Читаем Без пистолета, без имени онлайн бесплатно

— Сиди тихо и не дёргайся, — Настя пихнула кулачком розового плюшевого медвежонка, что лежал у неё на коленях, в бок и добавила:

— А то в багаж сдам.

— Сними с меня лямки, — ответил медвежонок, не пытаясь, однако, шевелиться. — Кольца у меня на спине не для этого! Мне надоело изображать из себя рюкзак…

— Всё, замолчи!

— Внимание! — по залу разнёсся мелодичный женский голос из динамиков, немного искажённый помехами и эхом. — Ко второй взлётной полосе подан аэробус рейса 372 «Владивосток — Гонконг». Всех, летящих этим рейсом, просим пройти ко второй проходной группе. Люди, ожидавшие этого самолёта, оживились. Вместе с ними поднялась со скамейки и Настя. Взяв в руки дорожную сумку и повесив на плечо маленький рюкзачок в виде плюшевого медведя, она встала в очередь у второй проходной группы. Работник таможни взял у неё паспорт и открыл его. Сверив лицо девочки с фотографией в паспорте, он спросил:

— Анастасия-Ленина Коммунистова?

— Да, — кивнула Настя.

— 13 лет?

— Угу.

— Летишь одна без провожатых?

— Меня встретят в Гонконге.

— Зарещённые предметы есть? Оружие, наркотики, незадекларированные инфоносители, мутагенные ДНК, самообучающиеся кибернетические устройства?

— Неа, — Настя помотала головой. Прямые русые волосы, едва касавшиеся Насте плеч, взметнулись колокольчиком.

— Проходи, — таможенник вернул девочке паспорт и обратился к стоявшему за Настей мужчине:

— Ваши документы?

С трапа аэробуса спускались люди, прибывшие из столицы Российской территории Земли. Среди них по трапу спускалась худенькая девочка лет тринадцати с дорожной сумкой в руках и ранцем, выполненном в виде плюшевого медведя на плече.

Яркое солнце слепило глаза. Щурясь на залитое светом полотно взлётной полосы, Настя вместе со всеми остальными людьми прошла в здание аэротерминала. Через несколько минут она покинула территорию аэропорта. Одна.

Город Тунг Чунг, примыкающий с юга к аэропорту Гонконга, оказался не очень большим. Дорога, что вела из аэропорта в сам город Гонконг, проходила через Тунг Чунг. Не пострадавший во время войны Тунг Чунг, тем не менее, пребывал в запустении, несмотря на перенаселённость: вокруг была грязь, мусор, которые вкупе с жарой делали существование в городе невыносимым. Настя сглотнула, отирая пот со лба. Вокруг сновали люди, играла музыка и звучала чужая речь. Рынок жил своей обычной жизнью, но Насте это всё казалось непонятным наверное из-за того, что она приехала с другого конца Земли и подспудно ожидала чего-то необычного. Вокруг говорили на мандаринском и английском. Больше Настя языков различить не могла. Да и понимала она только английский из всей творившейся вокруг сумятицы. Ярко освещённые солнечным светом бесконечные лотки и боксы были завалены всевозможными предметами, которые торговцы стремились всучить проходящим мимо покупателям. Насколько Настя поняла из информационного фильма, показанного в самолёте во время полёта, Гонконг — это не просто город, независимый от континентального Китая, а небольшое государство с несколькими городами, главным из которых и самым большим был город Гонконг, состоящий из двух больших частей — северного города Коулуна, стоящего на материке, и южного города Гонконга, построенного на острове Гонконг и разделённых довольно широкой гаванью королевы Виктории. От местного аэропорта до самого города Гонконг шла широкая автострада протяжённостью в тридцать с лишним километров, проходящая через два моста — Кап Шуи Мун и Тсинг Ма. Часть дороги от аэропорта до городка Тунг Чунг была разрушена во время войны при штурме аэропорта и сейчас на ней собирались вести восстановительные работы. А пока пассажиры вынуждены были нанимать лодки, чтобы морем добраться до ближайшего города, либо идти пешком три километра до Тунг Чунга и уже там пересаживаться на рейсовые автобусы или нанимать такси. У Насти было не так много денег, поэтому она дошла до Тунг Чунга пешком. Медведь, висевший у неё на спине, к счастью молчал, ибо шла Настя не одна, а с группой взрослых — так ей было спокойнее. В Тунг Чунге они потерялись на этом вот рынке и теперь Настя растеряно бродила между торговых боксов и думала как отсюда выйти. Спрашивать незнакомых ей не хотелось — это бы однозначно привлекло нездоровый интерес к ней. А это, как она знала из школьных уроков, в территориях Земли, где правят демократические правительства, может привести к очень неприятным для неё последствиям вплоть до смерти. Поэтому Настя кружила по рынку, не зная как поступить: спросить кого-нибудь или самой найти нужную дорогу и автобусную станцию.

— Не желаете приобрести отличный костюм? — кричали ей слева по-английски.

— Отличный вибронож! Специально для тебя, девочка, в полцены! — зазывали справа.

Настя втянула голову в плечи и упрямо шла вперёд, твёрдо решив самостоятельно найти выход из этого разворошенного муравейника.

— Hallow, little girl, — перед ней выросли чьи-то ноги в чёрных брюках свободного покроя и в чёрных сланцах. Подняв голову, Настя встретилась взглядом с улыбающимся незнакомым мужчиной. Лет ему было около тридцати, высокий, явно не азиат, а какая-то помесь непонятно кого с кем.

— Hi, — ответила Настя, сильнее сжимая ручки дорожной сумки. Незнакомец не вызывал у неё приятных ассоциаций. Опять какой-нибудь торговец, желающий продать ей какую-нибудь китайскую фигню.

— Почему ты одна ходишь по рынку? — спросил между тем мужчина.

— Я не одна. Я с родителями, — соврала Настя.

— Где же они? — продолжал допытываться незнакомец. Настя оглянулась, ища поддержки или повода слинять от этого неприятного типа.

— А… они на вон там, — показала она куда-то за спину мужчине и помахала рукой в ту сторону, улыбнувшись, словно кому-то знакомому.

— Никого не вижу, — улыбка мужчины стала ещё шире.

— А…

— Идём со мной. Ты, наверное, проголодалась? — он схватил её за руку и потащил куда-то в боковой проход между близко стоявшими боксами.

— Отпусти меня! — возмутилась Настя, почти вбегая за мужчиной, который крепко вцепился в её запястье, в проулок. Ей стало страшно.

— Слава, сделай что-нибудь! — закричала она по-русски.

— Что? А, иностранка! — обрадовался незнакомец.

— Слава?! — Настя обернулась на свой рюкзак.

— Да заткнись ты, никто тебя не услышит! — мужчина влепил Насте тяжёлую пощёчину, от которой её дёрнуло как тряпичную куклу и резкая хлёсткая боль обожгла лицо.

— А? — ошалело воскликнула она, рефлекторно хватаясь за щеку.

— Будешь орать, получишь ещё! — пригрозил мужчина. — Дай сюда сумку, она тебе мешает!

Толкнув её спиной на железную стенку бокса, он отобрал у неё сумку и небрежно бросил её рядом. Потом потянулся к её курточке.

— Hey, you? — окликнул его кто-то за спиной.

— What now? — недовольно скривился он, оборачиваясь. И тут же присел, получив удар в пах.

— О…, — задохнулся он.

— Bastard! — второй удар пришёлся ему в нос. В стороны брызнула кровь. Человек упал на спину, корчась от боли.

— C'mon, run! — пребывающая в прострации Настя не поняла кто схватил её за руку и потащил из проулка.

— My bag! — только и вымолвила она.

— Damn! — сумку схватили и вновь потащили Настю куда-то прочь.

— Дура ты, самая настоящая, — перед сидящей на траве Настей вышагивала девчонка в чёрном спортивном костюме и белых кроссовках. На голове у неё был полный кавардак в панковском стиле: во все стороны торчали смоляные иглы лакированных волос.

— Как ты могла так по-глупому попасть?

— Ну я…, — начала Настя.

— Где твои родители? Почему одна ходишь по рынку?

— Я одна здесь.

— Как одна? Ты же прилетела на самолёте, да? — удивилась девочка. На вид она была старше, чем Настя, года на два. Она стояла уперев руки в бока, широко расставив ноги. Позади неё змеилось широкое разбитое полотно дороги, ведущей из аэропорта в Гонконг, за дорогой в полукилометре виднелись дома Тунг Чунга, откуда они вместе ушли в полном молчании.

— Я одна прилетела. У меня международный паспорт нового образца.

— Чёрт! Я думала… Впрочем, не важно. Ты откуда?

— Из России.

— Ясно. Забавный акцент. Привыкла к диктатуре и тут потерялась?

— Что значит привыкла к диктатуре? — возмутилась Настя. — Что ты имеешь ввиду?

— А, забей, — отмахнулась девочка, успокоившись. Присев перед Настей на корточки, она несколько секунд молча разглядывала её лицо, отчего Коммунистова почувствовала себя неуютно, а потом резко протянула ей руку:

— Ишика.

— Настя, — Коммунистова пожала предложенную руку.

— Очень приятно. Ты одна здесь?

— Да.

— Почему? Впрочем, не важно. Есть куда идти?

— Неа, — помотала Коммунистова головой.

— А зачем ты сюда приехала?

— Чтобы не быть дома.

— Не понятно, ну да фиг с ним. Думаю, дядя Шань будет не против ещё одной заблудшей души.

— Кто такой дядя Шань?

— Мой дядя… приёмный. Ты что собираешься делать сейчас?

— Я…

— Где жить будешь? На что? У кого?

— Э…

— Могу предложить пойти ко мне. Ты не выглядишь уверенной в своём завтрашнем дне. Да и в сегодняшнем ты не очень-то уверена…

— Почему ты так думаешь? — обиделась Настя.

— А в чём ты на сегодня уверена?

— Ну…, — Настя хотела замять вопрос, но Ишика ждала и Коммунистова ответила:

— Я уверена, что доживу до утра…

— Верно, — злорадно усмехнулась Ишика. — Но жить наутро ты уже не захочешь.

— Почему?

— А зачем, ты думаешь, тебя тот урод раздевать собирался? — заметив смятение на лице Насти, Ишика устало вздохнула, словно возилась с маленьким ребёнком:

— Ладно, идём. До дому ещё далеко, а уже седьмой час.

— А где ты живёшь?

— Дискавери Бэй. Небольшое поселение к юго-востоку отсюда.

— Далеко?

— Километров семь по прямой.

— Пешком?

— Поймаем попутку, — пожала плечами Ишика. Подав руку, она помогла Насте подняться с земли и сказала по-русски:

— Кстати, можешь говорить на русском. Я его знаю.

— Дядя Шань! — Ишика махала руками, подпрыгивая на месте, но человек в лодке, скрывающейся в туманной и тёмной закатной дали, не услышал её. Вокруг кружили, покрикивая, чайки. Отчаявшись привлечь внимание дяди, Ишика опустила руки и повернулась к Насте:

— Вот что за чёрт? Два раза из-за тебя сегодня бить людей пришлось. И ещё не успела дяде Шаню ужин приготовить перед отплытием…

— А куда он плывёт? — Настя чувствовала себя очень плохо: эта девочка снова помогла ей, когда водитель грузовика, что подвозил их, вздумал пристать к ней. Ишика вцепилась в дядьку как бешенная кошка. В узком пространстве кабины это было просто страшно. Вытянувшись во всю кабину, она пинала его ногами в живот и лицо, пока он пытался закрываться и рулить, а руками дёргала ручку двери, чтобы сбежать.

— На рыбалку, куда же ещё? Идём в дом, чего стоять-пялиться? Дом дяди Шаня стоял на окраине Дискавери Бэй. Небольшой двухэтажный деревянный коттедж, потемневший от времени и дождей, был немного мрачноват.

— Знаю, его надо бы покрасить, — словно оправдываясь сказала Ишика, когда Настя замерла перед входом, молча глядя снизу вверх на дом. — Но нет краски, а она дорогая. Да и дядя Шань говорит, что дерево нельзя красить — оно тоже хочет дышать… И видела бы ты, как тут всё было плохо, пока я не взялась за него! – вдруг обиженно воскликнула Ишика и быстро вошла внутрь, не глядя, идёт ли за ней эта русская девочка, или нет. Внутри было очень уютно. Просторный холл с камином был обставлен просто, но со вкусом. Минимализм дальнего востока, воплощённый в деревянной мебели, картины акварелью на бумаге, развешанные по стенам — всё было мило и по-домашнему.

— Красиво тут, — похвалила Настя, робко теребя лямки своей сумки.

— А, бросай сумку, я покажу тебе дом! — Ишика потянула Настю за руку за собой. Её настроение вновь мгновенно сменилось.

— На первом этаже у нас гостиная, кухня, столовая и пара комнат для чего угодно. На втором — четыре комнаты, в общем-то спальни. В одной сплю я, в другой — дядя Шань, а в двух других всё завалено. Есть ещё чердак, но туда лучше не соваться — там полно хлама и можно разбиться. Настя практически пролетела весь дом за своей новой подругой, которая цепко держала её за руку. Лишь мельком окинув взглядом комнаты, Настя замерла там же, откуда они и начали осмотр дома.

— Ну как? — с вопросом глядя на Коммунистову, спросила Ишика, хлопая чёрными длинными ресницами.

— Классно, — похвалила Настя, часто закивав головой.

— Мне тоже нравится, — улыбнулась Ишика. — Идём на кухню — будем готовить себе ужин.

— Как думаешь, она вернётся? — отвернувшись от окна, белый тряпичный пудель посмотрел на куклу в мини-юбке. Кукла сидела, свесив ноги с подоконника, спиной к пуделю. Рядом с ней сидел кислотно-зелёный заяц и с кислой миной обозревал комнату. Было уже темно. В окне, с которого отлично обозревался сад в светлое время суток, не было видно ничего. Со второго этажа не было видно даже часовых, стоявших под карнизом внизу.

— Не думаю, — покачала головой кукла, поправляя юбку.

— Почему?

— А она со Славой в саду накануне долго шепталась. Видимо, они что-то серьёзное задумали…

— А почему ты этого чекистам не сказала? — удивился заяц, подняв голову на соседку, отчего его длинные уши качнулись и одна скользнула по груди куклы.

— Нахал! — возмутилась она. Отодвинувшись в сторону, она ответила:

— Потому что она хотела убежать — пусть убегает. Я не стукачка, сдавать не буду!

— Какая ты, Алиса, классная! — восхитился пудель.

— Да уж…

— Моя фея! — закатил глазки заяц, вновь тряхнув головой и вновь попав Алисе плюшевым ухом по груди.

— Я тебя! — Алиса толкнула зайца в спину и он свалился на пол.

— Девочки и мальчики, тише! — пудель подошёл к краю подоконника и посмотрел вниз. Рядом с ним, стоя на четвереньках, вниз смотрела Алиса.

— Со мной всё в порядке, — заяц лежал на ковре на спине, раскинув все свои конечности и уши в стороны.

— Так тебе и надо! — фыркнула кукла, вставая и одёргивая юбку.

— А где мне спать? — спросила Настя, когда они помыли посуду. Её постоянно тянуло зевать. Девочки сидели в гостиной на циновках, в камине весело плясало пламя, давая тепло. Перед Ишикой и Настей стояли кружки с горячим чаем и фарфоровый чайник, носик которого курился слабоватым паром.

— М… Вообще-то кроватей в доме всего две… У меня и у дяди Шаня.

— А…, — начала Настя, но Ишика её перебила:

— У меня она широкая, ты поместишься.

— А ты сама как же?

— Думаешь, я уйду на пол спать? — засмеялась Ишика, видя растерянность на лице русской девочки. — Мы же поместимся вместе?

— Конечно, — кивнула Настя.

— Вот ещё! — проворчал низкий голос от дверей. Ишика вздрогнула, подпрыгнув на месте: