Читаем Ангел за плечом онлайн бесплатно

Меня зовут Лера. Мне тринадцать лет, я учусь в самой обыкновенной школе, в седьмом «Б» классе. Я обычная девчонка, ничем не выделяющаяся среди других девчонок. Талантов, на мой взгляд, у меня нет. Учусь я на «четыре» и «пять», ну иногда за четверть выскакивают и «тройки». Например, по физике. Вообще не люблю технические предметы. По душе мне ближе ИЗО, поскольку я очень люблю рисовать. Но не считаю это особым даром! Рисуют в моём возрасте многие. А как получается – вопрос уже другой! Всю свою комнату я обклеила рисунками, сейчас осваиваю на компьютере специальные программы по созданию картин, но художником быть не хочу. Почему, сама не знаю. Вообще я ещё не определилась с выбором профессии, хотя родители и родственники иногда уже ко мне пристают с надоедливым вопросом: «Кем ты хочешь быть?!» Я лишь недоумённо жму плечами в ответ. «Умная, но ленивая!» – охарактеризовала так меня мой классный руководитель – Татьяна Николаевна. Не знаю, может так и есть.

Что я точно не люблю делать – это гоняться за модой. В отличие от многих девчонок, которые любят наряжаться в платья, сарафаны, я предпочитаю носить джинсы, кроссовки, рубашки. У меня огромная коллекция рубашек: из хлопка, из шёлка, из льна. Я каждый день в школу надеваю новую рубашку. Надо мной порой смеются одноклассники, говорят, что я похожа на мальчика. А мне плевать! Я несильно дорожу чужим мнением. На голове я ношу шапки, кепки. Это моё амплуа.

Родители тоже пытаются меня переделать, говорят мне, что надо помнить о том, что «я – девочка». Я помню, но по-своему.

Подруг у меня почти нет, со многими я поссорилась по разным причинам, остались только две, надёжные и верные: Люда и Катя. Им я доверяю все-все свои тайны. Хотя тайн у меня почти нет… Я открытая книга. Простая и понятная. Это меня несколько раздражает, хочется быть больше загадкой.

Лучше всего я чувствую себя в своей комнате. Здесь я рисую, читаю, слушаю музыку. Комнату я называю по-разному: и пещерой, и берлогой. Мне здесь очень-очень хорошо. Хорошо, что я одна дочь у родителей. Кроме меня детей у мамы и папы нет. Три года назад родители очень хотели подарить мне братика, мы все готовились к этому событию, ходили по магазинам, покупали игрушки, пелёнки, коляски, а потом… мама вышла из кабинета врача-узиста заплаканной.

«Никогда бы не подумала, что это может случиться на тридцать седьмой неделе…» – сказала она нам.

Игрушки и ползунки мама раздала знакомым, и с тех пор мама с папой, по-моему, никого не хотели. Я же, сначала поплакав, погрустив, пришла к удивительной мысли о том, что мне очень хорошо быть единственным ребёнком. Представить себе не могу, чтобы сейчас по нашей квартире бегал трёхлетний малыш, разбрасывал, где надо и не надо свои игрушки, задавал всем глупые вопросы, капризничал. А так мне никто не мешает. Почти… Родители иногда пристают только: «Пропылесось полы, вымой посуду, уберись в своей комнате!»

Но это бывает не всегда. Так что свободы у меня достаточно! Хочу рисую, хочу валяюсь на кровати… только маме я никогда не скажу о своих мыслях, вдруг она расстроится?! Вдруг ей всё ещё дорог тот умерший малыш.

Двадцать первого января я схлопотала «двойку» по русскому языку, получила я её по невнимательности: просто засмотрелась в окно. Когда Татьяна Николаевна попросила меня повторить последнюю сказанную ей фразу, я растерялась и ничего не ответила. Учительница расписалась красной пастой в моём дневнике. Снегири за окном, голые деревья, солнце – всё тут же стало меня раздражать. Захотелось задёрнуть шторки, чтоб только ничего не видеть. Паршиво было на душе!

Возвращаясь домой после шестого урока, я агрессивно пинала кусочек снега, лежащий на дороге у меня под ногами, и думала о том, как сообщить маме о «двойке». Наверняка, она будет недовольна таким сюрпризом. А самое обидное, что «двойка» получена по глупости, а не потому, что я что-то не выучила.

Пройдёт лет двадцать, и я, наверняка, буду с улыбкой вспоминать полученную мной «двойку», но сейчас, пока мне всего тринадцать, «двойка» кажется мне огромной неразрешимой проблемой.

Я решила маме не признаваться, пока она меня не спросит. Зачем самой себе создавать неприятности?!

Мама у меня человек очень строгих правил. Она юрист и любит, чтобы всё вокруг соответствовало закону. В том числе, и мои отметки в дневнике. Папу у меня обыкновенный шофёр, поэтому не всегда понимает строгость и логичность маминой натуры. Я же пока не решила, чья позиция из родителей мне ближе. Пока я живу больше собственными интересами. И это, наверное, хорошо.

– Надо быть личностью! – сказала мне однажды мама. И, по-моему, я уже ей становлюсь. Никогда никого не слушаю, живу так, как считаю нужным. Только маму немного побаиваюсь…

Обедали мы с мамой молча, медленно кушали рисовый суп, казалось, наслаждаясь приёмом пищи. Но по маминому несколько растерянному взгляду я понимала, что что-то идёт не так. «Неужели мама уже заглянула в электронный дневник?!» Сердце тревожно забилось.

Мои догадки не заставили себя долго ждать.

– Лера! – сказала мне мама. – Я хочу с тобой серьёзно поговорить!

После таких слов я чуть не выронила из своих рук ложку.

– Это случайно вышло! – вскрикнула я.

Мама нахмурила брови и недоумённо взглянула на меня.

– Ты о чём? – спросила она.

– А ты о чём?

На кухне несколько секунд воцарилось молчание. Мы с мамой не могли решить, кто из нас должен заговорить.

Наконец я робко пробормотала: «Сегодня по русскому я получила «двойку». Я не… не выучила я просто засмотрелась в окно, на снегирей… Татьяна Николаевна меня спросила про причастия, что она говорила, а я не сказала. Я исправлю, честное слово, исправлю!»

Мама улыбнулась в ответ и погладила меня по голове.

– Солнышко моё! – сказала мне мама. – Я в этом не сомневаюсь. Но я хотела поговорить о другом!

– О чём?

Я снова почувствовала напряжение.

– Понимаешь, Лерочка, у нас в деревне, в Никишино осталась бабушка одна, баба Саша – она троюродная тётя нашего папы. Никто из родственников не хочет забирать Александру Николаевну к себе. Ей семьдесят пять, и она уже немного не в себе. И мы с папой решили…

Всё как будто происходило во сне.

Зачем нам нужна какая-то сумасшедшая бабушка?! И без неё хватает проблем. Особенно в условиях короновируса. С этой пандемией уже всех достали.

– Мы поселим бабу Сашу в твою комнату. Больше нам её поселить некуда. Зал у нас проходная и гостевая комната. Лерочка, ты должна понять! Она одна не сможет…

Я ничего не сказала маме в ответ. Я просто вышла из кухни и ушла к себе в комнату, в комнату, которая пока ещё считалась моей. С тоской, грустью и с нежностью я посмотрела на каждую вещь, лежащую в моей комнате: на пушистых игрушечных мишек, сидящих на моей кровати, на свои рисунки, развешенные на стенах, на свой любимый стол.

Создавалось ощущение, что на моих глазах рушится мой мир, мир, которым я живу, лучше которого ничего нет для меня на свете.

***

Вечером мы гуляли во дворе с Людой. Я обожаю гулять зимними вечерами, когда зажигаются фонари, медленно метёт снежок… правда, когда ещё нет никаких проблем, например, в виде свалившихся непонятно откуда родственников.

Я пожаловалась подруге на родителей.

– Представляешь, нашлись добряки, никому из родственников не нужно, а им больше всех надо привезти к нам в дом сумасшедшую старуху, да ещё подселить её ко мне в комнату. Я точно рехнусь, если буду с ней жить в одной комнате! Как она меня достанет, эта баба Саша, я даже не представляю как!

Людка во время моих возмущений молчала, создавалось ощущение, что все, сказанные мной слова, подруга прокручивает в своей голове. Затем Люда похлопала меня по плечу.

– Лерка! – проговорила она возбуждённым голосом. – У меня есть план!

– Какой ещё план?! – недоверчиво пробурчала я в ответ.

– А ты слушай и запоминай. Тебе надо сделать всё, чтобы эта проклятая бабка свалила обратно в своё Никишино. Для этого потихоньку, каждый день ты будешь её чем-нибудь доставать, потом твоей бабе Саше всё надоест, и она уедет!

– Доставать… А если родители узнают? Они, наверняка, не будут довольны моим поведением!

– Родители… Стоп! Ты же сказала, что бабка сумасшедшая, ну и догадайся теперь, кому поверят твои предки больше: тебе или чокнутой бабе Саше?!

– Я попробую.

Людкины слова меня немного успокоили, но настроение так и осталось неважным. Как-никак впереди не жизнь, а сплошные испытания.

До чего приятно просыпаться в выходной день! Солнце ласково своими лучами светит на твою постель, за окном щебечут птицы, и ты понимаешь, что никуда не нужно спешить. Ты медленно потягиваешься, зажмуриваешь от счастья глаза и понимаешь, насколько прекрасна жизнь именно в это мгновение. Затем встаёшь с кровати, переодеваешься в свои любимые футболку с шортами и идёшь на кухню. На кухне кушаешь бутерброд с колбасой и запиваешь его ароматным кофе. Минуты тянутся как часы; в выходной день и кофе, и чай кажутся особенного вкуса, а наиболее чудесным тебе кажется утро, поскольку ещё много свободных часов впереди. Не думаешь ещё о невыученных уроках, о надоедливых учителях, о том, что мама обязательно тебя попросит убраться в своей комнате.

Одним словом, живёшь мгновением, которое прекрасно как никогда.

В одиннадцать часов утра я проснулась оттого, что во входной двери нашей квартиры повернулся ключ.

– Боже мой! Не дадут поспать в воскресенье! – подумала я и начала поворачиваться на другой бок.

– Заходите, заходите, Александра Николаевна! – прозвучал мамин энергичный голос в коридоре.

– Боже мой! Уже привезли бабушку!

Я соскочила с кровати, накинула на себя халат, вышла в коридор.

– Лерочка, поздоровайся с бабушкой.

Седая, маленького роста, сутуловатая старушка стояла около двери. На бабушке было надето старое, уже выцветшее пальто, чёрные ботинки, на голове не было никакого убора.

На вид баба Саша ничем не отличалась от других бабушек, которых я видела во дворе нашего дома.

Мне даже стало жалко бабу Сашу.

Мы прошли все вместе в мою берлогу. Мама показала бабе Саше две кровати, стол. Бабушка просто кивнула, не произнеся ни слова.

Потом мы пошли завтракать. Всё время я наблюдала за бабой Сашей, пытаясь её в чём-то уличить, но не могла. Бабушка вела себя очень скромно, ела неспеша, уверенно держа в своих руках ложку, ни одна капля супа не упала в её тарелку, затем баба Саша аккуратно вытерла свой рот салфеткой.

«Может, это сплетни, что она сумасшедшая!» – подумала я.

Мама начала рассказывать бабушке о том, какой у нас замечательный город Тамбов, сколько здесь красивых улиц, домов. Баба Саша кивала в ответ, потом что-то невнятно пробормотала себе в нос, кажется, кажется, что-то наподобие: «Тамбов – ещё та дыра!» Но никто не расслышал бабушкиных несколько обидных слов, кроме меня.

После завтрака баба Саша легла спать, дышала она во сне ровно и тихо, я не могла этому поверить, так как была уверена в том, что все бабушки страшно храпят.

Вечером я сказала Людке: «Вроде ничего бабка, вполне адекватная, сумасшедшего я в ней ничего не заметила. Только молчит много, почти не разговаривает!»

– В тихом омуте черти водятся! – пригрозила мне Люда. – Впрочем, ты сама потом в этом убедишься!

Я испугалась таких слов и решила присмотреться к бабе Саше внимательней.

Прошло несколько дней. Я ходила в школу, благополучно исправила «двойку» по русскому на «четыре», получила ещё несколько разных отметок по разным предметам, приняла участие в конкурсе рисунков, в общем жила самой обыкновенной будничной жизнью.

После обеда, сидя в своей комнате, я готовила уроки, баба Саша вела себя тихо, нисколько мне не мешала. Она либо сидела на своей кровати, перебирала в руках какие-то цепочки из своего гардероба, либо смотрела долго-долго в окно на падающий снег, либо уходила на кухню пить чай.

Мы почти не разговаривали с бабушкой, хотя жили с ней в одной комнате. Больше всего меня удивляло то, что баба Саша не задавала мне вопросы, которые обычно любят задавать взрослые детям: «Как дела в школе? Что ты получила? Что было интересного?»

Может, она правда была в каком-то роде сумасшедшей?! Я рассказала о странном нелепом поведении бабушки Катьке в школе, а Катька высказала, на мой взгляд, глупую версию: «Твоя бабушка, наверное, французский шпион!» И после таких слов расхохоталась. После этого я решила больше никогда не обсуждать свою дальнюю родственницу с подругами.

***

В пятницу после школы я вернулась домой в радостном настроении. Ещё бы! Владик Смирнов из восьмого «Б» позвал меня в кино. Я не верила своему счастью!

Владик – симпатичный брюнет, он классно играет на гитаре, в него влюблены многие девчонки моего класса, а пригласил в кино он почему-то именно меня!

Я начала танцевать перед зеркалом, стоящим в моей комнате, я строила различные рожицы и пела про себя песни. Я совсем не заметила, что баба Саша наблюдает за мной, стоя в дверях комнаты.

Увидев бабушку, я засмущалась.

Баба Саша подошла ко мне, приобняла меня за плечи и тихо проговорила: «Через три месяца вы расстанетесь!?» Я вздрогнула, услышав такие слова.

«Вы о чём?» – спросила я бабу Сашу.

«О тебе и том человеке, который пригласил тебя сегодня вечером в кино!»

Баба Саша не знала, что некий Владик меня пригласил в кино, значит, она читает мысли?!

Дрожь пробежала по моему телу.

Бабушка между тем уже вышла из комнаты…

Сходили в кино мы с Владиком хорошо, посмотрели комедию о шпионах, посмеялись от души. После сеанса Владик проводил меня до дома и пообещал обязательно завтра позвонить.

Войдя в нашу квартиру, я услышала, как мои родители ругаются. Исходя из нескольких фраз, я поняла, что мама куда-то засунула одну из важных папиных папок. Папа возмущался, обзывал маму «вороной, которая всегда суёт свой клюв, куда не надо», мама же называла папу «безалаберным», поскольку он всегда терял свои вещи.

Мне было очень неприятно смотреть на то, как мои родители ругаются. В такие минуты мне хотелось убежать из дома, скрыться ото всех. Вообще по своей природе я очень не люблю скандалы и крики.

В разгар ссоры на кухню к родителям вошла баба Саша и протянула папе какую-то папку.

– Плохо смотрел, Серёжа, на третьей верхней полке в шкафу! – с укоризной сказала она.

Папа радостно улыбнулся и крепко обнял бабушку.

– Спасибо, Александра Николаевна! Вы настоящая волшебница! – проговорил он. Мама недоуменно и, на мой взгляд, не совсем доверчиво посмотрела на бабушку. Я же подумала, что в папиных словах есть немалая доля правды.

Субботним днём мы катались с Владиком на коньках. Два или три часа мы провели на катке, я каталась средне, Владик же показывал мне различные пируэты, было видно, что ему очень нравилось фигурное катание. Я хвалила Владика, в то же время опасаясь, что если я его совсем захвалю, то Владик просто исчезнет из моей жизни. Писал же, по-моему, Пушкин: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей!» К мужчинам это тоже относится.