Читаем Английская тетушка онлайн бесплатно

Занималось утро. На востоке небо уже посветлело, и персиковые барашки облаков разбрелись у горизонта. Колеблющимися призраками поднимался от деревьев в долине туман. Воздух был свеж и приятно прохладен.

Рафаэль вышел за порог и глубоко вдохнул. Утренний ветерок приласкал вспотевшее тело. Все, дело сделано…

За своей спиной он услышал пронзительный крик новорожденного, который перекрывал тихий, успокаивающий голос отца. И роженица осталась жива. Правда, больше благодаря воле Господней, а не стараниям двух невольных повитух. Хоть жена Франко Макераса и рожала ему уже седьмую дочку, он так и не научился помогать при родах.

Только теперь Рафаэль почувствовал, как ломит все его уставшие члены. Вчера он проехал сотню миль до Сустансии по крутой раскаленной дороге под немилосердными лучами солнца, чтобы выстоять мессу в новом соборе, и только поздним вечером вернулся домой. А посреди ночи его поднял барабанный стук в дверь — в паническом ужасе примчался Франко. У жены начались роды, он не знал, что делать, и умолял Рафаэля пойти с ним. И хотя все закончилось успешно, сейчас Рафаэль не испытывал ни малейшего душевного подъема — только бесконечную усталость и апатию. Ему хотелось лишь одного: помыться, переодеться и пару часов поспать. Эту роскошь он мог себе позволить. Пока что.

Рафаэль покачал помпу во дворе Макераса и облил голову и шею холодной водой, размышляя о том, что еще предстоит сегодня. Падре Доменико ждет его к утренней мессе, а вчера вечером принесли сообщение от Хуана — он хочет встретиться с ним в его асьенде. Рафаэль потянулся и не в первый раз задал себе вопрос: правильно ли он сделал, что прервал свою учебу в Мехико-Сити, чтобы приехать сюда на похороны дяди? Но мать, которая истосковалась в долгой разлуке, так настойчиво упрашивала своего первенца, что он не смог отказать.

И вот прошло уже два месяца, а он все еще в Гуадалиме. А думал задержаться на неделю — две! Но постоянно возникали какие-то неотложные дела. Падре Доменико уже привык к его помощи, обитатели деревни приходили к нему со своими заботами… Да, он уже заново врастал в привычную жизнь.

Длинными тонкими пальцами Рафаэль пригладил густые черные волосы и вернулся в хижину, где в одной комнатенке ютились Франко с женой и пятеро их выживших детей.

Широкое лицо мексиканца сделалось еще шире от счастливой улыбки.

— Спасибо, сеньор! Без вас бы… — Он сделал выразительный жест. — Я по гроб ваш должник!

Рафаэль покачал головой:

— Нет, Франко, не мой. Благодари Господа за спасение своей жены. Я был лишь орудием в его руках.

— Ну, это само собой, сеньор! — Франко набожно перекрестился. — Только я так рад, что и Мария, и ребенок живы! Я обязательно для вас что-нибудь сделаю.

— Знаю, знаю. — Рафаэль размял одеревеневшие мышцы спины и взял свою рабочую блузу.

Он попрощался с Франко, пересек двор, где уже начали день тощие куры, сел в запыленный «лендровер», принадлежащий хозяевам асьенды, и выехал на дорогу в долину.

Солнце встало, но висело еще низко над горизонтом. Под ним в долине простирались тучные пшеничные поля и фруктовые сады. Эта долина больше тридцати лет была его домом. Поместье семьи Куэрас, которым сейчас управлял его младший брат Хуан, было, собственно, его наследством.

Но Рафаэля с раннего детства больше притягивали духовные, чем материальные ценности, его всегда волновали люди и их проблемы. Из-за этого ему часто приходилось ссориться с отцом.

Более трехсот лет назад, во времена конкистадоров, поместье основал его дальний предок Альберто Куэрас. У себя на родине, в Испании, Альберто Куэрас обладал богатством и властью, но стоило ему увидеть эту плодородную долину, она очаровала его. Он перевез сюда семью, построил дом и осел здесь. С тех пор поместье всегда наследовал старший сын.

Только Рафаэль взбунтовался.

Он рос точной копией своего отца, разве что был упрямее и непокорнее. Но одно открытие навсегда отвратило его следовать по стопам родителя: он узнал, что тот содержит множество метресс. Оставив позади пору отрочества, Рафаэль, как и отец, не пропускал ни одной хорошенькой де-.вушки. Он неизменно добивался чего хотел, и, надо сказать, без особого сопротивления. Его высокая стройная фигура, впечатляющая внешность и учтивое обхождение превращали даже самых благочестивых сеньорит в мягкий воск.

Рафаэль уехал учиться в университет и, выйдя из-под опеки отца, углубился в учебу. Его врожденная порядочность вытеснила пороки. Приезжая домой на каникулы, он все чаще обращал свой взор на бедность и нищету пеонов, на ужасающие условия в их жилищах, на ползучее распространение болезней. Он перестал быть небожителем.

Неизвестно, как бы развивались события, если бы от инфаркта не умер отец. Как раз в тот день, когда Рафаэль сдавал последний экзамен по медицине. С тех пор его мучили угрызения совести, и он старался не появляться на асьенде. Так что управление поместьем взял на себя младший брат.

Рафаэля устраивало такое решение вопроса. Он занимался практикой по своей профессии и был доволен. Недовольна была его мать. Она не переставала донимать старшего сына женитьбой — род Куэрас не должен пресечься! У Рафаэля не было ни малейшего желания заводить жену и детей. Грехи молодости давали себя знать: все новоявленные красавицы не пробуждали в нем сексуального интереса, и он серьезно подумывал, не потерял ли этот интерес навсегда. Кроме того, он хотел служить всем людям, а не только своей семье, и потому отважился на решительный шаг из этой неопределенности — он поступил в духовную семинарию…

Теперь «лендровер» двигался по широко раскинувшейся вдоль Рио-Лимы долине. По обеим сторонам реки тянулись пшеничные и кукурузные поля. И на небольшой возвышенности на той стороне уже виднелись белокаменные стены величественного здания, где Рафаэль родился и провел свою юность и где до сих пор жили его мать, брат и младшие сестры. Он пересек спокойный, блестящий на солнце поток по деревянному мосту. Послышался звон колоколов Капилья-де-лос-Иносентес, и Рафаэль представил себе церковь, стены которой увиты цветущими белыми и лиловыми цветами в окружении высоких деревьев, — невеста, убранная к свадьбе. Его сердце наполнилось благодатью. «Вот где истина, — подумал он. — Все остальное преходяще».

Позже, когда солнце все выше поднималось к зениту, Рафаэль въехал через широкие ворота в асьенду. Ставни на высоких больших окнах были уже открыты, воздух вокруг виллы был напоен запахом пчелиного воска, который возбуждал в нем детские воспоминания о только что натертых мастикой полах.

Он вошел в просторный холл. И здесь все дышало светлыми воспоминаниями детства. Вилла была удивительно красивым старинным зданием. От первоначального вида в ней остались только этот холл да два — три примыкавших помещения с верхней галереей. Следующие поколения Куэрас, как пчелы строят свои улья, расширяли дом. Мебель в холле, тоже старинная, была тут и там покрыта патиной веков. Ее искусная деревянная резьба составляла единое целое с барочной кованой фурнитурой.

— Дон Рафаэль!

Голос старой экономки звучал тепло и преданно. В глазах Хесебель он по-прежнему был хозяином поместья.

— Доброе утро, Хесебель! — Рафаэль ласково окинул взглядом престарелую индианку, которая уже более четверти века не только преданно служила семье, но и вела дом уверенной, твердой рукой. — Хуан оставил мне сообщение, что хочет поговорить. Не знаешь, где он?

— Дон Хуан завтракает в патио. — В ее голосе не слышалось особого почтения. — А вы-то сами завтракали?

— Еще нет, — улыбнулся Рафаэль. Старая служанка посмотрела на него с упреком:

— Совсем не заботитесь о своем здоровье, дон Рафаэль! Не спите, не едите…

— Хесебель, сегодня ночью я был очень занят.

— Знаю, знаю. — Хесебель понимающе кивнула. — Жена Макераса, да?

— Угу. — Рафаэль устало повел плечами. — У Марии снова дочка. Ладно, пойду к Хуану.

— Я принесу вам кофе и панесильос, сеньор, — оживилась Хесебель.

— Ты — моя спасительница! — Рафаэль нежно улыбнулся старой экономке и прошел через дом в патио.

Хуан Куэрас восседал в плетеном кресле за новомодным столом со стеклянной поверхностью. Он был похож и не похож на брата. Рафаэль был высок и строен, Хуан скорее приземист. Сходство было в смуглом цвете лица, волевом подбородке, разлете бровей и узких, плотно сжатых губах.

— Здравствуй, брат! Вижу, ты откликнулся на мою просьбу.

— А ты что, сомневался? — Рафаэль уселся напротив. — Только давай коротко. У меня сегодня еще масса дел.

Хуан налил себе чашку кофе и предложил брату составить компанию, но тот, покачав головой, потянулся к кувшину со свежевыжатым апельсиновым соком.

— Да поешь чего-нибудь. Терпеть не могу завтракать один!

Рафаэль одним глотком осушил стакан сока. Подошла Хесебель с полным подносом. Она поставила перед любимым хозяином второй кофейник и сливки, свежие булочки, масло и абрикосовый джем.

— Давайте-ка поешьте, сеньор! — И, одарив Хуана не слишком уважительным взглядом, добавила: — Берите пример с вашего брата.

Рафаэль подавил усмешку, послушно взял булочку и тонким слоем намазал на нее масло. Хесебель терпеливо дождалась, пока хозяин не проглотит первый кусок, и вышла. Хуан подождал, когда брат намажет вторую панесильос, и начал:

— Окажи мне небольшую услугу, Рафаэль! — Похлопав себя по карманам своего летнего пиджака, он вынул пачку и достал сигарету. — Помнишь того ребенка из миссии?

Рафаэль нахмурил лоб:

— Конечно. Маленькая англичанка, которая потеряла память.

Хуан кивнул, потом сунул сигарету в рот и занялся поиском зажигалки.

— Ну так вот. Возможно, ее имя Люси Кармайкл.

— Возможно?

— Малышка до сих пор не знает, кто она такая. Но на борту того самолета, что разбился в горах несколько месяцев назад, была семья Кармайклов: отец, мать и восьмилетняя девочка.

— И ты считаешь, что это та самая девочка, которую нашел Сантес?

— Вполне вероятно.

— Ну, не знаю… Где упал самолет?

— Милях в восьмидесяти отсюда.

— Тогда маловероятно.

— Но возможность все-таки есть. И к сожалению, миссия настаивает на том, чтобы я проверил все варианты.

— Почему «к сожалению»?

— Ну, понимаешь, малышка за это время привязалась ко мне. Я часто привозил ее сюда.

Рафаэль откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на брата:

— И что ты собираешься делать с ребенком?

— Пока не знаю. — Хуан неопределенно пожал плечами. — Об этом еще рано говорить. Может быть, удочерю.

— Удочеришь? — Брови Рафаэля взлетели от удивления. — У девочки определенно должны быть еще родственники!

— В этом-то все и дело, — раздраженно сказал Хуан, не глядя на брата, и поднялся. — Поэтому мне нужна твоя помощь. — Он выпустил клуб дыма. — Власти установили, что в Англии живет сестра погибшей, которая может приходиться малышке тетей.

— И ее, разумеется, известили, что племянница, возможно, жива?

Хуан хмуро кивнул:

— Да, известили. Здесь ты и можешь мне помочь!

— Каким образом?

— Эта женщина сейчас собирается в Гуадалиму. Она должна встретиться с малышкой и установить, точно ли это Люси Кармайкл.

— И что от меня требуется?

— Сейчас объясню. Эта женщина, мисс Лорд, — сморщился как от лимона Хуан, — завтра прибывает в Мексику из Лондона, и я хочу… ну, чтобы ты ее встретил.

Рафаэль оторопел:

— Как это я? А ты? Куда она прилетает?

Хуан предпочел ответить только на последний вопрос:

— В Мехико-Сити, куда же еще.

— Ты, верно, шутишь, Хуан! Я не могу бросить все и ехать в Мехико-Сити. К тому же эта дама не знает меня, а я почти не знаю ребенка. Ты должен встретить ее сам!

Хуан снова сел в свое кресло и, поставив локти на стол, сжал руки в замок. Это было похоже на молитвенный жест.

— И что я ей скажу? Не требуй от меня слишком многого, Рафаэль!

— А что я ей скажу? — насмешливо спросил Рафаэль.

— Ты — совсем другое дело. — Хуан резко затушил сигарету. — Ты умеешь общаться с людьми. У тебя есть на них влияние. И ты лучше меня говоришь по-английски, — привел он последний аргумент.

Рафаэль налил себе кофе.

— Я все-таки не понимаю, почему всем этим занимаешься ты, а не соответствующие органы.

— Падре Эстебан из миссии переложил эти обязанности на меня.

Рафаэль саркастически усмехнулся:

— Даже так! И чего ты хочешь этим добиться?

Хуан смутился. На его смуглом лице проступили красные пятна.

— Добиться? Странное выражение. Звучит как обвинение!

— Ни в коей мере! — Рафаэль сбавил обороты. — Напротив! Удивительно, с каким пылом ты заботишься о ребенке. Я только не могу себе представить, что Валентина примет чужого ребенка.

— Я еще не женат!

— Правильно. Но ведь собираешься? Лицо брата омрачилось:

— Так ты заберешь из аэропорта эту женщину или нет?! Матерь Божья! Рафаэль, ну как я могу говорить с этой тетей? Как мне объяснить все чувства, что я испытываю к малышке? А если она действительно Люси Кармайкл, как объяснить старой перечнице, что ребенку будет лучше под нашим солнцем, чем в холодной, бездушной северной стране?!

Рафаэль невольно улыбнулся:

— Ты не слишком-то радушно настроен, брат, — и укоризненно покачал головой. — Ты никогда не был в Англии и не имеешь о ней никакого представления. Может быть, девочка будет вполне счастлива у своей тети. И кроме того, возможно, их встреча подстегнет ее память…

— Полагаешь, я об этом не думал? — Хуан становился все раздражительнее. — Именно поэтому я и хочу, чтобы ты поговорил с мисс Лорд. Чтобы рассказал ей обо мне, объяснил, что я не какое-то там чудовище, а просто души не чаю в малышке. И она меня любит. Чтобы эта старая грымза не совершила поспешного необдуманного шага. Пусть тысячу раз подумает, прежде чем увезти ее в Англию. Что она будет с ней делать?

— Другими словами, ты предлагаешь мне стать твоим адвокатом и петь тебе дифирамбы? — коротко подвел черту Рафаэль.

Хуан нервно забарабанил по стеклянной столешнице:

— А ты не согласен, что малышке будет у нас лучше? Разве сможет эта тетя дать ей то, что я?!

— Как знать!

— Это же ясно как белый день! По одежде, в которой нашли девочку, не скажешь, что она купалась в роскоши. Да и вообще…

— Что «вообще»? — Рафаэля начал тяготить этот разговор. — Разве ребенок не потерял память?

— Не совсем. — Хуан скорчил неопределенную мину. — Мы говорили… Что касается будней, она многое помнит… Доктор Дельгадо сказал, что к ней вернется память. Это только вопрос времени… Мне что, объяснять тебе, что все эти прогнозы для меня как кость в горле? — Он уже не старался сдерживаться. — Конечно, я хочу, чтобы малышка выздоровела! Но я не хочу, чтобы эта кошелка просто приехала и увезла ее с собой! Не дав ей выбора!

— Разве может ребенок знать, что у для него лучше? — Рафаэль оставался спокоен. — Ты здесь ничего не можешь поделать.

— Мне так не кажется! — с жаром возразил Хуан. — Рафаэль, пожалуйста, я не так много прошу от тебя! Только маленькая услуга. У тебя же есть положение! Воспользуйся им!

Рафаэль ждал чего-то подобного.

— Хуан, у меня нет никакого положения. Пока что нет, — смиренно ответил он. — Пока я никто.

— Но скоро ты станешь кем-то! Ты уже помогаешь в службе падре Доменико.

— Лишь служкой. — Рафаэль покачал головой. — Эти Кармайклы, они были католиками?

— Не знаю. — Хуан пожал плечами. — Не уверен. Наверное, они англикане.