Читаем Бездушный онлайн бесплатно

Мария

— Вы нам не подходите. Хорошего дня вам... — мужчина снова забывает мое имя, заглядывая в резюме. — Мария.

Аллилуйя, вспомнил. Сжимаю губы, чтобы не высказаться вслух.

— Позвольте узнать причину отказа? Почему я не гожусь в няни вашему ребёнку? Вы же даже не взглянули на моё резюме и ничего у меня не спросили, — возмущённо выдаю. А мужчина, к которому я пришла устраиваться на работу, равнодушно смотрит в окно своего кабинета. Кажется, что он вообще меня не слышит и не видит.

— Сколько вам лет? — спрашивает меня, продолжая смотреть в окно. Мужчина, может, и симпатичный, но сейчас выглядит очень усталым, словно на нем пахали недели три. Глаза у него необычные, почти синие. Это первое, на что я обратила внимание. Только они тоже бездушные, словно там нет ничего настоящего.

— Сколько мне лет и всё остальное написано в моём резюме. Может, вы взглянете уже на него и будете объективны?

Мне бы прикусить язык. Не так разговаривают с работодателем. Но ничего не могу с собой поделать. Меня задевает его высокомерие. Как говорила мама, у меня обостренное чувство справедливости. Да и работа эта как никогда мне нужна и в данный момент очень подходит. Она решила бы почти все мои трудности. В кошельке остались копейки. Еще сутки, и придется ночевать на вокзале. Я бездарна, талантами не блещу, да и выгляжу пока прилично – на паперти не подадут.

— Мне не нужно смотреть в ваше резюме...

Снова забывает мое имя. Нет, не забывает. Уже, видимо, издевается. Гад.

— Мария! — раздраженно напоминаю ему. Да, на скромную няню для малыша я уже явно не тяну в его глазах. Слишком вспыльчивая. Но этот высокомерный гад сам виноват.

— Да, Мария. Мне не нужно смотреть в резюме, чтобы понимать, что вы мне не подходите, — наконец переводит на меня свои ледяные синие глаза и давит взглядом. — Всего вам хорошего, — указывает на дверь кабинета.

В каком бы плачевном и безвыходном положении я ни была, унижаться не буду. Нервно хватаю свой рюкзак, куртку, резюме и направляюсь на выход. Всё равно я не сработалась бы с таким тяжёлым человеком.

Дохожу до двери, хватаюсь за ручку, но замираю.

А что это я, собственно, просто так ухожу?

Нет, пусть объяснится, почему я негодная.

Разворачиваюсь. Мужчина вопросительно приподнимает брови и смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Нет, просто интересно, чем я не угодила? Потрудитесь объяснить... — требую я. — Извините, не запомнила вашего имени.

Всё я запомнила. Этого гада зовут Роберт Станиславович. Но я тоже делаю вид, что мне на него плевать.

— Не утруждайтесь, не запоминайте мое имя, оно вам не понадобится.

Сжимаю губы, втягивая воздух носом. Хочется подойти и треснуть этого гада сумкой. Возомнил себя невесть кем.

— Но присядьте, я объясню, — холодно усмехается. Больше оскаливается, смотря на меня снисходительно.

Сажусь назад в кресло, засовываю резюме в рюкзак, сминая бумажку, и тоже вопросительно выгибаю бровь.

— Вам, Мария, — о, гляди-ка, вспомнил мое имя, — всего двадцать три года, — надо же, все-таки заглянул в резюме.

— И? При чем здесь мой возраст? Ищете старушку? Так она физически не сможет двадцать четыре на семь следить за маленьким ребёнком. Дети, знаете ли, в этом возрасте непоседы, — парирую я.

— Вы замужем? — игнорирует мой комментарий, постукивая пальцами по столу.

— Какое это имеет отношение?

— Вы замужем? — раздражённо давит голосом.

— Нет, не замужем. Никто не будет занимать мое время. Не уйду неожиданно в декрет, если вы об этом, — уверенно отвечаю я. А гад усмехается.

— Вот. Вы молоды и красивы, Машенька.

Распахиваю глаза. Вроде бы и комплимент, но тон у мужчины ироничный. Машенька... Не позволяла я ему так меня называть.

— Вам нужно устраивать свою личную жизнь, у вас в голове немного другие ценности. Я же требую круглосуточное наблюдение за моим сыном. Выходные даю всего раз в неделю: сегодня вы свободны, а завтра – нет. При всем уважении к вашему медицинскому образованию, но нет, не хочу травмировать сына частой сменой няни.

— То есть вы только что назвали меня легкомысленной? — немного подаюсь вперед от такой наглости.

— Я просто озвучил очевидные вещи. И ваша импульсивность сейчас не добавляет вам плюсов. Это первое.

— Это не все мои недостатки? И что же еще во мне не так? — уже откровенно язвлю. Больше от отчаяния. Понятно, что меня уже не допустят до работы в этом доме.

— У вас совершенно нет опыта работы с детьми. Вы даже не представляете себе, насколько это тяжёлый труд. Двадцать четыре на семь уделять всё своё время маленькому, чужому для вас ребёнку. Уверен, вы не знаете ни одной методики.

— Во-первых, небольшой опыт у меня есть. Но вы не пожелали заглянуть в мое резюме, — фыркаю. — Во-вторых, я очень люблю детей и всегда нахожу с ними общий язык. В-третьих... — для наглядности загибаю пальцы под холодным взглядом этого высокомерного мужика. — Эти ваши методики... — усмехаюсь, качая головой. — Ни одна мать не занимается с детьми по методичкам, и дети растут счастливые.

— С матерью – да. Но вы не мать, поэтому без определённых знаний я вас к своему ребёнку не подпущу. Особенно после вашего подросткового бунта. Мне не нужен еще один ребёнок, — взмахивает мне рукой, указывая на дверь.

Затыкаюсь больше оттого, что захлебываюсь возмущением. Но и потому, что мужской взгляд после упоминания матери меняется на ожесточенный и яростный. Всё-таки Тарас был прав – я совершенно не думаю, что говорю. Но меня уже несет, и я, как всегда, не вижу берегов. Я буду не я, если не выскажусь до конца. Терять-то уже нечего.

— Если вы живете в особняке элитного района, в доме стоимостью как самолёт, ездите на огромной машине, похожей на танк, и выглядите как бандит, то это не дает вам право высокомерно оценивать людей.

— Я выгляжу как бандит? — меняется в настроении и уже ухмыляется. — Иди уже... — похоже глотает ругательства. — Маша, — снова отсылает меня, взмахивая рукой.

Хочется послать его подальше, где летом в пальто холодно. Но я чудом сдерживаюсь. Соскакиваю с места и покидаю кабинет этого гада, не прощаясь. Ухожу я, конечно, гордая и красивая, только ничего веселого за пределами этого дома меня не ждет.

Натягиваю куртку, обуваюсь, медленно выхожу из дома. Райончик здесь элитный, а до автобусной остановки топать и топать. Автобусы в этом посёлке никому не нужны.

Погода хоть и солнечная, но ветреная. Сыро после дождя. Ежусь, застёгивая куртку под горло. Прохожу мимо детской площадки, на которой играет тот самый мальчик, нуждающийся в няне. Площадка шикарная. Таких в обычных дворах не найдёшь. Яркие горки, качели, песочница, батут, поверхность прорезиненная – все безопасно. Это мечта любого ребёнка. Только мальчик нерадостный. Он стоит на краю горки, возле оградительных канатов и смотрит вниз. Неподалёку на лавочке сидит женщина лет пятидесяти, разговаривая по телефону и совсем не следя за ребёнком. Почти прохожу, но краем глаза замечаю, как пацан перелезает через канаты, оступается и летит лицом вниз. Сердце обрывается. Вроде не мое дело, должна пройти мимо, но на инстинктах кидаюсь к пацану, пытаясь его поймать. Конечно, не успеваю. Мальчишка уже внизу. Подлетаю к ребенку, хватаю, поднимая на ноги, рассматриваю лицо. Большие синие детские глаза наполняются слезами, губешки опускаются вниз – вот-вот заревет. Нос, слава богу, цел – спасибо специальной поверхности. А вот на лбу ссадина. Немного содрал кожу о шершавую поверхность.

— Цел? — оглядываюсь на женщину, а та так увлечена беседой, что ничего не замечает, смотря в другую сторону.

Я, видите ли, отцу этого малыша не подхожу, а вот эта дама прям няня года.

— Где больно?

А мальчишка только хлопает глазами, не отвечая. По щекам уже текут слёзы.

— Ну, ты что? Не реви. Ты же мужик, — улыбаюсь.

— Артем! — кидается к нам женщина.

Наконец, очнулась.

За это время ребенок мог убиться.

— Девушка, вы кто? Немедленно отпустите ребёнка! Артем, что с тобой? Что она тебе сделала?! — кидает на меня злобный взгляд, а мальчишка опять молчит, утирая слезы.

— Не кричите, вы еще больше пугаете мальчика. Следить лучше надо за ребенком. Он упал с горки.

— Ты меня еще поучи! Артем, не плачь, пойдём, — хватает ребёнка за руку и тянет к дому. Мальчишка бежит за женщиной, но постоянно оборачивается на меня. Улыбаюсь ему и машу рукой.

Методики им, видите ли, нужны. Цокаю.

Поднимаю глаза и вижу в окне второго этажа мужчину, который десять минут назад указал мне на дверь. Он курит в открытое окно и смотрит на меня. Хочется, как ребёнку, состроить ему рожицу.

— Вернись! — кричит он мне.

Могу из принципа развернуться и уйти. Нельзя возвращаться туда, откуда тебя выгнали. Но выбора у меня нет. Это пока лучшее место работы из существующих. Иду назад.

Попросить, что ли, зарплату больше в компенсацию за нервы?

Мария

Возвращаюсь. Прохожу в кабинет. Мужчина так и стоит возле открытого окна. Холодно. Зря я оставила куртку в прихожей. А мужчине все равно. На нем тонкая черная рубашка с распахнутым воротом.

— Присядьте, — указывает он мне на кресло. Сажусь. Внимательно смотрю. — Вы еще хотите здесь работать?

Хочется съязвить, но я сдерживаюсь, прикусывая язык. Это не в моих интересах.

— Хочу, иначе бы не вернулась.

Обнимаю себя, растирая плечи от холода. Мужчина закрывает окно и садится за стол.

— Давайте я вам озвучу все ваши обязанности и условия, а потом вы ответите мне на мой вопрос снова.

— Окей, — киваю, рассматривая черные татуировки на руках мужчины. Надписи на латыни, замысловатые знаки.

— Итак, шесть дней в неделю вы, Мария, живете здесь, постоянно находясь с ребёнком. Понимаю, могут возникнуть неотложные дела или проблемы. Отгулы мы обговариваем, но лучше их минимизировать. Ваша комната находится рядом с комнатой моего сына. В ваши обязанности входит всё, что связано с ребёнком. Одевать, играть, укладывать спать. Заниматься развитием, гулять, кормить. Вы готовите ребёнку специальное меню. Надеюсь, вы умеете готовить?

Молча киваю.

— Артем посещает детского психолога, плаванье и школу развития. Вы сопровождаете его. И главное, вы не болтаете и не рассказываете ребёнку то, что ему знать не положено.

— Что, например? — выгибаю брови.

Он совсем меня за дуру принимает?

Я знаю, как общаться с маленькими детьми.

— Предыдущая няня была уволена за то, что сообщила Артему о том, что его мать умерла, — холодно произносит он и заглядывает мне в глаза. Его синяя бездна леденеет, мне даже кажется, что я вижу, как радужку покрывает ледяная корка. Сглатываю. Перевожу взгляд на его правую руку и обручальное кольцо на безымянном пальце. Не совсем классическое, конечно, черное с белым золотом, но оно на том пальце, на котором носят обручальное кольцо. Мужчина это замечает и сжимает кулак. Отвожу взгляд.

Если мама ребёнка умерла, то, получается, хозяин дома женился еще раз?

А где тогда эта женщина?

Почему она не с ребёнком?

Очень странная семейка.

Или они решили свалить малыша на няню, чтобы не мешал?

— После этого Артем не разговаривает.

— Совсем? — внутри всё сжимается. Мне становится очень жалко мальчика.

— Совсем, Мария. Он говорил уже и довольно хорошо для его возраста. А теперь... — не договаривает, прикрывая глаза.

— Я всё поняла. Болтать лишнего не буду.

— Очень надеюсь на ваше благоразумие. Понимаю, работа сложная, но я за нее весьма щедро плачу. В пять раз больше стандартной ставки няни.

Вот это меня и привлекло.

— У вас испытательный срок – неделя. — Поладите с Артемом – останетесь. Нет... Увы. Вы еще готовы остаться? — выгибает бровь.

— Готова, — уверенно киваю.

Нет у меня выбора. Это самое подходящее место. Главное здесь даже не зарплата, а проживание в закрытом охраняемом посёлке.

— Хорошо. Готовы приступить к работе уже сегодня?

— Да, могу через час. Только заберу вещи. А, нет, — посматриваю на часы. — До вас долго добираться. Остановка далеко. Мне понадобится часа два.

— Вас отвезет водитель.

— Это замечательно, — поднимаюсь с места.

— Идите, Мария. Я предупрежу водителя, — снова меня отсылает, но уже ненадолго.

На выходе уже ждёт синий кроссовер с парнем за рулем.

— Привет, — разворачивается ко мне водитель, когда я сажусь на заднее сиденье. — Я Иван, — тянет руку. Симпатичный, скуластый, глаза хитрые, игривые.

— Маша, — пожимаю его горячую ладонь.

— Я так понимаю, ты новая няня?

Киваю.

— Значит, будем часто видеться. Я не только водитель, а еще и твой холоп, — усмехается, закидывая в рот жвачку.

— Интересно. Это как?

— Буду гонять по твоим поучениям. Там в магазин, по делам – в общем, всё, что связано с бытовыми нуждами по твоей работе.

— Класс. Тогда поехали: хостел на Демидовой, сорок пять. Холоп, — со смехом добавляю я. Парень тоже смеется, выезжая на дорогу.

Ну хоть кто-то в этом доме не угрюмый.

Быстро забираю свою сумку, отдаю номерок от своего места администратору и снова сажусь в машину к Ивану.

— А можно нескромный вопрос? — спрашивает парень по дороге назад, посматривая на меня в зеркало заднего вида.

— Ну попробуй.

— Сколько тебе лет, Маша?

— А на сколько выгляжу?

Нет, я не флиртую. Мне всегда чисто по-женски интересно, на сколько я выгляжу.

— Ну... — снова посматривает на меня в зеркало. — Лет восемнадцать, — подмигивает мне.

— Ой, льстишь ты мне, Ванечка. Мне двадцать три.

— Да ладно? — удивляется.

— Прекрати, — отмахиваюсь я.

— Нет, я серьёзно. Выглядишь как девочка.

— Я и есть девочка. Слушай, а расскажи немного про обитателей дома.

— Что рассказать? Я мало что знаю, — пожимает плечами.

— Кто проживает в доме, кроме ребёнка?

Хочется понимать, с кем мне придется жить под одной крышей. А Ванечка у нас болтливый, как я погляжу.

— Роберт Станиславович. Домработница тетя Галя приходит по утрам. Работает до обеда.

— А супруга Роберта Станиславовича?

— Так умерла она, насколько я знаю. Больше года назад.

— Я в курсе. Я имею в виду новую жену.

Ну не просто же так он носит кольцо на безымянном пальце. Даже женатые мужики не все хотят носить кольца.

— Какую новую? Нет у него никакой жены.

— Да?

Парень кивает.

— Странно, — бурчу себе под нос, отворачиваясь к окну.

Ваня паркуется во дворе. Выходит из машины и достает мою сумку из багажника.

— Номер свой диктуй, — достает телефон.

— Еще чего. Мы недостаточно знакомы, — закатываю глаза.

— Так это по работе, — качает головой. — Как ты меня вызовешь?

— А, да. Ну записывай, — диктую ему свой номер.

Иван делает дозвон, сохраняю его номер. Парень забирает у меня сумку, провожая к дому. Сумка легкая, я могу донести ее сама. Но нельзя мешать парню быть мужчиной.

В доме меня встречает та женщина, с которой я поругалась на площадке.

— Раздевайтесь, проходите, — недовольно выдает она мне и уходит в сторону гостиной. Явно не рада меня видеть.

Раздеваюсь, иду. В гостиной просторно, светло, бежевые тона, уютная мягкая мебель, пушистый ковер и цветы. Много больших комнатных цветов. Такие зелёные, ухоженные, что я сначала принимаю их за искусственные.