Читаем Апокалипсис (СИ) онлайн бесплатно

В мою бытность смертной, когда я еще жила в обычном мире, среди таких же, как и я, обычных людей, любая война казалась мне чем-то далеким. Это как репортажи из горячих точек: жутко, очень, но далеко. Все ужасы происходят не с тобой, а рядом течет спокойная, обычная, размеренная жизнь…

Фильмы про войну я ненавидела с детства. Да, мы воевали. И мою семью война не обошла стороной. Пока были живы бабушки и дедушки, я часто слушала их рассказы, но потом забивалась в уголок и заставляла себя думать о чем-то хорошем. А фильмы про войну, особенно наши старые фильмы, с кадрами военной хроники, с драматичными сюжетами, заставляли думать о войне, как о чем-то слишком близком.

Буквально с пеленок я боялась грозы. Когда я была совсем маленькой, я часто просыпалась от ночных кошмаров. Мне снились бомбежки. Я открывала глаза, пряталась с головой под одеяло и слушала, как за окнами гремит гром. Наверное, это генетическая память… Потом я снова засыпала, а новый день заставлял меня забыть обо всем.

Я росла. В школе мы читали книжки о героях войн. Ужасы битв казались мне тогда фантастическими историями о великих воителях. Легендарные сражения представлялись грандиозным театром, представлением, в котором добро и правда торжествуют в финале под фанфары и салют.

Став взрослее, читая про то, как еще одна фэнтези-битва заканчивается сокрушительным поражением очередного Темного Властелина, я мечтала. Мечтала, что встречу однажды настоящего героя. Он будет возвращаться после очередного спасения мира… ко мне. Мой рыцарь в сверкающих доспехах. Пыль, грязь, кровь? О нет, только не тут. Это все страшный сон. В моей версии война всегда была победой и праздником во имя добра и справедливости. Чистенькая, причесанная, задрапированная шелками парадных одеяний…

Но это было давно. В ином мире. Тогда я была смертной и жила среди обычных людей.

Я вылезла из-под одеяла и поежилась. Смерти уже и след простыл. Спасибо, что не забыл про камин. Вот с эльфами самое сложное — внушить им мысль, что, несмотря на дарованное бессмертие, мы (их жены) все-таки остаемся людьми, и нам бывает жарко, холодно, скучно, голодно и так далее и тому подобное. И на это следует делать скидку. Смерть научился. Почти.

Завернувшись в теплый уютный халат, я высунула нос из спальни. У порога сидел, как всегда мрачный и неприступный Хобо. На самом деле, я понятия не имела, как его звали, но в его арсенале наличествовал длинный хобот, похожий на слоновий, и уши — почти такие же, как у слона, только покрытые густым мехом, — вот я и назвала его Хобо. Он ни разу не возразил. А может, ему было велено не возражать. В любом случае, Хобо — мой телохранитель, он следует за мной по пятам, куда бы я ни пошла.

Хобо отдал неслышный приказ, и пара Невидимых принесли мой завтрак. Я медленно потягивала кофе и размышляла. В замке все было как обычно, но мне почему-то казалось, что что-то было не так. То есть все Невидимые были настороже, будто ожидали какого-то приказа, а это могло означать только одно: намечалась заварушка. И ведь недаром пару дней назад мой супруг провел целый вечер в гостях у своего лучшего друга Войны. А когда вернулся, от него исходило этакое радостное сияние. Если конечно так можно охарактеризовать мрачную смертоносную темную энергию, которая исходила от моего принца.

Я всегда была авантюристкой. За что и поплатилась в одну небезызвестную лихую самайновскую ночь [2]. Это меня кое-чему научило, но… Знаете, когда несколько лет живешь в законном браке с Всадником Апокалипсиса, осознание сего факта в конечном итоге прививает вам некую вседозволенность, а чувство самосохранения печально машет вам белым шелковым платочком. В общем, мысль, родившаяся где-то на задворках моего беспечного разума, выскочила на волю, развернулась, осмотрелась и завопила на всю округу: ва-а-а-у-у-у-у-у!

— Хобо! — рявкнула я.

Телохранитель тут же оказался передо мной.

— Твой Повелитель давно уехал?

— Давно, госпожа.

— На Сивке? — на всякий случай уточнила я.

Уши Хобо дернулись. Только сам Сивка не роптал, когда я его так звала, остальные обитатели Замка Смерти вздрагивали, когда я панибратским свистом подзывала бледного коняку Его Высочества. Уж не знаю, чем на самом деле был этот зверь, но не лошадью, точно. Какая-то специфическая каста Невидимых, ясное дело, но меня это волновало в последнюю очередь. Раз он выглядит как конь, значит, и будет конем.

— Да, госпожа.

Отлично. Главный стукачок свалил, те, кто еще могут на меня настучать, наверняка свалили следом, а значит…

— Хобо, я желаю отправиться вслед за Его Высочеством и полюбоваться издали на Великую Битву.

Говорить пафосным «придворным» языком я научилась довольно быстро. Ну недаром столько соответствующих книжек перечитала. Но хихикать про себя так и не перестала. Главное, сохранять при этом надменное и равнодушное выражение лица. Для всех Невидимых я Принцесса, Избранница Его Высочества Принца Невидимых Смерти. (Господи, рассказал бы мне кто об этом лет этак пять назад, я бы посмеялась и покрутила пальчиком у виска, ага).

— Но госпожа… — Хобо растерялся.

Я видела, как в его желтых глазах отражается внутренняя борьба. Ему не дали никаких указаний на этот счет, однако он был умной бестией и понимал, что это против правил и ни к чему хорошему не приведет. А ведь точно не приведет. Я это нутром чуяла, но мне уже вожжа под хвост попала, адреналин кипел в крови, и мне дико хотелось поглядеть на своего принца в действии. А как же, ведь это очередная моя детская фантазия, которая — руку протяни — и воплотится наяву, а не в кино или в компьютерной игре.

— Хобо, — изобразила я милую улыбочку, — мне не грозит никакая опасность. Мы будем под чарами. Ты же меня укроешь чарами, правда? Я просто посмотрю издали, а потом мы вернемся обратно. Ну очень хочется. Правда!

— Воля ваша, госпожа, — поклонился телохранитель и тут же добавил: — Но не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Последние слова Невидимый пробормотал себе под нос, или мне это показалось?

В общем, долго ли, коротко ли, но вскоре оказались мы с Хобо… на холме.

Мое веселое настроение как рукой сняло.

Как в лучших героических романах, мы взирали с высоты вниз на разрушающийся мир.

Мир плавился.

Стоял полдень. Солнце, или аналог нашего земного светила, должно было быть в зените, но тьма окутывала все вокруг, словно ночью. Дым пожарищ… Костры, где сжигались многочисленные трупы, смрад, грязь, мелкий, разбитый почти что в пыль, мусор — вот что поднималось снизу и застилало сплошной пеленой небо… и солнце.

Прямо перед нами, вдали, расстилалась высокая горная гряда. Точнее, она когда-то была высокой, но нынче скалы плавились. Будто греющееся на огне сливочное масло, они оседали, оставляя внизу кипящее море, поглощающее в своих волнах все, что когда-то находилось в предгорьях.

— Мы не можем здесь долго находиться. — Порыв ветра с трудом донес до меня слова Хобо, и я поняла, что он повторяет это уже в который раз.

— А? — Я обернулась к нему. — Почему? Тут вполне безопасное место.

— Взгляните туда. — Телохранитель повернулся направо, вынуждая меня повторить его движение. — И это не просто туча.

На нас несся торнадо. Нет, не торнадо, а сотни и тысячи мелких пыльных жгутиков, соединенных воедино в некую туманно-грязную субстанцию, плюющуюся стальными остриями молний. Это было красиво, но я прекрасно понимала, что красота этой «тучи» смертельна. Двигалась она слишком быстро.

— Госпожа, госпожа, очнитесь, — донесся до меня полный беспокойства голос Хобо. — Нам надо немедленно убираться отсюда.

Ясное дело, надо, но как?

Вопрос решился быстро. Хобо все-таки Невидимый, а магия или способность к призыву родичей у него в крови. Через мгновение мы сидели верхом на драконе. Ей-богу, на настоящем драконе, который, судя по вырывающимся из его ноздрей струйкам дыма, вполне мог изрыгать огонь…

Мы взмыли вверх — туда, где серыми тучами клубился дым.

Мы парили над миром, который погибал. Мощные крылья нашего транспорта поймали потоки воздуха, и он планировал над поверхностью планеты.

Я сидела позади Хобо, изо всех сил вцепившись пальцами ему в плечи. Не от страха упасть, нет, а от того, что я чувствовала и видела. Несколько секунд назад на меня, словно цунами, нахлынули боль, тоска, отчаяние, паника, страх и возбуждение. Откуда все это взялось? Я вдруг начала чувствовать этот мир. Будто я оказалась внизу и понимала, что еще чуть-чуть, и я погибну, и погибнет все, что мне дорого, и после меня не останется никого и ничего. И Бога нет, чтобы воззвать! Боги отвернулись от меня, от нас, от моего мира, их терпение иссякло. Жертвы, которые поспешно приносили жрецы, уже не могли никого улестить: слишком поздно.

Я смотрела вниз, но ничего не видела: все застилали клубы грязного, темного, маслянистого дыма, сквозь который вырывались багряные языки пламени гигантских пожаров. Мы плыли по воздуху вперед, туда, где когда-то высились гордые горные пики, а теперь бурлило море из лавы и пепла.

Я обернулась. «Туча» с молниями свернула в сторону и понеслась куда-то, подгоняемая горячим ветром. Неожиданно она остановилась и зависла над каким-то местом, из нее вниз начали бить молнии — синие, белые, красные. Я зажмурилась. Меня ударило болью из того места, где разверзлись врата Ада. Я почувствовала, как миллионы душ оставили свои тела в муках. Предсмертные крики и стоны отдавались во мне, проникая до костей, вгрызаясь в каждую клеточку моего тела, разрывая меня на атомы. Я пропустила через себя каждую страдающую душу по отдельности и все вместе одновременно.

Я застонала. Голова раскалывалась. Я не могла вытерпеть это. Господи, да что же это такое? Помогите мне кто-нибудь!!! Меня затрясло. Холод и жар врывались в мое тело, раздирая на части, не давая собраться, сориентироваться, подготовиться к следующему удару…

Я, наверное, до крови исцарапала плечи Хобо, пытаясь удержаться на спине дракона и не свалиться вниз. Мы летели дальше. Я продолжала ловить ртом горячий, обжигающий гортань воздух.

Но вот перед моим мысленным взором возникла следующая картинка. Внизу под нами шло сражение. Армия шла на армию. За что и против кого воевали эти люди? Их мир погибал, война, которую они веками вели друг против друга, вдруг стала бессмысленной, бесполезной. Но воины в исступлении бросались друг на друга, шеренга на шеренгу, перемешиваясь, не соображая, где свой, где чужой, круша всех и все, без разбору… Скрежет сталкивающихся топоров, мечей, смертоносный лязг. Истошные крики и ржание лошадей. Ругань, крики, стоны и проклятья. И надо всем этим тяжелый запах крови. Мне захотелось ослепнуть, оглохнуть и навеки потерять обоняние. Я не забуду этот запах до конца своих дней. Садясь за стол, я буду видеть отрубленные руки, ноги и расколотые черепа… Нюхая розы, я буду вспоминать, как пахнет война…

Мы летели вперед. Под нами лежала деревня. Блеял перепуганный скот. Конь ржал в горящей конюшне, не в силах вырваться, погибая в одиночестве, не надеясь на спасение. Люди уже не пытались что-то сделать, они собрались у молельни, стояли на коленях и молились, покорно отдаваясь Судьбе.

Деревня за деревней. Одна и та же картина. Отчаяние и покорность судьбе. Вереницы повозок, доверху нагруженных скарбом, грязные, несчастные, потерянные люди, бредущие с низко опущенными головами неизвестно куда. Мародеры, грабящие брошенные дома. Стаи взбесившихся собак, рвущие останки своих хозяев. Беженцы, молящие о глотке воды у захлопывающихся перед ними ворот…

Вот одинокий замок. У стен собрались еще недавно штурмовавшие неприступную крепость воины. Ворота распахиваются. Из них выбегает полуодетая девушка, ее тут же подхватывают закованные в сталь доспеха руки. Перед смертью хоть немного удовольствия, хотя бы напоследок познать мужскую ласку, хоть это и ласка ненавистного жениха…

Мои глаза слезились от дыма. Сердце билось, словно барабан шамана, мерно и гулко. Кровь отзывалась на эти удары пульсацией в висках. Я видела, как она текла по моим венам, как пузырилась, напоминая те потоки, что неслись под нами, стекая вниз, вниз, сливаясь в реки, в моря и океаны крови. Я зажмурилась и помотала головой, отгоняя видение. Нет никаких рек крови, нет и быть не может. Но как же реалистична эта картина!

Внизу сражаются двое. Удар, ответный выпад, блок, прыжок назад, разворот. Обманное движение зажатым в потной руке кинжалом, и вот противник ранен. Острый клинок легко входит сквозь звенья кольчуги, слишком легко. Но рана не смертельна, а противник слишком силен, чтобы обратить внимание на такую «царапину», и он бросается с ответным ударом — высверк стали, замах, и рука, держащая кинжал, отсечена. Оба падают на колени. Отсекший противнику руку стаскивает с обессилевшего от боли врага шлем и тут же срывает с себя ремень, затягивая культю, чтобы боец не умер от потери крови, хлынувшей из перебитой артерии. Победитель обнимает раненого и баюкает в своих объятиях. Это не противник. Это его любимая, его воинственная возлюбленная, которая подняла меч на вождя своего клана, чтобы в бою забрать власть. Но все бессмысленно — все, за что она боролась… Мир, который они оба знали, обречен, и неважно, у кого теперь власть, эта уже никому не нужная власть…

Воин шепчет слова прощения, любви и… прощания. Женщина вторит ему.

По моим щекам текут слезы.

Под нами город. Огромный. Я вижу закопченные от пожарищ купола церквей. Колокольный звон — набат. Кого и куда он зовет? В самом центре города перед ратушей собрались люди. Их осталось мало, всего несколько десятков. Они стоят и смотрят на двери, которые вдруг распахиваются, и из них выходит простоволосая женщина в богатых одеяниях. Она поднимает руки кверху и возносит молитву, люди повторяют ее вслед за ней. Из-за здания ратуши начинают выезжать телеги, на них лежат укутанные в белую ткань тела. Это жители города, погибшие в эпидемию, те, кто умер совсем недавно. Тела их еще не успели сжечь, погребальным костром им станет гибнущий город…

Дракон нес нас вперед. Я уже ничего не воспринимала. Боль и отчаяние слились в моей душе в маленький личный ад.