Читаем Амундсен онлайн бесплатно

Герой этой книги не просто выдающийся полярник — он единственный побывал на обоих полюсах Земли и совершил кругосветное плавание в водах Ледовитого океана. Амундсен повторил достижение Норденшельда и Вилькицкого, пройдя Северным морским путем вдоль берегов Евразии, и первым одолел Северо-Западный проход у побережья Северной Америки. Фигура исторического масштаба, достойная лишь восхищения и использования результатов коллегами-полярниками.

Однако на вершине жизни, когда были достигнуты все поставленные цели, вокруг его имени в обществе вдруг возник вакуум. Герой жаловался на непонимание, испытывая одиночество, совершил ряд поступков, вызвавших критику общества и прессы…

В чем же дело? Однозначного ответа на этот вопрос быть не может, и автор книги Тур Буманн-Ларсен его не дает, хотя и пытается разобраться, привлекая объяснения, в том числе психологические и психиатрические Фрейда. Несомненно, в своей оценке личности Амундсена Тур Буманн-Ларсен поставил крайне непростую задачу, которая, скажем об этом заранее, ему во многом удалась, а в чем-то и нет…

Последнее прежде всего относится к профессиональной деятельности Амундсена как исследователя высоких широт, действовавшего, разумеется, далеко не в одиночку, а на фоне достижений и промахов своих коллег из других стран. Пресса, взявшая на себя роль некоего третейского судьи или общественного эксперта, назвала состязанием, допустив тем самым не просто ошибку (ведь правил полярных исследований, вроде спортивных, не существует в принципе!), а всю меру ответственности перед обществом, с которой, прямо скажем, не справилась, независимо от того, хочет она это признавать или нет.

Полярные исследователи не состязались друг с другом — решая возникавшие проблемы, они просто демонстрировали свои методы и возможности, из которых последующие поколения могли отобрать для себя наиболее удачные.

На Южном полюсе блестящий организатор, угадавший с выбором транспорта в виде собачьих упряжек, Амундсен уложился в жесткие сроки, пока лишения не истощили участников похода. Иначе развивались события в отряде англичанина Скотта, люди которого длительное время сами тащили сани и в конце концов погибли от истощения и холода.

По этому эпизоду профессионалы и пресса сделали разные выводы. Пресса убедила читающее человечество, что Скотт (а в его лице вся Англия) проиграл, а Амундсен (и, следовательно, Норвегия) победил.

Амундсен сделал совсем другой вывод: возможности собачьей упряжки как исследовательского средства на будущее исчерпаны, нужен другой вид транспорта, который освободил бы полярного исследователя от запредельных нагрузок и дал бы возможность заниматься своим прямым делом — исследованием, оставив приключения и перегрузки спортсменам. Правда, за событиями Первой мировой войны, а потом революции и Гражданской войны в России он упустил из виду, что русские уже использовали в Арктике авиацию, за которой было будущее… Таким образом, и Амундсен, и Скотт внесли свой вклад в полярные исследования каждый по-своему, и профессионал не станет путать научный поиск со спортивным состязанием — каждому свое.

Продвигая в качестве нового исследовательского средства авиацию, разумеется, Амундсен не мог претендовать на решение всех проблем, связанных с ее использованием в Арктике. В первую очередь это относится к проблеме посадок на дрейфующие льды, в чем сам он в первом же полете к полюсу получил неудачный опыт, советуя продолжателям воздержаться от подобного — но как раз по этому пути и пошли наши авиаторы, приняв весь риск решения проблемы на себя и удачно преодолев возникавшие трудности, тем самым обеспечив за нашей страной приоритеты в изучении полярных стран. И здесь мы сталкиваемся с проблемой национального приоритета, который легко подменяется (опять-таки усилиями средств массовой информации) национальным самолюбием, а то и тщеславием. Этой проблеме Буманн-Ларсен уделяет на примере своего героя много страниц…

Еще одна проблема, которую высветил в своем труде этот норвежский историк: что важнее для исследователя — успех или истина? Она незримо присутствует на многих страницах в лице антарктического друга Амундсена американца Кука, ошельмованного и оболганного средствами прессы своим же соотечественником Пири. Нет, далеко не случайно четверть века спустя Амундсен посетил его в тюрьме, где они вели долгую беседу о судьбе полярного исследователя на службе обществу, о злодеях и героях Арктики. А ведь большая часть информации Кука о походе на полюс (ее название говорит само за себя «Мое обретение полюса») спустя полвека подтвердилась и имя Кука перестало быть символом обмана и фальсификации, стало символом мученичества.

Наконец, личная тема в отношениях с прекрасной половиной — или полярники не люди? Как сочетаются в их жизни и деятельности любовь и долг? Отметим только одно — Амундсен не был «сухарем»-женоненавистником, но счастлив в любви не был. Как часто возникала тема выбора и для рядового, и для маршала полярной службы — любовь или Арктика? Сколько разбитых судеб и жизненных драм за таким непростым выбором, который опять-таки удался автору на примере Нансена.

Под пером историка Буманн-Ларсена личность одного из наиболее знаменитых полярных деятелей приобретает объем, становится многогранной и человечной со своими ошибками и достижениями. И в этом заключается главная ценность настоящей книги, представляющей несомненный интерес как для широкого читателя, так и для профессионала-полярника. Итак, вперед, читатель, даже если впереди тебя ждет нелегкая, но увлекательная работа…

В. С. Корякин, доктор географических наук, почетный полярник.

Когда Фритьоф Нансен высадился на восточном побережье Гренландии, начав тем самым современную эру норвежских полярных исследований, ему казалось, что внутри этой обширной земли скрывается «свободное ото льда и плодородное пространство» [1]. Лишь сняв лыжи на другой стороне острова, он мог с полной уверенностью утверждать, что там нет ничего, кроме льда, льда и еще раз льда.

Землепроходец всегда бросает вызов старым картам и привычным представлениям. Он прежде всего искатель истины — наравне с историком, не говоря уже о биографе, который, находясь в пограничной зоне между географией и психологией, имеет дело как с внешним, так и с внутренним пейзажем.

«Подвиги, совершенные в полярных странах, должны рассматриваться в свете предшествующей жизни исследователя» [2], — писал в своих воспоминаниях Руал Амундсен. Он признавал, что полярныеисследования тесно связаны с нравственностью и что характер человека может лучше доказывать истинность его свершений, нежели километры или градусы широты. Нельзя, однако, сказать, что он создал благоприятные условия для тех, кто хотел бы изложить его собственную историю.

Руал Амундсен гонялся за разгадкой самых строго охраняемых тайн в мире, но, открывая другим неведомые области земного шара, в то же время напускал туману для окружающих в отношении своей жизни. Где побывалэтот полярный исследователь, можно проследить по многочисленным картам. Вопрос же «Кто такойбыл Руал Амундсен?» до сих пор остается без ответа.

Нельзя познать рельеф материка или острова, не высадившись на его берегу. В этой книге я попытаюсь разогнать туман забвения и освободить от покрова легенд достославную, однако поныне не открытую Землю Руала Амундсена. [3]

Что он там делал: разглядывал собственное отражение или учился плавать? В садовом фонтане лежал на животе маленький мальчик.

Старшие братья были заняты своим. Мальчика хватились не сразу. Ему еще не исполнилось двух лет, так что он мог запросто утонуть и в луже. Наконец кто-то прибежал. Нянька по имени Бетти принялась катать Руала по траве. Он забулькал и вернулся к жизни.

Так он спасся в первый раз.

Случай этот произошел меж высоких деревьев просторного сада, посреди которого стоял низкий каменный особняк в стиле романтизма. Дом под номером девять по Ураниенборгвейен располагался на окраине тогдашней норвежской столицы Христиании [4], за королевским дворцом. Очевидно, эпизод с фонтаном относился к раннему лету 1874 года. Дворец по большей части пустовал. Христиания была стольным градом без власти, местом пребывания властителя без оного. Сама Норвегия была страной с непонятным статусом, протянувшейся далеко на север, к бесплодным пустынным местностям и бескрайним ледовым просторам. Город представлял из себя поселение, затерянное между европейской цивилизацией и примитивными кочевыми народами вроде саамов, самоедов и эскимосов. Многознающему гражданину мира известно, что Норвегия была тогда шведской провинцией — строптивой и непокорной областью, подчиненной монархам из рода Бернадотов. Норвегия перешла к Швеции в результате радикального перекраивания карты мира, которым завершились наполеоновские войны. В ту пору Швеция предприняла весьма неординарный шаг, посадив на свой древний трон одного из генералов французского императора — Жана Батиста Бернадота, впоследствии ставшего королем под именем Карла XIV Юхана. Теперь Норвегией управлял из Стокгольма его внук, Оскар II (точно так же, как прежде ею правили из Копенгагена датские короли).

В год, когда крошку Руала выловили из фонтана, на его малонаселенной горной родине происходили политические и культурные события, свидетельствовавшие о национальном пробуждении. За 60 лет до этого, 17 мая 1814 года, норвежцы приняли современную — демократическую — конституцию. А в 1884 году они еще больше ограничат королевскую власть, введя ответственность правительства перед стортингом.

Когда нация переживает эпоху расцвета, даже у численно небольшого народа рождаются выдающиеся личности. В северной провинции появились такие сочинители, как Бьёрнстьерне Бьёрнсон, Хенрик Ибсен и Кнут Гамсун, заявили о себе композитор Эдвард Григ и художник Эдвард Мунк. Впрочем, в 1874 году никто из них еще не приобрел международной известности. Это тем более относится к человеку, которому суждено было привлечь к себе наибольшее внимание — будущему исследователю Арктики Фритьофу Нансену.

В свое время, тысячу лет назад, независимое норвежское королевство было гордой, ширящейся державой: ее воинственно настроенные подданные совершали дерзкие набеги на чужие берега и приводили под власть королей-викингов все новые земли. Чувство собственного достоинства, которое с тех пор словно затаилось или погрузилось в дремоту, вновь стало пробуждаться под давящей пурпурной мантией Бернадотов. Литературные произведения, сочинения композиторов и полотна художников начали воскрешать утраченные грезы о Норвегии как родине богатырей. В маленькой стране возрождалась мечта о величии. И мечта эта могла достигнуть гигантских размеров у любого, вплоть до младших сыновей простого люда.

«Я преподавал в его классе географию, и это был спокойный, выдержанный мальчик, который давал четкие ответы на обращенные к нему вопросы, — вспоминал один из учителей Руала Амундсена. — А так он был крайне немногословен и казался погруженным в свои мысли». В этом раннем портрете Руал уже поглощен чем-то своим. Даже на уроке по самому для него занимательному предмету — географии — мальчик уходил в собственный мир, проявляя не более чем обязательный интерес к учительским объяснениям и картам. В голове у него рисовалась своя карта.

Сад на Ураниенборгвейен мог вместить до сорока ребятишек, так что иногда жизнь у братьев Амундсен била ключом. Младшему из четырех братьев было зачастую непросто самоутвердиться, и он искал прибежища в фантазиях, в грезах о будущих подвигах. Проникнуть во внутренний мир маленького Руала лучше всего помогает рассказ взрослого Амундсена, где он описывает как самые первые, навеянные Жюлем Верном, планы экспедиций, так и свое самое первое романтическое увлечение.

В 20-х годах XX века итальянец Эудженио Джованетти выпустил книгу под названием «Моя первая любовь», собрав в нее воспоминания разных знаменитостей. Весной 1926 года Руалу Амундсену случилось быть в Риме, и он (в минуту непринужденной раскованности) поведал эпизод из детства, где присутствуют все характерные особенности его последующей жизни. Этот поучительный рассказ перевела с итальянского одна норвежская газета, откуда мы его и перепечатываем — без сокращений.

«— Самый первый раз я влюбился в почтовую карету, — с улыбкой произнес Амундсен. — Я был тогда мальчишкой, ничего не знавшим и не читавшим. Незадолго до Рождества мы с моей подружкой Хеленой отправились пройтись по улицам, посмотреть, что интересного выставлено перед праздником в витринах. Нам попался магазин, витрина которого была забита игрушками из Нюрнберга. Что это была за роскошь! Что за великолепие! Сотни домов с садами вокруг, башни, лошади, пастухи, медведи, солдаты со всякого рода оружием. И вдруг Хелена говорит: "Смотри!" И… я вижу чудо из чудес: почтовая карета, запряженная четверкой, почтарь в сверкающей униформе, на крыше кареты лежат баулы, а дополняют несказанную красоту сигнальные колокольчики.

В конце концов мы решились зайти в магазин и осторожно поинтересоваться ценой. Торговец назвал устрашающую сумму. Поняв, что даже названная цена не охладила нашей любви к почтовой карете, он запустил игрушку, и мы услышали, что на ходу у нее звенят колокольцы, а почтарь музицирует. От всего этого недолго было сойти с ума.

Спустя месяц (к тому времени я и думать забыл про карету) Хелена уехала в Швецию, и в последующие два года мы с ней не виделись. За эти два года я совершил солидный рывок в своем развитии, а именно пристрастился к чтению, причем читал в основном об экспедициях к Северному и Южному полюсам. С каждым днем мой интерес к ним только возрастал. Воображение уносило меня в снега и льды Арктики и Антарктики, где я теперь дневал и ночевал.

То была эпоха электричества. Оно творило всяческие чудеса, открывало любые двери — почему бы ему не распахнуть и двери к полюсам? Мне пришло в голову, что можно построить электрический корабль, способный преодолевать какие угодно льды, способный красиво и элегантно, грозно и неудержимо пройти через полярные моря прямо к полюсу. Мысленно я уже проектировал такой корабль.