Читаем Авиаконструктор-4 онлайн бесплатно

Автор: chameleon

ИС-3 (третья модель, с хвостовым костылём)

Конструкция

· Схема: высокоплан, двухбалочный, толкающий винт, хвостовой костыль (убирающийся в фюзеляж).

· Фюзеляж: силовая ферма из стальных труб (хромансиль 30ХГСА), обшивка — фанера и полотно на аэролаке.

· Крыло: свободнонесущее, два стальных лонжерона, нервюры фанерные, обшивка фанерная с оклейкой полотном и покрытием аэролаком. Фанерные закрылки Шренка.

· Хвостовые балки: треугольная пространственная ферма из хромансилевых труб, обшивка — фанера с полотном и покрытием аэролаком.

· Шасси: основные стойки убираются назад по полёту в фюзеляж, хвостовой костыль — убирающийся в фюзеляж, подрессоренный. Система уборки пневматическая.

· Капот мотора: дюралевый капот NACA с регулируемыми створками.

· Бронирование: лётчик защищён спереди, с боков и сзади (броня - красным, бронедвери - зеленое, лобовое и верхнее бронестекло - синее).

Силовая установка

· Мотор: М-62 (девятицилиндровая звезда воздушного охлаждения, 1000 л.с. на взлёте).

· Винт: АВ-1, двухлопастный, изменяемого шага.

Вооружение

· Курсовое: две пушки ШВАК (20 мм) + два пулемёта ШКАС (7,62 мм) в носу.

· Бомбовое: до 400 кг на внешней подвеске под крылом (2-4х100 кг, 2-4х50 кг, 2-4 бомбовых кассеты на 100 кг).

· Прицел: ППС (простой проволочный кольцевой).

Характеристики

· Максимальная скорость: до 470 км/ч (с М-62).

· Посадочная скорость: около 130 км/ч.

· Длина разбега: 250–300 м.

· Максимальная скороподъёмность: 22 м/с.

· Время виража: 16–17 с.

Масса пустого 1550 кг

Масса взлетная 2100

ИС-4 (четвёртая модель, с носовой стойкой шасси, новым капотом и удлиненным хвостом)

(капот показан условно, без заборников и сопел)

Конструкция

· Схема: та же, но фюзеляж удлинён на 1 м для размещения носовой стойки.

· Фюзеляж: усилен в носовой части, добавлена ниша под носовую стойку.

· Крыло: без принципиальных изменений.

· Хвостовые балки: раздвинуты на 0,4 м для нового винта увеличенного диаметра и удлинены на 0.3 м (максимум трёхлопастный АВ-7Н от ПС-84, в серии обычно винты ВИШ диаметром 3.2 м).

· Шасси: трёхстоечное с носовой стойкой. Носовая стойка убирается назад под кабину, основные — вперёд в фюзеляж. Система уборки — пневматическая.

· Бронирование: усилено — лобовое бронестекло 65 мм, бронеспинка толще, боковые бронедвери усилены.

Силовая установка

· Мотор: М-63 (девятицилиндровая звезда, форсированный М-62, до 1100 л.с. на взлёте).

· Капот: новый, с оптимизированными воздухозаборниками, диффузорами и соплами для выхода воздуха и выхлопных газов).

Вооружение

· Курсовое: одна пушка МП-6 (23 мм, Таубина-Бабурина) или две ШВАК и два ШКАС

· Бомбовое: до 400 кг ( до 500 кг на перегрузку).

Характеристики

· Максимальная скорость(на форсаже, без подвесок): 506 км/ч.

· Посадочная скорость: 120–130 км/ч.

· Длина разбега: 300–350 м.

· Скороподъёмность на форсаже без подвесок: 20 м/с.

· Время виража: 18–20 с.

Масса пустого 1900 кг

Масса взлётная без подвесок 2600

---

ИС-5 (пятая модель, с М-82)

Конструкция

· Схема: та же, но фюзеляж усилен в хвостовой части под М-82.

· Моторама: новая, под увеличенный диаметр и массу М-82.

· Капот: новый, с оптимизированными воздухозаборниками, диффузорами и соплами для выхода воздуха и выхлопных газов.

· Винт: АВ-5ЛВ (дюралевый, трёхлопастный).

· Бронирование: максимальное — лоб 65 мм, спинка и перед пилотом 12 мм, бока 8 мм, низ 8 мм.

Силовая установка

· Мотор: М-82 (двухрядная звезда, 14 цилиндров, взлётная мощность 1700 л.с., номинальная 1500 л.с.).

Вооружение

· Курсовое: четыре пушки ШВАК (20 мм) или 2 23-мм в носу.

· Бомбовое: 400 кг.

Характеристики

· Максимальная скорость: 610 км/ч.

· Посадочная скорость: 135–140 км/ч.

· Длина разбега: 300–400 м.

· Максимальная скороподъёмность: 24–25 м/с.

· Время виража: 24–25 с.

Масса пустого 2300 кг

Масса взлётная без подвесок 3050 кг

ИСУ-4 - учебный (козырёк передней кабины не показан)

ИС-4Б - двухместный бомбардировщик

Ламинарный бомбер ЛБ

Пока - предварительно.

Площадь крыла - 45 м2

Размах - 23,2 м

Два мотора М-82Н плюс два прямоточных ДМ с газоструйной компрессией

Скорость ожидается около 700 км/ч на высоте выше 6000.

Южный фронт, аэродром Ново-Астрахань, конец мая 1942 года

I

Утро двадцать второго мая начиналось с жаркого солнца и пыли. Крупный аэроузел, аэродром возле села Ново-Астрахань - ровное поле, палатки, землянки, вышка НП с тросами антенн, самолёты и прочий околоавиационный сумбур - жил в ритме, который здесь установился с первых дней базирования самолётов ВВС Южного фронта. Переформирование ВВС фронта в 4 воздушную армию и формирование в её составе 230-й дивизии суеты не убавило, но среди штурмовиков навело больше порядка. А так все соблюдали режим: подъем, дорога на аэродром, завтрак, предполётный инструктаж, вылеты - иногда до 4-5 в день, ужин, отбой.

У 766 истребительно-штурмового авиаполка история была бурная - для хоть какой-то поддержки наземных войск в Каче в сентябре прошлого года собрали пилотов и техников из резервистов и выделили ангар, где хранились списанные И-5. Так за месяц они взяли и собрали себе три десятка способных к полету машин.

Конечно, где-то были и настоящие штурмовики ИС, названные в честь Сталина, но были они где-то далеко. А здесь приходилось летать хотя бы на этих машинах.

Они пережили в Крыму горячие осень и часть зимы, а в январе тех, кто выжил, отправили переучиваться на новые машины.

ИС-5 оказались необычными. Монопланы, с двойным хвостом, похожим на раму, с толкающим винтом, с носовой стойкой шасси... Но при всем этом они были лучше не только старых И-5, но и теперешних соседей.

Из четырех полков штурмовиков 230-й ШАД пятьсот девяностый полк летал на И-153, двести десятый - на Су-2, седьмой гвардейский - на ИС-4, почти таком же, только медленнее и слабее вооруженном. А догнать ИС-5 не могли даже летающие с того же поля истребители - ни ЛаГГи, ни хвалёные Яки. Да и по силе огня штурмовики клали всех остальных на лопатки...

В итоге истребительно-штурмовой полк занимался то прикрытием своих соседей в воздухе, то ударами по земле. Скучать, в общем, не приходилось.

Слухи о новом наступлении поползли ещё две недели назад. Сначала говорили - наши давят, Харьков скоро возьмут, как Ржев зимой. Потом - что бьют немца хорошо. Потом - что прорвались, взяли, немцы бегут. А потом пришёл разведчик из-под Изюма, и лётчик, выбравшись из кабины, матом рассказал, что видел колонны немецких танков там, где их быть не должно - южнее, в тылу у наших. Ему не поверили. Потом пришёл второй. Потом третий. Потом слухи стали обрастать подробностями: кто-то говорил о двух танковых клиньях, кто-то - о том, что в окружение попали четыре армии, кто-то - что командующий фронтом застрелился. Последнее было враньём, о чем знал даже сам ненароком пустивший слух, но в него верили, потому что страшное всегда обрастает подробностями быстрее, чем правда.

II

Полковник Гетьман, комдив 230 ШАД, знал не сильно больше других. Он знал только то, что сообщил ему штаб армии: противник прорвал фронт южнее Харькова. С юга, из района Краматорска, наступают подвижные части вермахта. С севера, от Балаклеи, давит ещё одна группировка. Клещи смыкаются. Наши части в окружении ведут тяжёлые бои, связь потеряна. Всё остальное - слухи. Но даже того, что он знал наверняка, было достаточно, чтобы понимать: происходит катастрофа. И его дивизия должна сделать всё, чтобы её хотя бы немного отменить.

Боевой приказ из штаба 4-й воздушной армии пришёл этой ночью. Командующий требовал нанести удары по крупным немецким аэродромам Артёмовск, Константиновка, Сталино, и поддержать наземные части, пытающиеся пробить коридор к окружённым. Учитывая, сколько проблем приносили самолёты с крестами, полковник план горячо одобрял. Но план штаба армии был именно планом - общим замыслом. Теперь его предстояло превратить в боевое распоряжение.

Гетьман вызвал начальника штаба и командиров полков. Разложили карту. Полковник провёл пальцем по красным стрелам, обозначавшим удары, и заговорил - коротко, как того требовал устав:

- Обстановка: противник развивает наступление с юга от Славянска и с севера от Балаклеи в направлении на Изюм, наши части в треугольнике Мерефа-Лозовая-Балаклея ведут бои в окружении. Задача дивизии - ударами по аэродромам Артёмовск, Константиновка, Сталино ослабить авиационную поддержку наступающих немецких частей и одновременно штурмовыми действиями поддержать нашу пехоту на участке Изюм - Барвенково.

Он оторвался от карты и перешёл к задачам полков:

- Седьмому гвардейскому - аэродромы Артёмовск и Константиновка. Силы - две эскадрильи на каждую цель. Семьсот шестьдесят шестому - прикрытие ударных групп в район Артёмовска и Константиновки, одна эскадрилья в резерве для действий по вызову. Пятьсот девяностому и двести десятому - штурмовка в районе Изюма и Барвенково, цели - артиллерийские позиции и пехота противника. Район боевых действий - ограничен линией Артёмовск - Константиновка - Сталино с запада и линией фронта с востока. Взаимодействие - по сигналам ведущего группы. Сигналы: «Я - Горбатый» - атака цели, «Я - Горбатый-один» - отход. Расход боеприпасов - полный боекомплект на машину, номенклатуру подвесок определить самостоятельно. Вопросы?

Вопросов не было - разделение было понятным и привычным. Самый живучий, гвардейский полк на ИСах - штурмовать прикрытые зенитками аэродромы. Чайкам и Сушкам - подальше от зениток и поближе к земле, помочь пехоте пробиться из котла. Штурмовикам, которые быстрее истребителей - прикрывать своих. Наладить такое взаимодействие с соседями на ЛаГГах раньше получалось ох как не всегда.

Командиры полков разошлись. Теперь им предстояло принять собственные решения: определить составы групп, назначить ведущих, выбрать маршрут и профиль полёта, решить, кто пойдёт первым, а кто - вторым.

Первыми на цель ушла семёрка ИС-4 из 7-го гвардейского. Ведущий - капитан Лазарев, человек, который летал на всём, что могло летать, и сбивал всё, что могло гореть - выстроил группу клином и повёл на запад. Над Артёмовском их встретили только жидкие разрывы и редкие трассеры - пара 37-мм автоматов да несколько крупнокалиберных пулемётов. Лазарев покачал крыльями и первым пошёл в пике. Четыре зажигательных «сотки» ушли вниз, через три секунды там, где стояли два зачехлённых транспортника, взметнулось пламя. Ведомые добавили, и через минуту аэродром превратился в море огня.

На выходе их встретила пара «мессеров», но пара ИС-5 из 766-го полка с ведущим лейтенантом Маликовым, уже была рядом. Бой был коротким: Маликов с ведомым зажали первого немца и срезали его на выходе из виража. Второй ушёл.

В это же время звено майора Зубкова - старые, латаные-перелатаные «Чайки» 590-го полка - ушло к Изюму. Там было почти тихо - то есть на земле стреляли будь здоров, но по самолётам мало: пулемёты, редкие винтовочные выстрелы. «Чайки» отработали бомбами по пулеметам и пушкам и ушли. Техники потом насчитали на одной машине четыре пробоины в одном крыле - но лонжерон цел, и ладно.

Четвёрка Су-2 из 210-го полка, которую вел лейтенант Сивков, атаковала грузовики у переправы через Северский Донец. Зенитный огонь был слабым и не доставал до высоты полета лёгких, но полноценных бомбардировщиков с бомбоприцелами. Но и бомбы легли не кучно - впрочем, переправу все равно затянуло дымом от горящих машин.

Шестёрка гвардии лейтенанта Емельяненко ушла на Константиновку. Там зенитный огонь оказался плотнее: два «мессера» на земле сгорели, но один ИС-4 вернулся с дырой в плоскости, а сам Емельяненко - с разбитой снарядом носовой стойкой. Сел на своём аэродроме на пузо, вправил вывихнутое при жёсткой посадке плечо, выбрался из кабины и пошёл докладывать. А разбитый в крошку осколками внешний слой бронестекла серьезными повреждениями они давно не считали.

Восьмёрка капитана Сорокина из 210-го штурмовала передний край у Барвенково. Противодействия не было. Потерь - тоже. А что там на земле в окопах и укрытиях - да кто ж знает. Написали - уничтожено до роты пехоты. Сто там человек накрыло, пятьдесят, или вовсе каблук отбили и шинель прострелили - всё до роты и никак не больше.

А потом дежурная группа, которую повел сам комполка майор Семёнов - восьмёрка ИС-5 - ушла на разведанную механизированную колонну, двигавшуюся по дороге Барвенково-Петровское. Это были опытные лётчики, лучшие в полку. Они были научены работать по стандартной для бронированных штурмовиков схеме: крутое пике, бомбы, уход, второй заход пушками. Так штурмовики работали ещё в конце февраля, так работали в марте, так работали в апреле. И всегда возвращались.

На этот раз всё пошло иначе.

Колонна шла плотно: грузовики, бронетранспортёры, танки. Разведка не сообщила о зенитках - да и как сообщить, если на марше их не отличить от обычных грузовиков? Счётверённые установки на полугусеничных тягачах шли в общем потоке, стволы опущены вдоль бортов. И только когда штурмовики легли на боевой курс, расчёты сдёрнули чехлы и развернули стволы.

Огонь открыли заградительный. Не очень точный, но такой плотности, что небо превратилось в сетку из дымных трассеров. Над аэродромами было легче.

Семёнов, шедший ведущим, не обращал на зенитки внимание. Зашёл, сбросил бомбы, стал выходить - и на выходе получил очередь в хвост. ИС-5 “Красная 1” лишился двигателя и пошел на вынужденную в пределах видимости зениток. Зенитки своего не упустили.

Ведущий второго звена, лейтенант Колесников, был подбит на втором заходе, при попытке атаковать колонну пушками. В этот раз зенитки стреляли метче, прицельней, и смогли сбить ведущего и повредить остальных достаточно, чтобы те отказались от продолжения атак.

На базу вернулись шесть машин. У трёх машин были серьезные повреждения.

III

К вечеру на аэродроме стало тихо. В столовой, где обычно шумели и перебрасывались шутками, истребители-штурмовики сидели молча. Поставили кружки. Разлили водку. Накрыли пару кружек хлебом. Вручили кружку подошедшему комдиву.

- Майор Семёнов, - произнёс комэск-один Павлов. - Лейтенант Колесников. Помянем.

Выпили молча. Комэск-один продолжил:

- Семёнов и Колесников погибли не потому, что плохо летали. Они летали лучше многих из нас. Они погибли потому, что мы до сих пор воюем по старым правилам. А правила изменились.

Он обвёл взглядом сидящих.

- Я видел, как Семёнов выходил из пике. Он сделал всё правильно: зашёл, сбросил, стал выходить. И на выходе получил очередь под хвост. Зенитки уже ждали его там. А Колесников пошёл на второй заход - как мы привыкли. И его срезали на подлёте. Они били на упреждение, понимаете? Они знали, куда он пойдёт. Знали, что после бомб будет второй заход. И ждали.

Капитан Черкашин, комэск-два, сидевший напротив, кивнул.

- Надо менять тактику. Один заход. Пике - бомбы - уход. Без разворотов, без повторных атак. Иначе мы просто не выживем.