Читаем Бамбалейло! (СИ) онлайн бесплатно

Музыка продолжает долбить. Просто не преставляю, как сосед не оглох. Хотя, может поэтому он её и слушает так? Помню там жил какой-то шкет, но тогда и мне было восемнадцать… Антон, Миша, Леша какое-то такое имя. Тогда тоже все время включал громко. Видимо, года идут, а дурь остается. Оглядываю старые стены. Вроде все вымыла. Но старость и серость не вымоешь порошком.

Буквально месяц назад на семейном совете, где нас всегда трое: я, муж и свекровь, решили, что нам надо расширяться, и мне нужно продать однушку, которая досталась мне пять лет назад в наследство от бабушки. Хотя откровенно, не понимаю, как нам может не хватать места в огромной трёшке.

Запаковываю коробку с моим детским хламом, и зачем бабушка его хранила? Все в мусорку. Как настойчиво раздается трель дверного звонка. Смотрю на часы, должно быть риелтор пришел чуть раньше.

Отряхиваю классические брюки от пыли и поднимаюсь. Но когда открываю дверь за ней стоит тоненькая, молодая девчонка с животом. У нее большие глаза, цвета неба и они полны слезы.

- Вы ко мне? – уточняю на всякий случай.

- Оксана… Архангельская? – спрашивает дрожащим голосом.

- Допустим.

- Я…- всхлип и опускает глаза, - Я… я беремена…

Опускаю глаза на ее живот. Может, она предполагает, что я думаю у нее там арбуз?

- От вашего мужа… - сдавленно продолжает, - пожалуйста… вы его отпустите… пожалуйста…у нас семья будет…

- Н-да – протягиваю, продолжая глазеть на девушку в полном замешательстве. Не передать словами сколько всего в это мгновение промелькнуло в моей голове.

- Я… я не хотела… простите… я просто… - снова всхлип. Затем она разворачивается и убегает по лестнице вниз. Некоторое время слушаю звуки музыки, все еще доносящиеся снизу. Закрываю дверь. Достаю телефон и набираю номер.

Подхожу к кухонному окну. На скамейки сидит парочка, будто бы далеко за сорок. Пьяно выясняют отношения на повышенных тонах. Да, в этих дворах частое явление.

- Милая? У тебя что-то срочное? – голос Лёни всегда такой спокойный, отвлекает от созерцания чужой драмы.

- Так. Я быстро. Мне нужен ответ. Да или нет.

- Что случилось? Оксана, я ничего пока не понял.

- Ты меня разлюбил Лёня?

- Что ты говоришь? – устало выдыхает в трубку и мое сердце замирает в надежде. – Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

- Хорошо. Другой вопрос. Тоже быстрый. От тебя случайно никто не беременел…. ну, так в недавнем прошлом.

А вот его тяжелое молчание всю надежду, что так лелеяло сердце разносит в пух и прах. Он не говорит мне «ты что, больная?». Или не смеется.

Ничего.

Мне даже кажется, что его отключили.

- Лёня?

- Я… Кх. Минуту пожалуйста, - говорит кому-то, а у меня внутри все холодеет.

Отключаюсь.

На скамейке внизу ссора тоже дошла до своего апогея. Мужчина резко поднимается.

- Всё! Бамбалейло! – говорит мужчина громко с выражением и, подняв руку, вверх уверенной походкой уходит, приняв свое решение.

А потом звонит Леня. Ставлю телефон на беззвучный.

Я была обычной девчонкой. Бабушка со мной особо не мучилась, но иногда ей приходилось смирять мой пубертат. Особенно, когда я похорошела и приобрела длинные ноги и грудь. Мама уехала в Москву в поисках лучшей жизни. Спойлер: она её нашла, но за мной так и не вернулась. Хотя иногда мы созваниваемся.

С бабушкой мы всегда поругивались, но гранде скандал случился в выпускном, когда я залетела от своего парня.

Леня Архангельский был на два года старше, студент-медик. Мне нравилось, что он весь такой педантичный, правильный. Полная моя противоположность. Из полной семьи. Леня был хорош во всем, кроме контрацепции.

Анель Николаевна, мама Лени, умоляла меня сделать аборт, уверяла, что у нас полно времени, что вся жизнь впереди. Что Леня и так любит, и женится. Чтоб не перечеркивала наши судьбы. Чтоб мы смогли доучиться. Чего-то достичь в жизни. Леонид поддержал маму, но и от меня не отказывался. Сказал, что любит и обязательно женится.

А бабушка у меня верующий человек была. Воевала до последнего, чтоб я оставила ребенка. Но мне было так страшно, и еще я Лёню любила, а как не любить, если другого и не знала? Мне уже было восемнадцать и решение все равно оставалось за мной. Тогда бабушка сказала, чтоб я собирала свои вещи и переезжала к своему Лени, если так решила такое и больше, чтоб к ней не приходила. Так и случилось. Мне казалось, что мы с Леней все переживем.

С бабушкой мы так и не помирились… Ушла она тихо во сне. Соседки говорили, что замкнулась, ни с кем не разговаривала. Жила своей тихой жизнью отшельника. Иногда, особенно по ночам, когда все хлопоты остались там, за дверью спальни, я грустила по ней. Все же она меня не бросила как мама, просто не приняла мой выбор.

И с Архангельским мы живем уже восемнадцать лет. Да, действительно, Леня стал блестящим кардиохирургом. Его начали звать даже заграницу. Он обучал студентов-медиков, и очередь к нему на прием была расписана на год вперед. Я же была его надежным тылом дома. Хотя тоже закончила университет. Но меня убедили, что мне не нужно работать, да и мне нравилось заниматься домашними делами. Готовить, содержать дом в чистоте и так далее по списку.

Анель, мама Лени, плотно взялась за мое воспитание. Усмирив мой пылкий нрав на раз-два. Научила меня надевать платья, каблуки, готовить и ухаживать за мужем. Я стала женственной достойной ее сына, и наверное, я ей за это благодарна иначе бы осталась дерзкой пацанкой в порванных джинсах. Хотя все же иногда свекрови очень много в нашей жизни. Особенно после смети свекра.

Позже детей у нас так и не получилось сделать. Так бывает, когда при первой беременности делаешь аборт. Но далеко не все это знают. Однако Леня меня убеждает, что это его не волнует. Что все впереди. Люди и в сорок рожают, а мне-то только тридцать шесть. Да и медицина шагает вперед.

А оно вот что. Видать, Леня не стал ждать. Да и без меня прекрасно справился. Не нужно быть семи пядий во лбу, чтобы понимать, что мой муж трахнул малолетку и она залетела. И не врет…

Боже! Девочка совсем молоденькая. Ей восемнадцать-то есть?

Отменяю встречу с риэлтором. Особо не вдаюсь в подробности, самой бы понять, что к чему. Еду домой. Наспех собираю вещи. Одежда, украшения, косметика. По дороге обратно в бабушкину квартиру, заезжаю в КБ и беру первое попавшееся.

Первые два глотка были сделаны машинально и, мне кажется, я даже вкуса не почувствовала. После третьего глотка стала танцевать с открытой бутылкой в руке, пытаясь не думать о том, почему… Почему он это сделал? А у соседа неплохой музыкальный вкус. Как его звали? Такой был маленький щупленький кареглазый парень…Да какая к черту разница? Быть может это и не он вовсе. Может он женился, стал отцом и живет себе счастливо на каких-нибудь островах.

Останавливаюсь и смотрю в старенький трельяж черте каких годов. Фигура у меня осталась стройной. За девчонку со спины принять можно влегкую. Волосы светло-русые в строгом пучке, идеальный макияж. Я когда-то от скуки пошла на курсы мейкапа и у меня здорово получилось. Классические штаны, блузка, заправленная в них. И это я? Я? Или кто это?

Лёня звонит в десятый, двадцатый, а может и в сотый раз. Но телефон на беззвучном и лишь загорается экран. В бутылке почти пусто, я сижу на полу и смотрю на себя в отражении. И будто не вижу. Подвисаю, потому, когда раздается трель звонка, вздрагиваю. Поднимаюсь. Не могу сказать, что пьяна. Скорее слегка расслаблена.

Открываю, не спрашивая. Леня стоит весь такой деловой. У него тонкие очки, за которыми умные серо-голубые глаза, рыжеватые волосы начинают редеть с макушки, но он старательно их зачесывает, скрывая лысину. Небольшая бородка и усы прибавляют статуса. На нем классический костюм с галстуком и начищенные ботинки. В руках небольшой кожаный портфель.

- Оксана, ты что, пила? – морщит нос в отвращении.

Мой идеальный муж. Идеальный во всем. Не курит, не пьет, умный. Грех такой генофонд терять. Ну, теперь-то точно не потеряется.

- Да. И еще буду, - отвечаю и прохожу в комнату. Лёня следует за мной. Оглядывает стены. Книжный шкаф в коридоре. Бабушка любила читать. Тут много книг. Затем обстановку в комнате, кажется, здесь мало что изменилось, с того момента, когда он здесь был последний раз.

- Поехали домой и поговорим, - просит, оставаясь на пороге, будто тут от неверных мужей мелом начерчено.

- Я, Лёнь, знаешь, никогда тебе не изменяла. Ни одного раза. Даже ни с кем не целовалась кроме тебя. За всю жизнь, Лёнь, только ты был. Хотя, поверь, мне оказывали знаки внимания. Считала тебя чуть ли не богом. Думала, как мне повезло, что мой мужчина порядочный. Честный. А ты оказался козлом, Лёнь. Самым обычным.

- Давай поговорим?

- Давай, Лёнь. Как так получилось, что твой хер оказался в той девчонке? Ты что спал? Тебя связали? Изнасиловали? Как?

Муж тяжело выдыхает и отводит взгляд. Ну, прекрасно! Нам стыдно. Зашибись просто! Проводит рукой по волосам.

- Оксан, это просто… Она ничего не значит. Так бывает. У нас, у мужчин. Не, ну а что ты так смотришь? Тебе ж не пять лет. Все знают, что мужчины полигамны по природе своей… Но она точно ничего не значит. Нам просто нужно это пережить…

Просто не верю, что уши слышат именно это. Погодите-ка, что? И это мой тихий, спокойный и правильный Леонид? Я просто не могу поверить. Стою и моргаю в шоке. Луп-луп-луп. Затем беру вторую бутылку и шандарех! Откупориваю. Пригубляю и делаю глоток. Леня с неким отвращением наблюдает за мной.

- Вот что, - решаю, вытерев рот тыльной стороной ладони. – Хочу развод.

- Ты совсем спятила? Это совершенно не взрослое решение. Что же? Ты останешься … - оглядывается и разводит руками, - здесь? Будешь пить? А дальше? Ты ведь никт….ты ведь нигде не работаешь… что ты делать-то будешь? Оксана, не дури. Поехали домой. Позвоним маме, поговорим. Обмозгуем. Утро вечера мудренее. Поехали, милая.

Да. Лучше и не придумаешь. И, правда, чего это я вообще его слушаю?

- Все, Лёня. Бамболейло.

- Что? – хмурит брови.

- Всё. Бамба, мать твою, лейло! Я свободна. И ты гуляй и суй свой хер кому и куда хочешь.

- Ну, знаешь… Мое терпение тоже не безгранично! Одумаешься. Протрезвеешь. Возвращайся!

А потом хлопает входная дверь, заставляя меня вздрогнуть. Затем еще один раз пригубить пойло и зарыдать, так как не рыдала давно. С того дня, как сделала аборт. Когда осознала весь ужас, но было поздно. Да. Ту пустоту больше не заполнить ничем. За все восемнадцать лет я так и не смогла. Не идеальным образом жизни, не образом идеальной жены, не идеальным мужем.

Все было обречено с того дня, когда я решила, что действительно смогу стать лучшей версией себя. Стать тем, кто достоин… А достоин чего по итогу? Восемнадцать лет обмана. И я сама позволила. Позволила собой помыкать. Лепить из себя непонятно кого. Что теперь смотрю в зеркало и в нем никто не отражается.

Утро меня встречает в районе одиннадцати и головной болью. Давно я так не напивалась. Черт.

Принимаю душ. Легче едва ли становится. Но по крайней мере от меня не несет как от мусорки. Ищу в чемодане чтобы надеть. Ну, ёшкин. Моя одежда вся состоит из классики. А почему и когда я стала так одеваться? Всё Анель с её убеждениями, чтобы соответствовать мужу. Надеваю укороченные синие брюки со стрелкой и нежнейшую бирюзовую водолазку. Надеваю туфли на небольшом устойчивом каблучке.

Анель говорила, что девушка всегда должна быть женственной. А я ей верила. Мне так хотелось быть лучше. Уйти от этих бедных стен. Спрятаться в богатой жизни. И стать достойной. Свекровь умело слепила, все что было нужно. Кроме одного. Я так и не смогла ей родить внуков. И постоянно слышала о том, что пора бы пора, а то скоро сорок мне, а я ворон считаю. Будто, не она тогда меня уговаривала всеми правдами и неправдами сделать аборт. А сейчас… Не передать как по этому поводу нервничала. Лёня говорил своим спокойным голосом, не волноваться. Не беспокоиться. Не переживать. Ведь он меня любит.

Ага.

Черт. Хочу закурить. А я ведь бросила черте сколько лет назад. Не вписывались дурные привычки в уклад Архангельских.

Бабушкина квартира находится в старой пятиэтажке. На третьем этаже. Дом без лифта, потому спускаюсь по лестнице. На пролете у большого окна стоит банка с кучей окурков. А на втором этаже чуть не наступаю на чей-то использованный презик. Ну, серьезно? Молодежь херова, вообще уже.

Перехожу через дорогу от дома, здесь небольшая уютная кофейня. Беру черный без сахара и круассан с ветчиной и сыром. Голодная, как собака. И могу есть что хочу. Не думая, что, если вдруг появится пара лишних килограмм, мне могут сделать замечание.

Итак. Следующий шаг? Развод. Выдыхаю и откидываюсь на спинку стула, наблюдая за людьми через большое окно. Нужно начинать сначала. А я смогу? Сама?

Я очень привыкла быть плюсом к одному. Сама по себе ведь я ничего не стою. Лёня и Анель были словно проводниками в нормальную жизнь. Но меня обманули. Мне никто не сообщил, что мужчины полигамны и это норма для семейной жизни. Я жила в счастливом неведении, что моя семья -моя крепость. Интересно сколько раз Лёня был полигамен в нашей жизни? А что, если все время? Каждый год из восемнадцати? Что тогда?

Глотаю горькую и крепкую жидкость. С каждым глотком становится лучше. Я действительно развожусь. Это так странно. Я никогда не смогу жить с тем, у кого будет ребенок от другой. Бах! Самый больной удар под дых! Я бы многое могла проглотить простить и понять, как привыкла делать. Но не это. Верность. Мне нужна была только она.

Выдох-вдох.

Может поэтому мы почти перестали спать? Только в дни овуляции и то больше механически. Ну, куда мне до малолетки с ее телом-то и мордашкой. Блин. Как разводятся -то? Через госуслуги? Или нужно самой в ЗАГС?

Задумчиво смотрю на серые дома вокруг. В одном открыли магазин с одеждой. В другом парикмахерская. А в том продуктовый. Интересно, бабушка посещала хоть что-то из этого? Интересно, она скучала по мне или выдохнула с облегчением, когда со мной ушел и ворох проблем? Это же была моя бабушка, конечно, она огорчилась, но на людях этого не показывала. Ох. Как бы мне хотелось, чтобы она была жива. Чтобы я вымаливала бы прощение, чтобы ощутить её теплые руки у себя на голове, когда гладила мои волосы…Но ничего нельзя повернуть назад. Если бы, да кабы…

Если я здесь остаюсь, а это так, то нужно приводить в порядок квартиру. Искать работу. И учится жить самой.