Читаем Атомный конструктор №1 онлайн бесплатно

КНИГИ пишут с разными целями, но для книг-биографий главная цель, казалось бы, ясна — рассказать о человеке, которому посвящена книга. Однако крупная биография — это и «биография» эпохи, поэтому, говоря о герое книги, надо сказать о времени, в котором он жил и которое его сформировало, возвысило, а также о его деле, о проблемах этого дела и о его особенностях.

Именно так я и постарался написать о Давиде Абрамовиче Фишмане, для меня — живом человеке, знакомом мне с момента прихода в зарядное КБ «Арзамаса-16» в 1978 году до дня его неожиданной кончины в самом начале 1991 года.

Давно гремят имена выдающихся конструкторов ракет, самолетов, артиллерийских орудий и танков… Страна помнит о Сергее Королеве и Михаиле Янгеле, Андрее Туполеве и Сергее Ильюшине, о Василии Грабине и Жоресе Котине.

А вот имя конструктора ядерного оружия № 1 Давида Фишмана хорошо известно лишь кадровым специалистам отечественного ядерного оружейного комплекса.

А Фишман — это эпоха. Именно он перед первым испытанием в августе 1949 года вкладывал плутониевую «начинку» в первую советскую атомную бомбу РДС-1. И происходило это на Семипалатинском испытательном полигоне в сборочном здании с официальным названием «ДАФ», что означало: «Давид Абрамович Фишман».

А со всеми выше перечисленными и многими другими создателями советской оборонной техники, Давид Абрамович был не просто знаком, а сотрудничал с ними, как равный с равными. Ведь под руководством Фишмана создавался тот атомный «золотник», который — по сравнению с его носителями — был мал, да дорог.

Биографический жанр — и один из самых древних (достаточно вспомнить «Сравнительные жизнеописания» Плутарха), и один из всеми признаваемых. Книги о людях, так или иначе выделившихся из общей массы за счет таланта, удачно сложившихся обстоятельств и т. п., всегда привлекали и привлекают внимание читателей. И каждый в них находит свое.

Мальчик получает возможность обрести пример для выбора судьбы.

Зрелый муж лучше видит собственные насущные проблемы и укрепляется в желании тоже сделать что-то значительное, не пасуя перед трудностями.

Седой ветеран, читая рассказ о прошлом, сопоставляет его со своим опытом, приобретенным за десятилетия борения с «холодом жизни» и общения с ее радостями.

Женщина задумается о судьбе и уделе мужчин, которые призваны хранить ее покой и мирную жизнь.

Наконец, рассказ о незаурядной судьбе в незаурядную эпоху просто увлекателен!

И это — тоже не так уж и мало.

Предлагаемая читателю книга формально относится к жанру биографий. Однако надо сразу сказать, что в ней общими, по сути, усилиями — поскольку я широко использовал устные и письменные воспоминания нескольких поколений оружейников — дан портрет не просто крупного человека, но — Инженера. В силу и личных качеств, и благодаря эпохе, он стал одной из наиболее весомых фигур в таком непростом, десятилетиями скрытом от глаз широкой публики деле, как разработка современных ядерных вооружений.

На пике своей профессиональной активности он стал весьма известен и даже знаменит, но знаменит, так сказать, «секретно». Его знали только те, кому положено было его знать. И даже на удостоверении Героя Социалистического Труда, выданном ему, не было фото — вместо него стоял официальный штамп: «Действительно без фотографии».

Итак — Давид Абрамович Фишман.

Ровесник Октября.

Заслуженный деятель науки и техники РСФСР, профессор, доктор технических наук.

Лауреат двух Сталинский премий (1951 и 1953 гг.), Ленинской премии 1959 года, Государственной премии СССР 1982 года.

Герой Социалистического Труда, дважды кавалер ордена Ленина (1956 и 1962 гг.) кавалер ордена Октябрьской революции (1976 г.), двух орденов Трудового Красного Знамени (1951 и 1954 гг.) и.

И ВОТ ТУТ возникает некая неопределенность: что же надо поставить за этим «и.» дальше?

Официальный перечень заслуг, званий и должностей Фишмана немал и достаточно длинен, но все сводится, в конечном счете, к его главной должности. И она — на взгляд человека непосвященного, «звучит» не очень-то выдающимся образом, а носитель подобного поста не очень-то — на первый взгляд, «тянет» на книгу.

К тому же, этого поста наш герой достиг в весьма молодом возрасте — в сорок два года — и пребывал на нем тридцать два года, выше уже не поднявшись.

Да, карьерной «вершиной» Давида Абрамовича стал пост вначале Первого заместителя Главного конструктора зарядного КБ-1 в КБ-11 (так с 1946 по 1967 год назывался центр ядерного оружия в Кремлеве-«Арзамасе-16»-Сарове), а затем — Первого заместителя Главного конструктора ВНИИЭФ, то есть — Всесоюзного НИИ экспериментальной физики (как стало называться КБ-11 с 1 января 1967 года).

Итак, Фишман — «перманентный» Первый зам.

Много это или — не очень?

Конечно, ВНИИЭФ, ныне имеющий статус Российского Федерального ядерного центра, — это старейший и крупнейший советский ядерный оружейный центр, отечественный «Лос-Аламос». Его в свое время так шутливо и называли: «Лос-Арзамас».

Конечно, закрытый «Арзамас-16», находящийся в 75 километрах от настоящего старинного русского города Арзамаса, — это «атомная столица» СССР. С момента основания атомного «Объекта» место его дислокации — глухой поселок Сарова, исчез со всех советских карт и был отмечен лишь на разведывательных картах спецслужб Запада. Сам же новый город сменил вереницу имен: «Объект-550», «Москва-Центр 300», «Арзамао75», «Арзамас-16», «Кремлев» и, наконец, — «Саров». Поэтому история ВНИИЭФ — значительная и яркая часть всей «атомной» истории Отечества!

Но сам-то наш герой? Был ли он так уж значителен в том бурном времени? Заслуживает ли он книги? Ведь даже в городе, Почетным гражданином которого он был избран навечно, все еще нет улицы его имени!

Спору нет: КБ-11 и ВНИИЭФ — это во времена Фишмана было мощно, первоклассно и государственно важно!

Директор ВНИИЭФ, Научный руководитель ВНИИЭФ — это тоже было первоклассно и государственно важно.

Директорами КБ-11 и ВНИИЭФ были дважды Герои Социалистического Труда генерал-лейтенант Павел Зернов и генерал-лейтенант Борис Музруков, Герои Социалистического Труда генерал-лейтенанты Анатолий Александров и Евгений Негин…

Бессменным Научным руководителем ВНИИЭФ до самой кончины Фишмана был трижды Герой Социалистического Труда академик Юлий Харитон, а затем — по совместительству— Министр РФ по атомной энергии академик Виктор Михайлов.

Главный конструктор КБ-11 и ВНИИЭФ — и это звучало сильно!..

Первым Главным конструктором КБ-11 был вначале формально сам Харитон, а фактически руководил конструированием трижды Герой Социалистического Труда генерал-лейтенант Николай Духов.

Затем, после образования в составе КБ-11 двух КБ— первого и второго, «зарядное» КБ-1 возглавлял академик Евгений Негин, а «боеприпасное» КБ-2 — дважды Герой Социалистического Труда Самвел Кочарянц.

Вот что это значило — Главный конструктор ВНИИЭФ!

Но — Первый его заместитель?

Как он?

И что он?

ПЕРВЫЙ заместитель Главного конструктора в любом серьезном инженерном деле — величина очень весомая и значимая, но очень редко — известная. Оно и понятно: первостепенной величиной является Главный.

Скажем, все знают имена ракетчика Королева, авиаконструкторов Туполева, Яковлева, Ильюшина, Микояна, Сухого.

А кто знает имена их первых «замов»?

Ну, разве что, кто-то вспомнит заместителя Туполева Архангельского.

Профессор Гуревич настолько был значим для авиационного КБ Микояна, что его имя по сей день присутствует в жизни страны — одной буквой в знаменитом названии «МиГ».

Но многие ли знают о том, что «Г» здесь — это «Гуревич»? Порой и аббревиатуру-то эту пишут: «Миг».

Крупнейший наш ракетчик Михаил Кузьмич Янгель получил известность, хотя бы в оборонных кругах, лишь тогда, когда стал Главным конструктором в собственной «фирме» — новом КБ «Южное» (КБЮ) в Днепропетровске.

А Давид Абрамович Фишман «всю дорогу» был Первым заместителем Г лавного конструктора КБ-1 и затем — ВНИИ-ЭФ, Евгения Аркадьевича Негина.

Но книги о себе Фишман вполне заслуживает, поскольку среди плеяды советских «атомных» конструкторов, а точнее — конструкторов ядерных зарядов для ядерного боевого оснащения Вооруженных Сил СССР, Давид Абрамович — конструктор № 1.

Прочтя книгу, читатель это, надеюсь, поймет.

При этом есть один момент, касающийся не только Фишмана, но вообще всех тех, кто общенациональной известности заслуживал, однако в полной мере не обрел. Например, выдающийся «смежник» оружейников Сарова — Михаил Кузьмич Янгель. В его судьбе вполне проявился некий нюанс, характерный для ряда и других крупнейших «оборонных» инженеров. Скажем, Сергей Павлович Королев стал знаменит хотя бы посмертно. С его именем связано освоение космоса, его еще при жизни журналисты прославили, пусть и «безымянно», как Главного Конструктора Космонавтики. А после смерти Королев стал национальным героем.

Янгель всенародной заслуженной популярности даже после смерти, увы, не обрел. Такое уж у него было занятие — чисто оборонное. Важнейшее, но абсолютно не афишируемое, особо закрытое от чужих, непричастных к делу, глаз.

«КБЮ» Михаила Янгеля и его преемника Владимира Уткина — ближайший «смежник» ядерного центра в Сарове.

Именно это КБ создало ту могучую межконтинентальную баллистическую ракету (МБР) Р-36, последняя модификация которой, названная в НАТО «Сатаной», а у нас — «Воеводой», по сей день, хранит мир для России и всего мира! В Сарове так и говорили когда-то: «Королев работает на ТАСС, а Янгель — на нас».

Уместной, необходимой была такая закрытость имен выдающихся советских ракетчиков, или нет — вопрос неоднозначный. Но однозначен факт того, что всенародной популярностью они не пользовались, хотя в оборонной сфере были знамениты.

Что уж говорить о разработчиках ядерного боевого оснащения различных систем советского ядерного оружия!?

Есть и еще один деликатный момент, относящийся исключительно к советским ядерщикам. Когда речь шла о ракете, то обычно говорили, что ее «делает Янгель» или «КБ Янгеля», «КБ Уткина». Так же говорили, имея в виду ракетные КБ Макеева, Надирадзе, Челомея, Люльева. Аядерные заряды и ядерные боеприпасы всегда «делал» ВНИИЭФ. Конкретных авторов ядерных систем — даже Главного конструктора, а тем более — его Первого зама, никогда при этом называли. Ядерные заряды всегда были обезличены.

И тому есть причина.

Безусловно, та же МБР Р-36 и прочие грозные наши МБР, самолеты, ракеты, подводные лодки и вертолеты — создания коллективные. Однако традиционно у собирательного понятия «коллектив», если это действительно сильный, незаурядный творческий коллектив, имеется и имя собственное — имя его руководителя. «Чкаловский» АНТ-25 «делал» Туполев, автомат «АК» — Калашников, «гагаринский» «Восток» — Королев, танки «ИС» — Котин, пушку «ЗИС-5» — Грабин, МБР Р-36 — Янгель и Уткин.

А кто делал ядерное боевое оснащение для Р-36, то есть — боевой блок с термоядерным зарядом? Кто делал ядерные заряды для множества других серийных систем советского ядерного оружия?

Стандартный ответ даже сегодня: «ВНИИЭФ».

Но почему так? Почему — обезличенно? Что — в ядерном оружейном деле, в отличие от ракетчиков, авиационщиков, танкистов, не нашлось выдающихся личностей с яркой индивидуальностью?

Нет, конечно! В среде первых советских «бомбоделов» их было как минимум не меньше, чем у других их «оборонных» коллег. Собственно, в «галактике» Трижды Героев Социалистического Труда большинство созвездий — «атомного» происхождения! Причем из ВНИИЭФ — пять: Юлий Борисович Харитон, Андрей Дмитриевич Сахаров, Яков Борисович Зельдович, Кирилл Иванович Щелкин и Николай Леонидович Духов!

Но в том, что ракеты и самолеты «делали» конкретные Главные конструкторы, а ядерные заряды — «ВНИИЭФ», был свой смысл, ибо ядерная оружейная работа с самого начала зарождения имела свои, только ей присущие особенности — объективные и субъективные. И эти особенности прямо сказались на профессиональной судьбе и формальном положении Давида Абрамовича Фишмана и его коллег. Кроме многолетней предельной секретности ядерной оружейной работы и предельной же засекреченности (по сравнению даже с ракетчиками) имен ее руководителей, у ядерного зарядостроения имелись «изюминки», свойственные лишь ему…

ВНАЧАЛЕ, пожалуй, надо сказать об особенностях объективных.

В любой сфере технической деятельности замысел новой, пионерской инженерной системы, ее физический, расчетный и конструктивный облик — это плод размышлений, прежде всего, конструктора. Он может привлекать для консультаций и оценок ученых и исследователей — физиков и математиков, термодинамиков и газодинамиков, материаловедов и кристаллографов, химиков и «прочнистов». Но главная фигура разработки — он, человек конструирующий! То есть — создающий на бумаге детально разработанный план некой будущей материальной конструкции.

Любая идея — если она осуществима — в конце концов материализуется в виде некоего устройства, состоящего из собранных воедино и совместно функционирующих деталей. А любая деталь (как и конструкция, из них состоящая) до того, как быть изготовленной из того или иного конструкционного материала, возникает на чертеже конструктора. А еще до этого — в его голове. В его! При этом все основные идеи и решения рассматриваются и утверждаются главным оценщиком качества замысла — Главным конструктором.

Это — азбучная истина и аксиома для авиаторов и ракетчиков, судостроителей и машиностроителей, для танкистов и артиллеристов, для создателей новых ткацких станков и космических кораблей.

Однако ядерный заряд — конструкция особая и особо наукоемкая! Более того — в некотором смысле она уникальна с точки зрения условий ее реализации, потому что физическую идею заряда определяет не инженер, а ученый, не конструктор, а физик-теоретик. Недаром лишь на предприятиях атомной отрасли была введена должность

Научного руководителя предприятия — чего никогда не было ни в авиации, ни в космической отрасли.