс Джулия! Давайте за мной! — Билли уже тоже в седле, он пришпоривает своего коня, тот взмывает на дыбы, но в этот момент какой-то человек из нападавших, подскочив к Джулии, хватает ее за ногу и целится в нее из своего кольта. Выстрел — и тот, схватившись за грудь, падает. Билли возвращает свой винчестер себе за спину, и мы, все трое, улетаем в темноту.

***

— Давай, Тони, Джулия, заходите. Тут, в Самнере, многие за нас, выдать не должны, но лучше не шуметь.