Читаем Бессердечный принц. Раскол (СИ) онлайн бесплатно

Лучшее оружие женщины — двенадцатисантиметровый каблук.

Я бы всадила его в глаз Сергея Генриховича Грушицкого, чей насмешливый голос повторил заученную фразу:

— Мне очень жаль, Ваше Сиятельство. Ничем не могу вам помочь. Наш банк не выдает кредиты убыточным предприятиям, — пухлая ручонка коснулась разложенных бумаг, поверх которых лежало рекомендательное письмо от его императорского высочества, Алексея Николаевича Романова.

Святые угодники, кто в наш век высоких технологий писал письма и заверял их личной печатью? Конечно, императорская семья!

Одного росчерка хватало, чтобы людишки, подобные Сергею Генриховичу, закрывали рты и соглашались на любую авантюру.

— Его императорское высочество подписал приказ, — отчеканила я и отошла от окна. Петербургская слякоть на улице раздражала куда больше, чем довольное лицо моего оппонента.

Повернувшись к сидящему в кресле Сергею Генриховичу, я передернула плечами. Передо мной в костюме с иголочки застыл жирный грызун. По-другому владельца филиала Московского Торгового банка я бы не назвала.

Весь напомаженный, с проплешинами в серебристо-серой шевелюре и вечно бегающими глазками-пуговками. Настоящий «мистер Крыс». Его крупный нос, оттопыренная губа и надменное выражение порождали нехорошие мысли о вызове команды дератизаторов.

— Мы — коммерческая организация и подчиняемся исключительно Государственному банку. Он регулирует нашу работу с клиентами, а также заботится о финансовой стабильности.

Ни один мускул не дрогнул у меня на лице. Утонув в мягкости кресла напротив Сергея Генриховича, я приняла чинный вид и похлопала ресницами. В груди затеплился дар, но я усилием воли подавила его.

Здесь повсюду стояли охранные системы, чутко реагирующие на любого мага, чей всплеск силы превышал допустимую норму. А с моим уровнем им лучше сразу вызывать наряд жандармов с менталистами.

— Меня заверили, что там есть подпись главы Госбанка, Аркадия Белогоровича Яшкина, — я прикинулась «дурочкой».

На самом деле там были все необходимые подписи и заверения, но хитрый Яшкин оставил за своим дружком право на отказ. Всего пара предложений перечеркивали настоятельную просьбу императорского сына выдать мне чертов кредит.

И, конечно, Сергей Генрихович не преминул воспользоваться имеющейся лазейкой. Он притворно надул губки, приспустил очки на переносицу и брезгливо взял документы.

— Не вижу приказа, — ухмыльнулся он спустя пять минут мучительного ожидания. — Только просьбу рассмотреть ваш запрос раньше остальных.

Я улыбнулась, а сама мысленно вонзила второй каблук в толстую шею Сергея Генриховича. Потом чертыхнулась про себя, когда в десятый раз за сутки помянула покойного супруга.

Металлургический завод, принадлежавший семье князя Дмитрия Репнина-Волконского, не так уж убыточен. Да, мы влезли в долги, чтобы выдать заработную плату работникам, а также закупить новое оборудование.

Мы бы отдали банку все до копейки после разрешения проблем и получения кредита. У нас на руках имелся подписанный договор с китайцами и рассчитаны сроки. Но в последний момент я узнала, что наши счета заморозили по решению суда, часть акционеров арестовали. А в офисе провели масштабные обыски и остановили производство.

Я незаметно вонзила ногти в ладони, чтобы боль немного отрезвила. Во всем виновато бездарное руководство. Мне бы уволить их всех сразу, только я не успела.

Пока шли суды с ушлыми родственниками Дмитрия за остатки наследства, стабильно работающий завод превратился в убыточный ресурс. Хотя он единственный из всех многочисленных предприятий Репнинов-Волконских приносил какую-никакую прибыль.

—…вам лучше обратиться за помощью к его императорскому высочеству, он же вам так благоволит, — сквозь ворох судорожных мыслей пробился ядовитый голос Сергея Генриховича.

Досчитав до десяти, я оцарапала обивку подлокотника.

— Алексей, — намеренно выделила имя цесаревича, и крысеныш нервно сглотнул, — не вправе распоряжаться деньгами короны, пока не взошел на престол.

— Тогда подождём этого славного момента?

Из здания я вылетела на скорости реактивной ракеты «Царь-Бомба», пронеслась мимо испуганной стайки девиц в униформе банка и поспешила к неприметной машинке на стоянке. Каждый шаг отдавался ударами отбойного молотка в голове, гремели хрустальными чашами натянутые до предела нервы.

«Дзинь, дзинь».

Улицы смолкли, остался только мерзкий перезвон в голове. Перед глазами все плыло. Люди и пейзаж вокруг сливались в серую массу. Наподобие той, что затянула небо.

Обычный Петербург, стандартная погода. Сыро, холодно — кругом лужи вперемешку с хлопьями снега.

— Во дворец, — грубо бросила я, когда дверца за мной захлопнулась и шустрый водитель нырнул на свое место.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.

Папка с документами полетела на соседнее сиденье, а я устало откинулась на спину и посмотрела в окно. Сквозь бронированное стекло замелькали дома, торговые центры, офисные здания и нечисть с людьми. Очень много нечисти.

Санкт-Петербург полнился разного рода личностями каждый божий день. Со всех концов страны за последние полтора года в столицу Российской империи приехало около полумиллиона жителей. Разных рас, форм и национальностей. Такой приток населения одновременно радовал — сколько рабочих кадров! — и пугал.

Люди и нелюди уезжали из губерний не просто так.

«Народные волнения во Владивостоке продолжаются по сей день. Вот уже вторую неделю генерал-губернатор Приамурья, Андрей Степанович Строганов…»

— Переключить станцию, Ваше Сиятельство? — осторожно спросил водитель.

На юном личике держалась маска безукоризненной вежливости, но во взгляде стыл страх. Такая реакция меня не удивила.

Не угодить любимой фаворитке императорского сына и потерять сытное место в столь кризисное время — целая катастрофа для парня. Только не знал мальчик, что водителей у меня меняли так же часто, как и охрану. Все для того, чтобы не посмела заговоры против короны плести и не тем людям передавать информацию из дворца.

— Не трогай, — потребовала я, прислушиваясь к мерному голосу диктора.

Проблемы, восстания, бунты — ничего нового. Там вспыхнули драки, здесь устроили забастовку. За последние полгода средства массовой информации гудели от новостей. Все паблики в социальных сетях и независимые блогеры обсуждали проблемы в стране, словно их мнение что-то значило для власти.

Лишь с экранов телевизоров на государственном канале проблемы освещали совсем другие. Там такая патока лилась, что пальцы прилипали к технике.

— Сегодня обещают дождь, — в зеркале заднего вида мелькнул настороженный взгляд.

— Это Санкт-Петербург. Здесь все время дожди, — сухо ответила я, давая понять, что не расположена к беседе.

К воротам Зимнего дворца мы подъезжали в полной тишине. Стандартная проверка магическими артефактами и металлоискателем не выявила никаких нарушений. На меня даже внимания не обратили, когда я взбегала по мраморной лестнице и на ходу расстегивала полушубок.

По телу пробежали мурашки. Февральский мороз ущипнул оголенные шею и плечи.

— С возвращением, Ваше Сиятельство, — кто-то из домовых на ходу поймал мою одежду.

Еще два нелюдя разбежались в разные стороны, когда я решительно направилась в северо-западную часть дворца. К лестнице на второй этаж, где находился личный кабинет императора и его сына.

Позолоченная лепнина выделялась на фоне мраморных балюстрад. Сдвоенные колонны из серого гранита, словно атланты из легенд, поддерживали выбеленный потолок. Ложные окна из зеркал добавляли пространству больше света. Поэтому мне чудилось, что я шла через божью обитель прямо к Всевышнему на поклон.

Забавно, но именно так о себе думали все самодержавцы.

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство!

За моей спиной послышался топот девичьих ножек. Служанки, охранницы, сплетницы.

— Император во дворце? — задала один-единственный вопрос, а вот на оклик не обернулась.

— Его императорское величество отбыл по государственным делам в Москву, — пискнула рыжая девица между тяжелыми вздохами.

Ничего, пусть побегает. Полезно не только уши у дверей императорских спален греть, но и лапками шевелить.

— Алексей?

Мое фривольное обращение по отношению к сыну императора окончательно покоробило служанку. Бедняжка запнулась на ровном месте и чуть не протаранила резные двери. Благо охранник великодушно распахнул их перед нами.

— Е-его императорское высочество в кабинете. К-кажется, — заикаясь, протараторила она.

— Когда кажется, креститься надо, — я притормозила и резко повернулась к девушке. В памяти ее имя не всплыло, а круглое личико с кучей веснушек на щечках ничего не подсказало. — Наш патриарх так говорит.

Она открыла рот, нижняя полная губа задрожала. Хмыкнув, я вручила ей сумочку с наказом сторожить и двинулась дальше. Пальцы сминали папку с документами вместе с треклятым письмом Алексея.

Я собиралась серьезно поговорить с ним. О многом.

— Ваше Сиятельство? — удивился Илья Корф при виде меня.

У секретаря Алексея сползли очки, когда он прижался к стене. Не ожидал, бедолага, что кто-то вынырнет из проходной. В уборную редко забредали люди, хотя это был кратчайший путь до цесаревича.

— Подслушиваешь, Илюша? — хмыкнула я.

Остановившись, я с невозмутимым видом поправила его черный галстук. Затянула так туго, что Илья с хрипом дернулся. Рыбьи глазки чуть не вылезли из орбит, впалые щеки покрылись пятнами нездорового румянца. А я все тянула и тянула, будто вымещала злость и разочарование на очередной дворцовой мыши.

Грызуны. Все они.

Послышался скрип открываемой двери, затем вкрадчивый голос холодно поинтересовался:

— Княгиня, вы душите моего секретаря?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности вместе с задыхающимся Ильей. Повернув голову, разжала пальцы, затем посмотрела в серые глаза его императорского высочества, Алексея Николаевича Романова. Буквально с разбега погрузилась в обжигающие воды Невы, скованные ледяным панцирем.

— Алеша, — пропела я, памятуя, как он ненавидел подобное сокращение. Темная бровь приподнялась, кадык дернулся, а губы сжались в прямую линию. — Примешь или занят?

Провокация, наглость. Скандал, в конце концов!

Никому не дозволялось обращаться к цесаревичу в подобном тоне. Никто не смотрел на него так, как смотрела сейчас я.

С бушующим негодованием, которое, несомненно, полыхало в моих глазах.

— Конечно, — хищный оскал едва не погнал прочь от греха подальше. Алексей отошел в сторону и сделал приглашающий жест. — Проходите, княгиня. Обсудим ваш вопрос.

Я сглотнула, расправила плечи и с мысленной молитвой шагнула вперед.

Страх убивает человека.

Именно это чувство не позволяло людям мыслить реалиями, видеть чуть больше, чем показывала красивая картинка их сытой жизни. За спокойствие в семье и какую-никакую стабильность многие соглашались на самые унизительные вещи.

«Моя хата с краю» — прекрасный аргумент в любом споре.

Я тоже боялась: за себя, падчериц, ум которых был не больше наперстка. Что для них казалось пропуском в высшее общество Российской империи, стало моим хомутом на шее. Он затягивался с каждым днем все сильнее и сильнее. Потому что властный герой в моем романе хоть и принц, но не прекрасный.

— Грушицкий отказал в залоге, — проговорила я после минутной паузы.

Взгляд заскользил по интерьеру кабинета, ища любой угол в качестве поддерживающего элемента.

Здесь все дышало прошлым. Деревянные балки под потолком навевали воспоминания о средневековых замках, искусственно состаренный дуб составлял основную часть отделки и мебели. Арочные проемы, шелковая драпировка окон и кованые люстры, которые загорались десятком электрических свечей. Даже камин, пусть им триста лет никто не пользовался, остался в первозданном виде.

Фотографии Романовых чередовались друг с другом вплоть до черно-белых снимков. Их поместили в рамку за стекло и повесили в темной части кабинета, чтобы пленка от света не выгорала. Среди десятка знакомых лиц я разглядывала сейчас того, кто рассеянно растирал большим пальцем ладонь. Только возраст на снимке был другой — лет десять или двенадцать от роду.

— Чем аргументировал? — спокойно спросил Алексей, но не обернулся. Все внимание цесаревича привлекала суматоха на улице.

— Отправил за кредитом к вам.

Я покосилась на брошенные бумаги, разлетевшихся по туалетному столику, и аккуратно придвинула к себе ближайший листок.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: передо мной ничем не примечательные отчеты придворных о состоянии Зимнего дворца. Здесь витраж заменили, тут закончили с восстановлением декоративной отделки. Ничего интересного.

— Занятно, — протянул Алексей и медленно повернулся ко мне.

— Он вел себя очень грубо, намекал на нашу любовную связь. И Яшкин тому поспособствовал своей припиской.

Я подняла голову и невольно засмотрелась на Алексея. Красивая ледяная статуя: сердце не бьется и мозги робота. Пока другие опирались на чувства, он использовал исключительно логику.

Солнечные блики заиграли в волосах, которые при обычном освещении казались черными. Но стоило случайному лучику запутаться в густых прядях, как рыжеватые зайчики выглядывали из тени. Небольшая ямочка на подбородке придавала внешности цесаревича пикантности. Хотя сейчас ее скрывала аккуратная бородка.

Ровный нос, узкое лицо, бледность кожи намекали на аристократизм и достались ему от матери-полячки. Притом, что она никогда не принадлежала к дворянскому роду, поскольку вышла из семьи какого-то там не слишком удачливого бизнесмена. Но, как болтали при дворе, его древо уходило корнями аж в историю Ливонского ордена.

Правда или нет, однако сей факт позволил морганатическому браку состояться. Что ненадолго подняло авторитет царской семьи в глазах народа. Потому что истории о Золушках всегда хорошо заходили простым людям.

— Мы решим вопрос чуть позже. Передам секретарю, чтобы он включил в расписание личную встречу с главой Государственного банка, — одернув рукав пиджака, Алексей прошел к рабочему столу.

— А что с моим заводом? — чуть холоднее положенного спросила я.

Для народа он оставался будущим правителем, для мужчин — кумиром. А для пустоголовых дурочек — объектом пристального внимания. Насмотревшись на английских принцев, каждая девица в России мечтала выйти замуж за императорского сына.

За месяцы, проведенные с цесаревичем бок о бок, я узнала его куда лучше многих. Потому последующая реакция не стала для меня неожиданностью. Лишь неприятным подтверждением без того известных вещей.

— Зачем он тебе? — скука в голосе Алексея заставила передернуть плечами. — Ты сыта, одета, обута. Твои безмозглые падчерицы ни в чем не нуждаются. Вон, — он кивнул на те самые листки. — Глянь отчеты. Сотни тысяч рублей на платья и салоны красоты. Я, право, шокирован. Моя официальная любовница тратит в месяц меньше, чем ее драгоценные дочурки.

Смешно, обхохочешься просто.

Я взглянула на ноготки, которыми мечтала выцарапать серые глаза его ядовитого высочества.

— Значит, моя Софочка совершенно зря бегает к Орловым на чай каждую неделю, и подозрения в измене уже сняты? — я невинно похлопала ресницами. — И Наталья, какова глупышка, сегодня не поедет на прогулку с сыном Гучкова.