Читаем Ангел с рожками онлайн бесплатно

— Ты уже на чемоданах? — Не унимается мать, уточняя всю неделю о моих сборах.

Ждёт не дождётся возвращения доченьки на родную землю, с которой сама же и прогнала. Логика по жизни с ней видимо рука об руку шагает. Срывается смех. Ну да ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Радоваться надо, что мама вся в ожидании своего исправленного чуда. Я чиста, свежа и нова. Пусть встречает.

— Я каждый день проверяю на месте ли они. Не переживай, сегодня я сяду в кресло самолёта, пристегнусь и взлечу. Пролечу несколько тысяч километров и буду наконец дома, — от последнего слова саму так пробрало, что чуть ли не слеза прокатилась по щеке. Осекаю себя. Вышло как вышло. Успею наверстать упущенное. Скрещиваю пальцы на свободной от телефона руке, при этом приметы — не по мне. Слишком они много мест в голове занимают и отодвигают важные вещи куда подальше. Но от них решаю не воздерживаться.

— Не забудь, форму взять свою. Ты же её постирала, погладила?

— Отпарила так, что ни одного загиба нет, скрутила по действенной схеме. Не помнётся в чемодане — отзывы читала.

— Ты такая у меня молодец, Ритусь. Дядя Серёжа в предвкушении вашей встречи. Ты ему уже нравишься. Тебя в пример своему сыну ставит. Это он ещё в живую мою девочку не видел. Будет гордиться, как родной отец дочерью.

— Мам… — перебор. Явный причём. Зачем? Зачем кичиться тем, что было сделано с принуждением. С такой силой, что выбора не было. Быть правильной девочкой — это не выбор, это обязанность. Никак иначе. Ты либо живи, либо умри, третьего пути или и вправду нет, или только избранным о нём видано. Я не была отобрана в престижную лигу. Довольствуюсь тем, что с рождения выдали.

— Ну а что, Ритусь? — недоумевает мать с такой искренностью, что я снова крайняя. То это не нравится, то другое не устраивает. Маленькая — жизни не понимает. Не нюхнула, так сказать, настоящих сложностей.

«Ну а что» я оставлю на потом. Стучаться в двери, которые под десятью замками, и верить, что они за секунду распахнутся — пахнет подъёбом. Прощу прощения, веет притворством.

Прощаюсь ускоренно с матерью и возвращаюсь к сборам. Через три часа самолёт. Чемоданы и впрямь у порога. Однако один всё же волочу обратно в центр комнаты, достаю оттуда форму и надеваю на себя. Разглаживаю юбку руками. Лайфхак не сработал. Волшебства не произошло. Только вот времени снова стоять с парогенератором не осталось. И так сойдёт.

Прощаюсь с Каролиной, моей соседкой по комнате. Обещаю звонить, писать и сильно по ней скучать.

Медленно, плавно спускаюсь по лестнице, как полагается леди.

Бросаю беглый взгляд на четырёхэтажное элитное здание, с историей, с высоким статусом и сажусь в такси. Два года без перерыва заслуживают улыбки, слёз и долгого прощания, но мне одних воспоминаний на всю оставшуюся жизнь хватит. Начну скучать — вспомню, прокручу в голове и к реальности вернусь. Теперь её черёд быть во главе.

Она начинается прямо сейчас. Я поднимаюсь по трапу… присаживаюсь в кресло… пристёгиваю ремень… и взлетаю.

Восемь часов над облаками с одной одиннадцатичасовой пересадкой, и я здесь, в России — на земле, где выросла, где детство, дом, друзья и частичка любви, которую я, к сожалению, не могла прихватить с собой в Лондон, но она стала сильнейшим мотиватором идти, спотыкаться и желать её ещё в разы больше. Только с новыми силами, с отсутствием страха оказать сопротивление и рвать за своё.

Выхожу в зону «обнимашек». Люди целуются, обнимаются, ласкаются. Затем опомнившись, начинают спешно выдвигаться в сторону выхода в город. Прилетевшие с превеликим удовольствием вручают родственникам, друзьям багаж и неумолкаемо рассказывают о полёте. Садятся в машину, едут домой. И за чашкой чая вновь будут трещать о перелёте. Каждый раз добавляя в течение дня новые кусочки недосказанности. Ведь не сразу вспомнишь, что холодной закуской, указанной в билете, был горячий бутерброд; что смыв туалета такой громкий, что не удастся не подпрыгнуть. Поговорят о погоде и о том, что и так знают, но в живую сказать — это же совсем другое. Немного полюбезничают, и всё воротится на свои прежние круги.

А что происходит у меня? Меня в аэропорту не встречают по моим неоднократным, но благо услышанным, просьбам. Матери я повторяла, что я не ребёнок, доберусь сама. Не за чем ей лишний час туда и час обратно пилять из своего пригорода. Неосознанно дала матери повод в очередной раз похвастаться своим дитя. Немного ёрничаю. Я просто даже представить не могу в каком облачном свете я выгляжу в глазах её ухажёра. Смущаюсь? Скорее хочется спустить их на землю. Там, где нахожусь я.

В такси я то и дело залипаю в телефоне. Пасмурность, серость, дождливость Санкт-Петербурга уж больно походит на лондонский цветовой спектр настроения. Никаких новых красок. Другое дело, когда я подъезжаю к хоромам маминого возлюбленного. Телефон автоматически очутился в кармане. Проиграл в борьбе за моё внимание. Мои глаза теперь прикованы к более интересному объекту, нежели кусок железа.

Мы жили обеспечено с матерью, но не настолько, чтобы я смогла бы удержаться и не опустить челюсть к полу. А я-то беспокоилась о личной комнате… Тут поди на каждый день недели своя комната будет. Понедельник малиновая, а во вторник лавандовая.

Я благодарю водителя и с чемоданами в руках направляюсь по брусчатке к дому. Думала, что мне предстоит сто метров прогноза своего будущего в этом доме. Что меня ждёт? Смогу ли я? Каково это быть не собой? Поздно. Это откладывается, мать уже бежит мне навстречу.

Мама всю дорогу до дома трещит как трещотка.

В период учёбы мы мало с ней созванивались. Моя загруженность позволяла только помыться, умыться и дойти до кровати. Общение только бы выматывало меня. Да и её. Жаловаться, истерить или умолять забрать — это обеим нам было не нужно. Потому сейчас мать восполняет нашу двухгодичную тишину сполна.

Терзала меня в объятиях так, что я даже не успела своими руками к ней прикоснуться. Она за двоих успешно с этим справилась. Всё лицо раскраснелось от её несдержанных поцелуев. Разогнала кровь по всему моему телу.

В двух шагах от порога мама вышёптывает мне на ухо в своём духе комплименты,

— Такая красавица в этой форме. Молодец, что решила приехать в ней. Видишь как! А я до этого не додумалась, — и вцепившись за мои плечи, проталкивает меня в дверной проём нехилого размера дворца.

— Знала, что тебе понравится.

Ей было не сложно угодить. Учебная форма одно из вещественных доказательств, на ряду с подлинным дипломом об окончании, моего обучения в лучшем колледже Англии, дрессирующем исключительно представительниц слабого пола. Фас и апорт команды для собак, а нам приказано: промолчи и улыбнись. Учили красиво и гордо прогибаться. Два года прошли не впустую.

И я не лукавлю. В кампусе действительно одни женщины, даже преподавательский состав без особого разнообразия. Мужчины не в ходу там. Не котируются. Вроде института для благородных девиц или девиц, которым предстоит только такими стать.

В холле нас с матерью уже поджидают дворецкий и сам хозяин особняка, Сергей Мансырёв. В моём арсенале маловато информации о нём. Гений промышленного бизнеса. Сгребает все запасы горных рудников под себя. Имеет неугомонного сыночка и до ужаса романтичный человек, и всё по словам матери. Короче, полно субъективизма и ноль объективизма. Будем знакомиться, начиная со стартовой линии.

— Здравствуй, Рита! — Приближается ко мне мамин суженный и берёт в крепкие тески.

Ух, ты. Хотела поспешно освободиться, но от неудобства отказать ему в его теплом гостеприимстве, терплю и не тарабаню ладошкой на поражение.

Новость о зарождающихся любовных отношениях матери я восприняла со штилем. Её жизнь — её мужчина. Не мне решать от кого ей цветы принимать и с кем старость встречать. А следовательно, я не настроена к нему враждебно. И на тепло отвечаю теплом.

— Здравствуйте, дядя Серёжа, рада нашему знакомству. У вас красивый дом, впечатляет.

— Теперь он и твой дом, дорогая.

Хорошо, со старшим кажись проще простого. Я это уже по редким нашим видеозвонкам определила. Мужик без каких-то, на первый взгляд, загибонов. А что касается младшенького, то раз я его поблизости не замечаю для дружеского рукопожатия, и в радиусе видимости не разглядеть на мне презрительного взгляда, то дела мои плохи. Отсутствие принятия и жажда нажить мне проблем — однозначно могут прослеживаться в моём сводном братишке при совместном проживании. Что мне совершенно не надобно. Чур меня хоть пальцем тронуть то, что от малого прикосновения взорвётся. Не для этого два года впахивала, чтоб вмиг свои достижения растерять перед матерью и обществом.

Конечно, мать с дядей Серёжей учудили. По-быстренькому расписались и мне официально подбросили на моё семейное древо двадцатидвухлетнего птенца. На два года старше, а чувствуется, что за братишкой глаз да глаз нужен. Хотя чего я так сразу на нём впечатала клеймо непоседы и сорванца. Вдруг по веским причинам опаздывает на смотрины сестры или вовсе заваривал нам всем чай и поджидает нас сейчас всех в гостиной. Я слишком предвзято рассуждаю. Отпустить и расслабиться.

Хозяин просит не стоять у входа и проходить всем в гостиную. Стол накрыт и можно пировать. Его не нужно дожидаться, он уверяет, что через несколько минут обязательно к нам присоединится, телефонный разговор не отнимет много времени.

Я посещаю ванную комнату для мытья рук, и как было нам с матерью предложено вкушаю поданные горячими на стол блюда. Я стону и благодарствую рукам повара, что смогли сотворить из хорошо знакомых ингредиентов что-то невероятно вкусное. С дороги я жутко проголодалась. Сутки добираться и отведать один несчастный батончик мюсли, другое ничто и не лезло, сказалось. Я глазами набрасываюсь на еду и в то же время аккуратно нарезаю на маленькие кусочки говяжий стейк, не забывая салфеткой проходится по уголкам рта. Мисс должна блюсти все правила этикета.

Пока я грациозно вкладываю кусочек мяса себе в рот, мама в него заглядывает с такой невероятной гордостью, что не поперхнуться бы.

Понимаю, что видеть меня в амплуа английской леди не привычно, однако ж пусть привыкает. Как говорится, хотела — получай.

Дядя Серёжа, как и обещал, спустя пять минут составил нам компанию, расспрашивая меня об учёбе и об Англии в целом. Каково это быть неподалёку от монаршеской семьи.

Я рассказываю, как есть. Королей и принцев не видала, в гости к королю и королеве не наведывалась. Не приглашали, а жаль. Я за любой движ, если он за стенами кампуса. Слегка про учёбу смягчила. Всё-таки не у всех как у меня она шла в душной запаре. Мало находилось среди учащихся тех, кто один год за два проживали. Это же моя инициатива экстерном закончить третий курс и распрощаться скорее со студенческой жизнью. В последние месяцы учёбы очень сильно злилась на себя. Втянуться в эдакую авантюру казалось предписанием для себя смертного приговора. Не выживу. Но выжила. Живучей особью оказалась Маргарита Богданова.

Когда темы для разговора начали зачеркиваться одна за другой, отсутствие одного человека стало всё более явным и навязчивые вопросы нагло селятся в мыслях, что тупо в голове их не удержать.

— А где ваш сын? — любопытствую я, но раздражённости в голосе мне от себя не скрыть. Его нет, а он уже бесит. Считала, что за два года моей выдержки может позавидовать любое высококачественное возрастное вино. Ошиблась.

На свой вопрос я тут же получаю ответ.

— К вашим услугам, сестрёнка.

Я оборачиваюсь и тёмно-зелёные глаза, смотрящие дьявольски прямо на меня, уносят меня за собой в темноту.

Голова раскалывается. Отдохнули с друзьями на несколько лет вперёд. Убеждён, что жизнь нас будет ещё не единожды проучать такими головными резонансами под утро, но мы будем это повторять из раза в раз. Чего бы нам этого не стоило потом. Слишком хорошо, чтоб отказываться от вечера. Слишком весело в процессе, чтобы пропускать очередной стакан. Слишком стыдно, чтобы вспоминать. Но мне нормально, потому что ничего и не помню. Где, с кем и когда.

Выпускной отгудел три дня назад. Однако мы продолжаем с ребятами провожать студенческую жизнь куда подальше. Ну её в баню. При чём окончил университет в этом году из нашего товарищеского круга один я. Мои друзья таскаются или набираются алкоголем до беспамятства лишь за компанию, по-братски. Игорь и Юра окончили университет ещё в прошлом году, и я бы мог вместе с ними, но на первом курсе меня отчислили за плохую успеваемость и многочисленные прогулы. Деньги папины здесь были не помощниками. Ректор был беспринципным человеком. Квартира в центре города ему как оказалось вовсе и не нужна. Тогда отец был в бешенстве. Пришлось пропустить один учебный год, чтобы вновь поступить в ту же жопу. О том, что я снова на это согласился, я стараюсь себе не припоминать и других при обсуждении этой темы пресекать. Радоваться надо, я будущий успешный политик. По диплому, конечно, но всё же. Папина мечта сбылась. Не он, так другой. Я всеми поступками показывал, что моё нутро требует иное, но сказать прямого «нет» отцу трусил. К третьему и четвёртому курсу посмелел, но привык к этому течению, что тупо плыл. Принимал это как время для раздумывания своей дальнейшей жизни: плыть по-собачьи и быть позади и на поводке или рискнуть брасом. Второе показалось поперспективней, потому отношения между мной и отцом дали окончательно трещину.

Вот прямо сейчас отец подтверждает то, что понимания и принятия меня таким какой я есть, нет абсолютно. Безперестанку звонит и придавливает вески, играя на нервах смычком. Десятый был пиковым. Я взорвался.

— Ну??? — Хотя ясно же для чего звонит. Я хоть вчера и налакался по самые не хочу, но о приезде умницы-разумницы не позабыть. Отец и Света к нему так готовились, будто королевская особа прилетает. Только что мне от этого? Ну отучилась она в каком-то специализированном учебном заведении для дам высшей знати. Решила повыделываться и экстерном его окончила. И? Пускай с флагом в руке бежит куда угодно, только бы в мой дом не совалась.

Невзлюбил я девчонку. Отец все уши прожужжал о том, какая Риточка-Маргариточка замечательная. Лишь бы эта маргаритка от моих рук не завяла.

— Где тебя носит? Хоть бы один раз повёл себя по-человечески. Дочка Светы уже у нас дома, а тебя нет. Опозорить решил? Мне что им сказать? Что ты наплевал на них и на родного отца, и сейчас отсыпаешься от своих бесконечных ночных гуляний?

— И не соврал бы, — я с радостью добавляю огненного перца в нашу беседу. Впрочем, наверняка зад отца и так пригорает.

— Даю час себя привести в порядок, и домой немедленно. Не заставляй меня за тебя краснеть, — и кладёт трубку.