Читаем Помешанный на тебе онлайн бесплатно

Аделина

Утро всегда дается мне тяжело. Такова особенность организма. Я не могу, как муж, соскочить с первым звоном будильника и сразу начать бурную деятельность. Тарас знает, но всегда недоволен этим фактом. Мир не рухнет, если я пять минут поваляюсь в кровати. Но ему не понять.

Беру с тумбы телефон, немного приподнимаясь на подушках, выбирая удобное положение. Если закрою глаза, то снова провалюсь в сон, поэтому заставляю себя сфокусироваться на экране. Просматриваю почту по работе, ставлю галочки на важные письма. Захожу в соцсети, отвечаю матери, которая пишет, что заболела. Источник ее болезней — она сама. Ей не поможет ни один врач или психолог, если она сама этого не захочет. Знаем, проходили. Но она не хочет…

Потому я обещаю ей зайти через пару часов, после того как отведу сына в сад. Замечаю новое сообщение от совершенно незнакомого контакта. На аватарке буква «А» в готическом стиле. Вместо имени — ник «Арт». Открываю, полагая, что это очередное предложение работы или способ познакомиться.

И сглатываю, когда вижу свою собственную фотографию. Я в кафетерии возле садика сына. Вчера забежала туда с утра выпить кофе и поработать. Но я себя не фотографировала. Ладони моментально становятся влажные. Так всегда, когда волнуюсь. Просто фотография, где сижу за столиком возле окна и смотрю в окно. Я даже помню этот момент. Когда отвлеклась от монитора на пять минут, чтобы глаза отдохнули. Задумалась о своем…

Арт онлайн, словно ждет моей реакции. Захожу на его страницу. Фотографий много. Но все — сплошь какая-то абстракция в виде черной орхидеи в дыму или заката над рекой, тумана над холмами. Стена абсолютно пустая. Ни имени, ни возраста нет.

Быстро пишу ответ.

Аделина: «Кто вы? И откуда у вас моя фотография?»

Посматриваю в сторону ванной, где моется Тарас, закусываю губы. Самое паршивое, что я даже не могу об этом рассказать мужу. Иначе сама буду виновата.

Ответ приходит моментально.

Арт: «В этот момент ты сняла свое обручальное кольцо и зажала его в кулаке. О чем ты думала?»

Меня окатывает жаром. Мало того что этот кто-то меня сфотографировал, он еще и наблюдал за мной. Внимательно наблюдал, не упуская детали. Да, я сняла кольцо. Да, я думала в тот момент далеко не о работе…

Судорожно пытаюсь вспомнить посетителей кафетерия. Их было немного. Но я никого не помню. Нет привычки рассматривать людей, я их не запоминаю. В толпе точно не узнаю знакомого, ибо не заинтересована в прохожих. Я в какой-то мере социопат.

Аделина: «Кто вы?!»

Повторяю вопрос. Ведь это ненормально. Попахивает маньяком. Отчего меня снова кидает в жар.

Арт: «Разве это важно? Мне всю ночь не давала покоя мысль, о чем ты думала, когда сняла кольцо».

Пока я спокойно спала, кто-то думал обо мне.

Становится жутко.

Тарас выходит из ванной, полотенце через плечо, капли воды стекают по телу. Его взгляд скользит по мне и застывает на телефоне в руках.

— Опять общаешься? — бросает он с привычной долей укора. В его вопросах всегда подтекст. Ему кажется, что я очень востребованная женщина. И вместо работы большую часть времени провожу за веселым общением. А я ни с кем не общаюсь, кроме мамы и подруги. Но мужа трудно переубедить, он всегда априори прав.

— Мама заболела, — отвечаю, пряча экран в складках одеяла. Пальцы дрожат так, что едва не роняю телефон. Я ни в чем не виновата, но Тарас давно привил мне необоснованное чувство вины.

— Неудивительно, — язвительно цокает он.

Кивает, распахивая створки шкафа в стене.

— Завтрак сегодня будет? — снова укор, словно я никогда не готовила завтрак. Тарас очень редко повышает голос или скандалит в привычном понимании. Когда он недоволен, то всегда говорит со мной свысока, со скрытой претензией. Тарас мастер недосказанности.

— Да, конечно, — поднимаюсь с кровати, натягиваю халат, пряча телефон в карман. А в голове только моя фотография в кафетерии и сообщения от некого Арта.

Выхожу в коридор, снова достаю телефон. Арт онлайн.

Таким людям нельзя отвечать. Нельзя вообще выходить с ними на контакт. Снова прячу телефон в карман. И иду будить сына, погружаясь в рутинные дела. Сборы Дюши в садик, завтрак, ритуальный рассказ супругу о моих планах на день. Будто он их не знает. Моя жизнь до безобразия рутинна и скучна. Мать считает, что моя семейная жизнь идеальна. В ней стабильность и надежность. Так и есть, я же жалуюсь. Но хочется хоть иногда выйти за рамки и сменить рутину, избавится от удушливого контроля супруга.

— Я записалась на курсы фотографии, — решаюсь всё-таки сообщить мужу. Если скрою этот факт, то будет еще хуже. Просто увлечение, просто курсы, для того чтобы исполнить давнюю мечту и сменить обстановку.

— Лучше бы записалась на курсы кулинарии, — бросает Тарас, отодвигая тарелку с кашей. А с ней все нормально. Просто нельзя приготовить овсянку так, чтобы получить от нее удовольствие. Но у Тараса аллергия на молоко, а заменители не такие вкусные. Не комментирую, сжимая губы. Я устала от его вечных холодных упреков и намеков на мою неидеальность. Ну не дотягиваю я до его уровня и не стремлюсь.

Муж морщит лоб и окидывает меня давящим взглядом, но молчит, листая что-то в телефоне, попивает кофе, словно не слышит меня. Хотя точно знаю, что ему это не нравится. До замужества я любила людей, встречи с друзьями, шумные компании, а после Тарас от всего этого меня отучил, загнав в рамки. Он сделал это так искусно, что я не заметила. Сначала мне казалось это заботой.

«Аделина, моя женщина не должна работать на начальника. Я в состоянии обеспечить ее сам».

«Аделина, зачем тебе бегать, оформляя документы, для этого у тебя есть муж».

«Твоя подруга слегка развязна, и мне совсем не нравится компания, которую она пригласила на день рождения, я очень переживаю за тебя. Ты не должна туда ходить».

И всё в этом духе. И вот я скучная женщина-социопатка, загнанная в рамки «жены идеального мужа». Почти недееспособная, с опекуном-мужем, который старше меня на пятнадцать лет.

— Мама болеет, поэтому у меня к тебе просьба забрать Дюшу из сада, — настойчиво произношу, стоя на своем. Если я сейчас не отвоюю это право, то так и останусь до конца жизни тряпкой. Тарас должен понимать, что у меня есть свои желания.

— Андрея, — одергивает меня Тарас. — Мы, кажется, договорились, что наш сын уже не младенец и детские прозвища неуместны.

О боже! Закатываю глаза. Нашему сыну всего четыре года. И Дюшей я его называю только дома. Но даже в этой ситуации Тарас диктует свои правила. Встаю из-за стола, составляю грязную посуду в раковину.

— Так ты заберешь сына? — настаиваю я. Если мы не закроем этот вопрос сегодня, то он так и останется висеть в воздухе.

— Андрей, иди обувайся, — Тарас отсылает сына. На что тот довольно убегает, не желая доедать безвкусную кашу. — Аделина. Ну какие курсы фотографии? Зачем? Какой в этом смысл? — смотрит на меня, как на капризного ребенка.

— Потому что я так хочу, — стараюсь говорить уверенно. — Разве этого недостаточно?

Конечно, у меня много причин. Например, выбраться из удушливой заботы Тараса и хотя бы на пару часов уйти от рутины. Научиться профессионально фотографировать — всегда было моей мечтой, которая так и не сбылась.

— Ты увлекаешься теннисом и постоянно проводишь матчи. Я же не против твоего увлечения. Почему я не могу завести свое увлечение?

— Во-первых, я много раз настаивал на том, чтобы ты приобщилась к теннису.

— Ты прекрасно знаешь, что это не мое. Почему я должна даже хобби выбирать по твоей инициативе? — повышаю голос, начиная скандалить.

— Во-первых, сбавь тон! — Тарас поглядывает в сторону коридора. — Во-вторых, мое увлечение несет пользу. Я играю в неформальной обстановке с Михаилом Алексеевичем. И от этого мои дела на работе идут хорошо. Какая польза в твоем увлечении?

— Мое хорошее настроение, — фыркаю я.

— Хорошо. Что за курсы? — складывает руки на груди, начиная свой привычный допрос. Он постоянно меня контролирует, словно я не могу и шага ступить, не отступившись. — Где они проходят, кто их преподает?

— Здесь, недалеко, в студии «Аура». Хорошая студия, у преподавателя прекрасные отзывы и опыт. Всего два часа два раза в неделю. Что в этом плохого? — почти плачу от непонимания, почему нет. Почему я не могу позволить себе такую простую вещь?

— Ладно, — выдыхает Тарас. — Прости. Ты же знаешь, я переживаю за тебя. Иди, если тебе хочется, Андрея я заберу.

Улыбаюсь. Даже не верится, что я смогла его убедить. Это моя маленькая победа.

Аделина

— Да? — отвечаю на звонок, отходя от крыльца фотостудии подальше, чтобы меня никто не слышал.

— Я забрал Андрея, — сообщает мне Тарас.

— Хорошо, спасибо, — зачем-то благодарю его, словно он не отец.

— Ты долго еще? — недовольно интересуется муж.

А я втягиваю воздух, чтобы мой тон не выглядел резким.

— Тарас, я только вошла, занятия начнутся через пять минут. По расписанию они длятся ровно полтора часа.

— Хорошо, не задерживайся, Андрей снова капризничает, — с укором сообщает мне Тарас. Не хватает только его стандартной фразы: «Это твое воспитание». Но он каким-то чудом сдерживается. А Дюша не капризничает, он еще маленький, но тоже пытается отстоять свои границы. Плохая была идея оставлять их наедине. Но моя мама опять «заболела». Уже хочется все бросить и мчаться домой. Я редко оставляю сына. Он всегда либо в саду, либо при мне. Дюша с отцом, но я отчего-то переживаю, словно оставила его с чужим человеком. Заставляю себя стоять на месте.

— Хорошо, я постараюсь не задерживаться, — сдержанно отвечаю и сбрасываю звонок. Пока снова иду к крыльцу, отключаю звук у телефона. Тарас может позвонить в любой момент, ему плевать на то, что я не могу ответить. Он уважает только свои границы.

Сегодня я категорична. Самой страшно, но так надо.

Прохожу в студию. Все уже собрались. Народу немного. Осматриваюсь. Парень лет шестнадцати в огромных наушниках и толстовке оверсайз. Пара девушек, которые хихикают и перешептываются. Красивые, стильные, похожие, словно сестры. И всё. Между ними бегает девочка. Ну как девочка, на вид ей лет двадцать пять. Просто она маленькая, не больше метра пятидесяти, и худенькая. А выглядит как пацанка. Прическа — каре, но с выбритым виском. Пирсинг в носу, множество серёжек на всю ушную раковину, одетая в белые джинсы и огромный безразмерный свитер. Она указывает всем, где расположиться, и предлагает чай-кофе, обещая, что преподаватель сейчас подойдет.

«Сестры» занимают небольшой диван, парень садится в кресло-качалку, а мне остается мягкий стул со спинкой. Сажусь, пряча свою сумку под стул, осматриваюсь. Студия в стиле лофт. На стенах копирование грубой кирпичной кладки, трещины в которой имитируют рисунок карты мира с континентами. Огромные панорамные окна завешаны тёмными тяжёлыми шторами. Диван обтянут коричневой кожей, как и мой стул. Одна стена с множеством чёрно-белых фотографий, развешанных в хаотичном порядке. Всматриваюсь. Там люди, но не полностью. Глаза, губы, руки, в пол-лица. На металлических стеллажах коллекция старых фотокамер. Софиты, вместо люстры шар из стеклянных осколков. Втягиваю воздух — пахнет кофе, который разносит девочка, древесиной и аромасвечой, которая горит на стойке между бутылок с разноцветной жидкостью, необычно подписанных. Вчитываюсь в названия.

«Меланхолия» — цвета морской пены, замутненная молочно-серыми разводами.

«Ярость» — красное стекло с черными прожилками, напоминающими лопнувшие капилляры.

«Экстаз» — неоново-фиолетовый градиент, перетекающий в ядовито-розовый.

Каждая этикетка выжжена лазером прямо на поверхности. Интересно, необычно. Зависаю на этой инсталляции.

— Говорят, у вас очень обаятельный фотограф, — подаёт голос одна из «сестер» (возможно, они не сестры, а жертвы современной тенденции моды).

— Это только так кажется, — отмахивается девушка-организатор.

— Соврали? А нам так его рекомендовали, — усмехается вторая.

— Сейчас у вас будет возможность познакомиться, — не очень добро бурчит организатор.

— А почему он опаздывает? У нас вообще-то почасовая оплата, — возмущаются «сестры».

— Я не опаздываю! — позади меня раздается мужской голос. «Сестры» оборачиваются и тут же расплываются в плотоядных улыбках. Я сижу ровно, расправляя плечи. Отчего-то волнуюсь, словно это не курсы фотографии, а важный экзамен в институте.

Шаги позади меня приближаюсь, мужчина обходит диваны и встаёт возле стойки с необычными бутылками.

— Добрый вечер. Меня зовут Артур, — представляется он с легкой ленивой полуулыбкой, скользя взглядом по собравшимся. Высокий шатен лет тридцати. Я бы не назвала его обаятельным, как ожидали «сестры». По-мужски привлекательный — да. Харизматичный — да, уверенный в себе — определенно, судя по снисходительной улыбке, которую он посылает «сестрам».

Короткая стрижка, выбритые виски, легкая небритость. На нем черная футболка, которая явно ему мала, и он об этом знает, намеренно обтягивая свой спортивный торс, рваные черные джинсы, белоснежные кроссовки, широкий кожаный браслет на запястье. На шее черная татуировка, как и на предплечьях.

Его движения спокойные: поправляет софит, проверяет настройки камеры, иногда проводит рукой по подбородку, на котором ямочка. Нос с лёгкой горбинкой — видимо, когда-то был сломан. И вот эта навороченная дорогая камера в его руках очень ему идет. Мне о такой камере только мечтать. Она стоит необоснованно дорого. Необоснованно для Тараса. Он никогда не согласится на такую покупку. Даже в виде подарка мне на праздник. Остаётся только с завистью на нее смотреть и мечтать, чтобы Артур позволил с ней поработать. Азы я знаю, много читала в интернете, а практики у меня ноль. Вздыхаю.

— Сегодня у нас пробный урок, — продолжает Артур. — Больше знакомство, чтобы понять, на что вы способны и какие цели преследуете, придя в мою студию.

Девушки на диване неуместно хихикают, начиная строить глазки Артуру.

— Давайте вы по очереди представитесь и расскажете о себе в двух словах.

Артур попутно настраивает камеру и вдруг щелкает девушек, которые тут же принимают соблазнительные позы.

— Но мне не нужно говорить, сколько вам лет, семейное положение или где вы работаете, — наводит фокус на парнишку с огромными наушниками, который скучающе что-то листает в телефоне. — Охарактеризуйте себя метафорой. Например, я Артур и я «Зеркальный объектив, собирающий чужие отражения», — характеризует себя. И мне кажется это очень интересным. Впервые за годы что-то увлекает с первых минут, и я уже не жалею, что совершила этот шаг.

Он снова наводит фокус на одну из «сестер». Та наигранно задумывается, закидывая ногу на ногу.

— Я Виктория. И я «Спелая черешня, созревшая в жаркий июльский день», — выдаёт она. Артур смеётся и фотографирует ее. — А фотографии отдадите? Или за них придется доплатить отдельно? — капризно надувает свои накаченные «спелые черешни».