Читаем Апофеоз онлайн бесплатно

Холодный осенний ветер развевал полы белоснежных плащей скачущих всадников, пробирался сквозь щели отлично подогнанной брони, и даже поддоспешники не могли спасти от неприятных леденящих прикосновений. Кардинал Линоэль ненавидел холод, и мурашки, бегущие по коже, особенно мерзкие на контрасте с ярким солнцем и по-летнему раскинувшейся вокруг зелени, приводили его в крайне скверное состояние духа.

Осень ещё даже не наступила, но здесь, на северо-западе Драона, полуденный ветер уже был весьма прохладным, и, не будь в том столь острой необходимости, кардинал не приказал бы скакать во весь опор, предпочтя размеренное путешествие под приятно пригревающими лучами светила спешке галопа.

Он, вместе со своей личной гвардией, прибыл в Риваль несколько дней назад. Поиски аватара тёмных сил в Анлейне не увенчались успехом, а военный поход в глубь Проклятого леса закончился ничем… Линоэль поморщился, вспоминая кровавые методы молодого наследника дома Фариэль. Его агенты добыли ту же информацию гораздо более тихими и неприметными способами.

Оказалось, что тёмный вестник опередил их и, будто насмехаясь, орудовал в Экранде, пока войска, собранные на его поимку, несли потери в лесу. Агентам кардинала не составило труда выйти на некоего мага земли по имени Силуан, который, пользуясь своим положением в гильдии магов, проворачивал тёмные делишки в городе. Маг не стал отпираться и рассказал, что открыл для попадающей под описания группы портал в Риваль.

Владыка Фариэль был в бешенстве и устроил в Экранде кровавую вакханалию репрессий. Наконец-то у него появился повод окончательно разбраться с Каресте… Вот только всё это совсем не помогало миссии кардинала, наоборот — сильно мешало. Войска разбежались, знатные саэлин сцепились друг с дружкой… никто даже не думал выделить кардиналу бойцов. А сам Линоэль был уже на пределе терпения и, наконец не выдержав, махнул рукой на всех этих напыщенных идиотов и отправился по следу аватара, сопровождаемый только своей личной гвардией. Негодяев было всего трое, а у кардинала — три десятка отборных рыцарей храма.

В Ривале аватар не засветился, и кардинал недолго думая оставил один десяток на поиски информации в городе, второй послал на север в Навдерек, который Призванные именовали теперь Новгородом, а сам с третьим десятком поскакал навестить собратьев в Дифус, будучи уверенным, что вестник мрака скорее всего отправился к некогда павшим уже во тьму Перворожденным.

Посещение города драэлин тоже произвело на кардинала неприятное впечатление. Нет, сами городские улочки были весьма опрятными и ничего нечестивого он не заметил. Вот только какая-то давящая тут царила атмосфера, людей совсем не было, а встреченные им тёмные отшатывались от Линоэля, точно от прокажённого, стараясь держаться от храмовников как можно дальше.

Кардинала встретил сам владыка Ханнар, поселил в уютной местной гостинице; вот она-то понравилась Линоэлю гораздо больше неогороженных улиц города. Поговорили они уже в местном храме Оума, и Линоэлю быстро удалось выяснить, что подходящая под описание троица действительно посещала город, — правда, в группе прибавился ещё один член. Уже вчетвером они выполнили несколько заданий для гильдии следопытов и на одном из них, судя по всему, что-то не поделили с группой Призванных из клана Русь. Конфликт у них вышел настолько серьёзным, что Призванные даже нарушили границы ревностно охраняемой драэлин территории, что могло спровоцировать далеко идущие последствия. Ввиду выказанного тёмными недовольства и угроз со стороны Призванных, группа покинула Дифус и больше тут не появлялась.

На расспросы Линоэля о предполагаемом аватаре тьмы, Ханнар лишь рассмеялся: с его слов, человек в этой группе был всего лишь слабеньким магом, прислуживающим Призванному саэлин вместе с ронкаэ. Однако кардинал не успел вдумчиво побеседовать с наместником, его прервало пришедшее от другого жреца сообщение с ярким мыслеобразом: вестник явил себя на востоке континента. Там разгоралось очередное восстание и аватар, оседлав чёрного дракона (а ведь эти твари считались вымершими), уничтожил оплот света в том регионе, погрузив во тьму чуть ли не весь восток.

Пришлось срочно прощаться с собратьями и спешить обратно в Риваль. На востоке наверняка велось формирование армии для подавления восстания, и можно было бы примкнуть или даже возглавить эти силы в надежде поймать ненавистного вестника… вот только Линоэль сильно сомневался, что аватар остался там, он, похоже, совсем не задерживается на одном месте. К тому же кардинал был вообще не уверен в необходимости продолжения таких поисков…

Три дня назад его пронзила смертельным холодом незримая волна триумфа тёмных сил, и он прекрасно понимал, что это значит: тёмный вестник добился своего — силы мрака восстали, и пришествие старых богов лишь дело времени. Он посетил храм, чтобы подтвердить свои подозрения, но боги молчали. Оум не ответил на его молитвы, Император не собирал войска… хотя все встреченные Линоэлем священники тоже почувствовали ту ужасную волну скверны, прокатившуюся (кардинал был уверен в этом) по всему Оминарису.

Церковь должна переходить к более решительным действиям, и это показное равнодушие богов тяготило кардинала, тем более после разговоров с другими жрецами, воспринимающими происходящее в мире как очередную череду брожения среди нечистых созданий: дескать, достаточно показательно разогнать несколько ковенов культистов и плебеи утихомирятся. Мол, так всегда происходило на протяжении последних веков, и нет никаких признаков того, что сейчас будет иначе.

Линоэль считал недостойным для себя вступать в споры с нижестоящими по положению священниками и не собирался ничего им доказывать. Для него тревожные сигналы были очевидными. Вот только он имел прямой приказ Императора и других указаний не поступало. Да и положа руку на сердце он боялся докладывать о безрезультатности своих поисков… не оставалось ничего другого, как спешить к портальной площади Риваля и оттуда на восток. И теперь он будет умнее: никаких сборов и организации знати, он отправит агентов и разыщет группу аватара сам! По крайней мере, пока Император не отзовёт его или не пришлёт новый приказ.

«А здесь тихо», — заметил про себя Павел и погрузился в раздумья. Действительно, его камера располагалась в секции одиночек, но даже несмотря на то, что совсем рядом был основной коридор, в полуночной тьме каменного мешка стояла тишина: только ветер свистел через отверстие слива, видимо выходящего куда-то наружу, и изредка позвякивали цепи от дрожи в напряжённых от прижимания к стене руках и ногах пленника. Павел понимал, что этот звон был не громче шёпота, но в царившей в подземелье тишине он казался громоподобным…

«Как я дошёл до такой жизни?» — внезапно пришла в голову парню неожиданная мысль, и на него нахлынули воспоминания. Павел родился в Свердловске, и многие назвали бы его детство счастливым. Правда, сам он не считал, что неосмысленное беззаботное существование имело право называться счастьем. Ребёнок не осознаёт себя частью общества, да и вообще мало чего понимает, радуясь и переживая по мелочам… счастливым его могут посчитать лишь взрослые, уже выработавшие для себя понимание термина «счастье», самому ребёнку на это наплевать.

Фамилия у Павла была Светлов, и он всегда считал, что родители дали ему имя в честь знаменитого учёного-генетика. Хотя сами занимались экспериментальной физикой. Дома папа с мамой бывали редко, зато, когда бывали, всё всегда превращалось в праздник. Павел рос прилежным мальчиком; даже проводя бóльшую часть времени в одиночестве, — родители часто переезжали по работе и завести друзей было сложно, — он старательно учился, много занимался спортом, даже пытался ставить физические эксперименты… хотя быстро понял, что особого интереса к этому не унаследовал. В 13 лет он по собственной инициативе стал пионером, самостоятельно добравшись тогда до города и устроив небольшой переполох в отделении по месту прописки… Павел с теплотой улыбнулся, вспоминая те времена.

А потом погибли родители. Очередной эксперимент вышел из-под контроля, взрыв, и вот уже коллеги с работы рассказывают парню о случившемся… он помнил их осунувшиеся, бледные лица, какая-то зарёванная девушка-лаборантка тискает его и причитает… К тому времени родители не раз обсуждали с Павлом вероятность такого исхода, и он был готов. По крайней мере, он так считал и гордился собой: он не расплакался и ничем не посрамил честь семьи… хотя с самим собой следует быть откровенным: он никогда не верил до конца, что такое может случиться, и обсуждал возможную смерть с родителями чисто теоретически. Поэтому всё-таки, к своему стыду, выглядел весьма пришибленным, а сердце, казалось, упало куда-то вниз и щемило, отдавая неприятным, тянущим эхом по всему телу.

Сильно помогли товарищи-пионеры. Даже не будучи друзьями, все они, как один, поддержали парня. Местное отделение, вместе с коллегами родителей, взяло над ним шефство, и Павел не отправился в интернат. Правда, пришлось вернуться в Свердловск, в квартиру. Он с головой ушёл в учёбу и уже в 16 поступил в Свердловский Институт Робототехники на факультет мехатроники. Ему живо вспомнилась практика с погрузчиками в порту Одессы на третьем курсе…

Потом неожиданно развалились США. Первый президент-женщина оказался для штатов последним… Беспорядки, практически гражданская война… он в числе огромного количества неравнодушных студентов отправился волонтёром на раздачу гуманитарной помощи. Перед глазами живо вставали все ужасы Вашингтонских погромов… Тогда он впервые столкнулся с человеческой жестокостью, всей той исковерканной моралью, дикостью и какой-то слепой, звериной кровожадностью, о которой до этого лишь читал и видел в фильмах, никогда, впрочем, не веря полностью, что люди на самом деле способны на такое. В Уилмингтоне он даже едва не погиб, отбивая какую-то смуглую девчушку от рук насильников-негров. Они не успели познакомиться: эвакуация была страшной, зарева пожаров над частным сектором навсегда отпечатались в его памяти.

А в порту горели склады, в которых, как оказалось, было спрятано какое-то химоружие, и все они здорово им надышались. Павел очутился в больнице с серьёзными повреждениями лёгких, потом реабилитация… из-за этого сдача его дипломной работы задержалась на год. Там же, на реабилитации, он начал играть: врачи советовали во время процедур погружаться в виртуальную реальность. Павел усмехнулся: ему совсем не понравилось, как-то скучно и пресно всё выглядело… пока он был в больнице, перепробовал кучу жанров, побывал в сотнях виртуальных миров и всегда ловил себя на мысли, что больше всего хочет вернуться к работе.

Тогда же он столкнулся с информацией о феномене цифровизации сознания. В Союзе это не держали в секрете и во всю обсуждали на множестве площадок. Поэтому, когда он пошёл поиграть с друзьями в клуб на выходных и это произошло с ним, Павел совсем не растерялся: диплом был сдан, на свою первую работу по распределению он ещё не успел заступить, а значит, никого не подвёл. Вот только угораздило же его попасть в проклятое средневековье… Павел отказывался понимать, почему эта отвратительная эпоха была столь популярной в ролевых приключенческих играх.

А вот дальше всё стало скатываться в бездонную яму безнадёги… Поначалу он пытался найти своё место в этом мире и, как и большинство других игроков, записался в столичную гвардию. Быть стражем правопорядка ему понравилось… но вскоре он всё чаще стал натыкаться на беззаконие, потакаемое властями, а потом и вовсе обнаружил, какая участь ожидала неугодных игроков и тех, кого угораздило выбрать для своего персонажа отличную от эльфов расу.

Стерпеть подобное было выше его сил, и он, как мог, старался поступать по совести. Чем не замедлил разозлить множество влиятельных столичных воротил, несмотря на то, что стремился действовать крайне лояльно по отношению к властям. И всё это время искал единомышленников, хоть кого-то, кто борется против всего этого рабовладельческого империализма. Безуспешно. Никто из игроков его не понимал, по городу ходили слухи о культистах каких-то древних богов… но он так и не смог выйти ни на одну ячейку, все пойманные им оказывались либо сумасшедшими, либо кончали с собой, не вступая в переговоры.

В конце концов в столице стало опасно, и Павлу пришлось покинуть город. Он уходил всё дальше и дальше от центра империи, берясь за все встреченные им задания. Во-первых, он надеялся найти единомышленников среди приключенцев, а во-вторых, хотел стать сильнее для борьбы с этим миром. Увы, и тут его ждало разочарование. Через несколько месяцев он уже и не надеялся встретить толковых игроков, стал не брезговать работой наёмника… старался расширить спектр своих знакомств, пытался понять, как живут люди в разных слоях этого общества.

«Доискался, — казалось, Павел услышал собственный ехидный голос у себя в голове, — теперь будешь понимать, какова жизнь раба… И вот не придут тебя спасать, узнаешь, сколько времени сможешь вытерпеть пытки там, под дворцом Императора».

«Придут!» — тут же горячо возразил Павел сам себе, хотя чувствовал, как леденеет что-то под сердцем. Пусть весь его опыт в этом мире говорит ему, что, скорее всего, он опять обманется в своих ожиданиях, и в этот раз, видно, фатально, он не хотел терять надежду. «Они придут!!!» — ещё раз повторил он, стиснув кулаки и загремев цепями.

Яркая вспышка заставила его зажмуриться.

— Пришли, — с жгучей радостью, прокатившейся по всему телу, прошептал Павел, надеясь, что по его лицу не покатились слёзы… а если и так, то пусть их не заметят или примут за капли конденсата, — в подземелье было достаточно влажно.

— Всё-таки пришли…

Как я и просил, Гильт разбудил меня в полночь, даже на несколько минут раньше. Получалось, что поспать мне удалось всего несколько часов, и первым делом я поднял взгляд на ячейки заклинаний. Все они светились заполненными в верхней части моего поля зрения, а значит, даже такого короткого сна хватило, чтобы полностью восстановить их.