Читаем Беседы в полумраке (СИ) онлайн бесплатно

========== Рассказ 1 ==========

«Сначала я почувствовал, как моё тело парит над землёй. Потом увидел длинный тоннель со светом в конце.

Я полетел по этому тоннелю и оказался в красивом месте. Меня окружили умершие родственники. Они сказали: “Твоё время ещё не настало”. После этого я проснулся. С тех пор я не боюсь смерти».

(Среднее арифметическое из рассказов побывавших на том свете.)

— Все собрались?

— Почти. Вы не находите, что слишком темно?

— Надо зажечь свечу.

— Лучше церковную. Помните, что написано в книге «Письма живого умершего»?

(Раздаются сдержанные смешки.)

— Какой уютный полумрак! Не хватает только чаепития. — (Несколько голосов недовольно шикают). — Извините…

— Кто будет рассказывать первым?

— Пусть расскажет этот малыш. Он самый юный из нас. Мальчик, ты видел тоннель?

— Нет.

— А родственников?

— Тоже нет.

— А всеобъемлющее существо, излучающее любовь? Некоторые и про такое рассказывают.

— Никого я не видел. Наоборот, было ужасно одиноко.

— Да отцепитесь вы от ребёнка, потом расскажет. Пусть она рассказывает, ей побольше лет. Мадам, как это с вами произошло? Что вы чувствовали?

— Не хочется это ворошить, сами понимаете. Пережить такое ещё раз - испытание. Но если вы настаиваете, я расскажу.

Рассказ 1

Я помню, как легла спать и сразу уснула. У меня выдался очень тяжёлый день, подскочило давление, и я приняла лекарство, после чего сразу легла в постель. Среди ночи проснулась — со мной такое часто бывает — и пару часов лежала без сна, передумав обо всём на свете. Мне катастрофически не хватало денег, и я искала способ заработать. Сын начал курить, бывший муж перестал платить за его обучение, и всё это разом навалилось на меня, загоняя в лабиринт, из которого нет выхода.

Я не знала который час, лежать было слишком тепло и уютно, чтобы включать свет, но по моим ощущениям было почти утро. В скором времени должен был зазвонить будильник, и, значит, мне снова придётся вылезать на холод и в спешке собираться на работу. От подобных мыслей настроение испортилось, и одновременно с этим я ощутила, что руки затекли от неудобной позы — я заснула, сцепив их на груди.

С трудом пошевелив пальцами, я выронила мобильный телефон, видимо, заводила вчера будильник, да так и провалилась в сон. Перевернулась на бок и стала его искать, так как не хотела, чтобы он грохнулся на пол — не хватало ещё остаться без телефона вдобавок к моим бедам. Водя рукой по простыне, никак не могла нащупать края кровати и всё время упиралась в стену. Под ногами мешали и кололись какие-то крошки и холодные палочки — должно быть, мой сын рассыпал свои восковые мелки.

Мысли о сыне были навязчивы: мне не нравилась его компания, с которой он пропадал допоздна. Каждый вечер я места себе не находила, а когда он возвращался за полночь, долго ругала его. Неужели так трудно подойти к автомату и позвонить матери?

Повернулась на другой бок, и меня настигло то редкое ощущение, которое иногда среди ночи выбивает нас из реальности, и мы не можем понять, где находимся. Это было сродни головокружению. В ушах шумело, наверно, опять поднялось давление. Наконец нащупала возле подушки проклятый телефон, и тут меня словно током ударило: какой мобильник?! Когда мой сын учился в школе и рисовал мелками, мобильников ещё не было! Это совершенно точно, ведь тогда я в любой момент могла бы позвонить ему и не изводить себя волнением.

Где-то на глубоком, неосознаваемом уровне ощутила тихую радость: как хорошо, что есть мобильник, значит, можно позвонить сыну прямо сейчас — и начала машинально искать номер. Телефон не реагировал на мои прикосновения, и я сделала вывод, что он выключен. Проснувшись окончательно, поняла, что звонить сыну сейчас, посреди ночи, было бы глупо и бестактно, ведь у него своя семья, но телефон стоило включить хотя бы для того, чтобы узнать, сколько времени.

Меня удивило не то, что он не включался, это можно было списать на севший аккумулятор — а то, что я не могла нащупать ни одной кнопки. В этот момент почувствовала в затылке нечто напоминающее «холодный жар», и моё сердце забилось глухо и часто. Это ещё не был испуг, и страшная догадка не оформилась в слова, но поток моих мыслей резко остановился, уступив место единственной цели: срочно включить свет, иначе меня настигнет паника.

Хотела спустить ноги с кровати, но опять упёрлась в стену. Боже, какая темь! И зачем я задёрнула шторы? Я не помнила, в какую сторону легла головой. Не выпуская телефона из руки, стала снова поворачиваться на другой бок, и снова холодные восковые мелки начали колоть мне ноги. Мелки? Неужели мой сын до сих пор рисует? Жар в затылке усилился, и на миг я замерла без движения, разом припомнив все фантастические романы, которые довелось прочесть в молодости, и меня захватило заманчивое предположение, от которого я почти успокоилась.

На полном серьёзе я поверила, что угодила в прошлое, когда моему ребёнку было десять лет. Сын маленький, я молодая и красивая, у меня есть муж, и всё ещё впереди… Не хотелось расставаться с этой сладкой иллюзией, но откуда тогда мобильник в моей руке? Что-то здесь не сходится. Решительно повернувшись в другую сторону, собралась встать с кровати, чтобы на ощупь найти выключатель, но мои колени снова упёрлись в мягкую стену. Тогда, уже в полнейшей панике, попыталась вскочить, но ударилась головой обо что-то твёрдое. «Где я? Кто-нибудь, отзовитесь!» — истошно закричала я, и голос мой прозвучал глухо, как в мешке.

Скрючившись полулёжа в мягкой, уютной, но такой узкой постели, я вслепую лихорадочно искала кнопки на телефоне, и вдруг страшная мысль, витавшая до сих пор в моем подсознании, обрела наконец ясную форму: да это же никакой не телефон, а маленькая деревянная икона, поэтому я и не нахожу кнопок. Их просто нет. На иконах кнопок не бывает. Мой старый телефон лежит дома на моём письменном столе, а сама я сейчас нахожусь…

Протянула руку вниз и сгребла в горсть несколько восковых мелков, тщательно ощупала один из них, потом другой, третий… В одном я не ошиблась — предметы действительно были восковые. А на торцах обнаружила то, что так боялась обнаружить: маленький обгоревший фитилёк.

========== Рассказ 2 ==========

— Ну, что же вы замолчали, мадам? А самое главное?

— Простите. Я продолжу чуть позже, не могу собраться с мыслями. А вы пока рассказывайте, рассказывайте, мне тоже интересно послушать.

— Пусть расскажет эта девушка. Вы тоже не видели туннеля?

— Нет. Я даже не поняла, что со мной произошло. Просто шла босиком по нашему двору, видела своих родных и боялась, что они будут надо мной смеяться — я не успела переодеться и причесаться. Приехали родственники по какому-то поводу, который для меня оставался тайной. Никакого семейного праздника в это время года не отмечалось. Был брат с семьёй, дядя, тётя и ещё одна семейная пара, старинные друзья мамы. Наверно, у нас какой-то новый праздник, и мне стало обидно, что меня не известили. Скорее всего, мама думает, что я до сих пор сплю в своей комнате, и не хочет меня будить.

У меня была тяжёлая болезнь, и, заботясь о моём здоровье, родители всегда ревностно охраняли мой утренний сон, благодаря чему я проспала и самые интересные моменты в жизни, и трагические события. Если кто-то умирал — меня не будили, берегли. Я просыпалась, завтракала, как ни в чём не бывало, шла гулять и узнавала обо всём от соседей.

— Ничего себе! А меня выдёргивали из постели с рассветом, даже когда я болела.

— Девочка, не перебивай её, дети должны уважать старших. Мы и тебе дадим слово. Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, благодаря маминой заботе я выработала привычку спать до двенадцати и почти каждый день ходила с головной болью.

Но сейчас-то я не спала! Я ходила среди них, слышала, как они обсуждают цветы во дворе, просят у бабушки семена, и меня до глубины души поражало их безразличие к моей персоне. На меня вообще не смотрели! Меня полностью игнорировали, и это было обидно, ужасно обидно. Пару раз мне пришлось даже уворачиваться, чтобы меня не сшибли родственники, cнующие туда и сюда. Я изо всех сил пыталась встретиться глазами хоть с кем-нибудь, но мне будто объявили бойкот. Что я им сделала?

Это было тяжелейшее чувство — оторванность от семьи. У меня тоже есть своя гордость, и я приняла решение молчать и не требовать к себе внимания до тех пор, пока они сами не соизволят меня заметить. Никогда, подчеркиваю, никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой, ненужной и брошенной, и виной этому было поведение моих близких. Неужели так трудно заговорить со мной, дать хоть какое-нибудь поручение — пусть самое ничтожное! Или это очередное проявление заботы о моём здоровье? Но ведь мне от этого только хуже. Из-за болезни, а точнее, из-за заботы родных, мне всю жизнь казалось, что меня не считают за человека.

Прямо на меня быстро шёл дядя с двумя сумками в руках. Я замешкалась и не успела отскочить, и упала с криком, но он словно ничего не заметил и продолжал свой путь. Сидя на земле в полнейшем негодовании, я крутила головой по сторонам и случайно поймала взгляд своего трёхлетнего племянника. Мальчик смотрел на меня с ужасом. Я ничего не говорила, стараясь не терять его взгляда, и чем пристальнее я на него смотрела, тем сильнее был его испуг. Кончилось тем, что ребёнок расхныкался, убежал к своей матери и неразборчиво залопотал, коверкая слова. Я видела, как она отвесила ему шлепок и что-то сердито сказала.

Я не понимала, почему я босиком. Трава и камешки кололи ноги. Я встала и оглядела себя — вид ужасный, я до сих пор ходила в пижаме. Поэтому, наверное, на меня все и обиделись. В нескольких метрах на дорожке стояли мои жёлтые туфли, которые я накануне вымыла и поставила сушить. Подошла, потрогала их ногой — высохли, и обулась, то есть, мне показалось, что обулась, а на самом деле мои ноги проходили сквозь язычки туфлей. Я никак не могла всунуть в них ноги, и мне стало не по себе. Борьба с туфлями напомнила мне ощущение, когда дядя чуть не сшиб меня, но словно прошёл сквозь.

Я оставила туфли в покое, босиком побежала к скоплению людей возле крыльца и, когда кто-то из них направился к дому, намеренно встала у него на пути. Это был брат. Мне стоило большого труда не свернуть и не отклониться, когда он приблизился вплотную, но я выдержала, и он прошёл через меня, ничего не заметив. Сам момент я не помню, было что-то вроде очень короткой вспышки сильного страха, примерно как в детстве, когда впервые делаешь кувырок на перекладине, и вот уже брат удаляется, а я смотрю ему в спину.

Ощущение было неприятным, и я не стала больше экспериментировать. Настроение вконец испортилось, навалилась тоска, и я потеряла ко всему интерес. В глубокой усталости я несколько минут просидела на земле, прислонившись к яблоне, потом сидеть стало тяжело, и я легла, закрыв глаза. Сквозь сон слышала голоса родственников — обсуждали меня, но я была равнодушна. Я начала стремительно забывать всё, моё сознание стало таять, и в полнейшем безразличии я встретила абсолютную темноту.

========== Рассказ 3 ==========

— А боль? У тебя был приступ сильной боли?

— Да, малыш, конечно. Но это уже в самом конце, когда я ничего не осознавала. Помню, что боль была, но само ощущение стёрлось из памяти. Между прочим, нехорошо старших называть на «ты».

— Извини…те. А я помню свою боль.

— Вот и расскажи всем. Ты самый маленький из нас — расскажи и беги гулять.

— Опять бегать и гулять? Нет, не тянет больше. В тот вечер я тоже убежал гулять. Наши соседи сверху всегда громко ругались, и тогда тоже кричали друг на друга. Наш дом большой, и квартиры тоже большие. И лестничные клетки большие. Вот мама и папа вышли на эту клетку, а было очень поздно, совсем темно, и я вышел. Не хотел спать, вот и пошёл за ними. Мы слышали крики соседки, и мама сказала: «Это что-то невообразимое, так никогда не было».

Папа хотел сходить к ним, но мама побоялась, и они с папой стали тихо разговаривать. Тут с улицы вернулась другая соседка, поздоровалась с моими родителями и спросила, не звонили ли они в больницу. Хотела, наверно, вызвать врача соседке сверху, которая кричала. Пока дверь была открыта, я проскочил на улицу. Не знаю, что мама с папой ей ответили. Знаю, удирать без спроса нельзя, я плохо сделал, но очень уж хотелось побегать. Я вышел на улицу и стал бегать по двору. Мне не было холодно, ну нисколечко, и это было так здорово. Оказывается, можно гулять по ночам и не мёрзнуть.

Двор ночью был больше, чем днём, и ничуть не тёмным. Под фонарями свет был жёлтый, а где их не было — голубоватый, как будто не ночь, а вечер. Я первый раз был на улице ночью. Домой совсем не хотел — бегал и по нашему двору, и по соседнему, и не мог набегаться. Ни чуточки не уставал! Даже в боку не кололо. По двору ходили люди, но на меня не смотрели. Мне понравилось, как листья блестят под фонарями: будто светятся! Наверно, мама и папа волновались за меня, но бегать ночью было так здорово. Хулиганов я не боялся, и вообще никого не боялся, даже мамы. Я играл, что я жеребёнок и убегаю от тигра.

А потом выглянул из-за домов на дорогу. Она была очень широкая и пустая. Машин не было совсем. Я выбежал на середину, немножко постоял посередине, и вдруг мне стало страшно. Захотелось домой. Я набегался, гулять надоело. Тогда я побежал к дому, но споткнулся и упал. Встал, побежал и снова споткнулся. Вставать каждый раз было трудней и трудней. С дороги я кое-как ушёл. Я даже во двор зашёл, но медленно. Наш дом во внутреннем ряду, и я никак не мог до него дойти. Только что бегал, как жеребёнок, а теперь спотыкался и падал. Я стал очень медленно ходить.

Во дворе вдруг стало темно. Я был совсем рядом от дома. В нашем окне горел свет, и я позвал маму, но она не ответила. Я испугался, что никогда больше не увижу маму и папу, и понял, что нельзя было так много бегать — я истратил все свои силы. Ноги заплетались, я падал и во всё горло звал маму, но меня не слышали. Наверно, они обиделись, что я убежал без спроса. Всё-таки я дополз до подъезда. Помню, как лежу под нашими окнами и кричу: «Мама, мама! Я тут, забери меня!» — но она не захотела выйти. Потому что я плохо себя вёл.

Потом вдруг мне стало больно, но не надолго, а потом всё прошло. После этого я уснул. А когда проснулся, вас всех увидел.

========== Рассказ 4 ==========

Скажите, когда я увижу маму и папу?

— Скоро.

— Почему они меня не ищут?

— Им некогда.

— Я очень скучаю по ним.

— Потерпи.

— Но они заберут меня домой?

— Да.

— И я снова буду жить в своей комнате?