Читаем Актриса (СИ) онлайн бесплатно

Я только вышла из машины и собиралась идти в магазин за свежей выпечкой, на меня обратил внимание симпатичный высокий и крепкий мужчина с добродушной улыбкой:

— Привет.

— Привет, — поздоровалась только ради приличия.

— Давай знакомиться? А то ты хмурая такая, не хочу, чтобы твой день прошел в таком настроении.

Хоть мужчина и светился, как лампочка, и, скорее всего, заряжая всех позитивом, но для меня ничего необычного — стандартный подкат, скорее всего, узнал меня и клеит только поэтому.

— Не стоит тратить мое время, и свое, конечно, — строго ответила, на секунду задержав на нем взгляд.

Слишком заразительно он улыбался, я бы пообщалась с ним, но от фанатов нужно держаться подальше. Хотела обойти его, но мужчина перегородил дорогу, и куда бы я ни делала шаг, он заступал её.

— Мы не разойдемся просто так, судьба думает иначе.

И снова эта улыбка — обезоруживающая. Именно такая, что любая девушка сразу растянет губы в ответ, а еще и волосы заправить за ушко, чтобы позаигрывать с обладателем бешеного тестостерона.

— Разойдемся. Просто…

— Идём.

Он схватил меня за руку и потащил ко входу в метро. Просто так, без всяких слов, я даже не успела ему сказать, что я сюда приехала за свежей сдобой на машине. Он шел быстрым шагом, а я все больше убеждалась в его ненормальности. Но мне хотелось разгадать загадку, до чего он дойдет и где он остановится.

— Аврора-а-а, — кричал водитель мне вслед.

Мужчина меня тащил вглубь толпы к турникетам.

— У меня нет билета, — сказала громко.

Он обернулся и шевелил губами безмолвно: «Прыгай за мной».

Это шутка? Надо мной решили приколоться? Что за бред?! Но мы стремительно приближались к турникетам, и безбашенный парень почти волоком тащил меня в самую гущу толпы.

Почему я не остановилась? Почему не вырвала руку?

— Я не умею прыгать так высоко, — сбившимся дыханием сказала ему в спину, когда мы уже почти были у цели.

Ловким движением рук он схватил меня за талию, а в другую секунду перекинул через железные решетки. Я, не задерживаясь, прошла в толпу просто чтобы не стопорить людей сзади.

— Умница, побежали быстрее!

Он вновь схватил меня за руку и потащил по переходам. Зачем торопиться, если за нами никто не гонится? Это что, какой-то неизвестный мне квест?

Спустя несколько минут беготни он остановился на платформе. Таймер показывал, что поезд придёт уже через тридцать секунд.

— Готова? — и опять эта улыбка чеширского кота.

— Не-е-ет, я не буду прыгать, — на этот раз я вырвала руку и попятилась.

Все это было весело, почти, я даже прониклась, но пора сваливать.

Рванула, что было силы. Народ подходил и становился плотной стеной, не давая пройти, а мне просто нужно уйти подальше от парня.

— Пропустите же!

Гулкий шум, звук тормозов и свист гудка паровоза. Мои волосы взлетели и хлестнули по щекам. Я обернулась, чтобы убедиться, что незнакомца нет рядом, но он прижал меня спиной к колонне.

— Ну и чего ты испугалась, русалка? Я же нежно, — подушечкой большого пальца он провел по моей нижней губе, слегка оттягивая ее вниз.

Его лукавая улыбка, очаровывала, мне не хватало воздуха. Он стоял близко, но поезд уже прибыл, можно не переживать, что толкнет на рельсы.

— Ты больной? В психушке лечишься? Ты опасен!

Он мог угробить меня!

— Любого, но только не тебя. Увидимся, — он коснулся губами щеки, оставляя немного влажный след, царапая ее своей легкой щетиной.

Его ярко-синие глаза, горели и улыбаясь, он отходил к вагону спиной, не боясь упасть. Вошёл, и перед самым его носом двери закрылись.

Это самое странное знакомство…

Точнее, даже не знакомство.

Надеюсь, больше с этим парнем никогда не встречусь…

Стабильное утро. Подъем в семь утра, гувернантка приглашает на завтрак.

— Аврора, завтрак на столе. Поторопись, не заставляй мать ждать, она сегодня не в духе.

— Мама. Скажи, а почему няни и гувернантки называют меня странной? — Я часто слышала, как они шепчутся за моей спиной, но как только появлялась в поле их видимости, начинали улыбаться.

— Не обращай внимания, все всегда будут шептаться, — она смотрела на свое отражение в зеркале, даже не взглянув на меня.

— Они называют меня хладнокровной, бесчувственным монстром. Это правда? Я — монстр? Может, мне обратиться к врачу? Ведь я и вправду ничего не чувствую, — она резко обернулась, и лицо ее исказила гримаса гнева.

— Ты обязана справиться с этим сама! — голос моей матери звенел от ярости, она была на грани истерики. — Не дай бог пресса узнает, что у меня дефектная дочь, я тогда позора не оберусь. Учись! Если не чувствуешь — играй. Может, пойдешь по моим следам. Хотя… — она опять презрительно меня осмотрела, сморщив прямой нос, я опустила голову и смотрела на свои туфли, — ты бездарна! Иди, ко мне придут, и не показывайся на глаза, а то еще своими словами испортишь мне карьеру.

— Хорошо, мама.

Я спокойно вышла из ее комнаты и поднялась к себе.

Нахлынули воспоминания, наверное, должна была обидеться и пойти поплакать у себя в комнате? Но мне было все равно. Тогда мне было всего семь лет. И вместо слез, истерик и крика я спокойно шла в свою комнату, садилась напротив зеркала и корчила рожи.

Я старалась понять эмоции. Скопировать. Со стороны это выглядело забавно — так говорили часто меняющиеся няни. Ведь они меня боялись. Странно… Как можно бояться ребенка, пусть он и не может проявить и выразить свои эмоции? А они боялись, даже иногда тряслись, когда я брала в руки ножик или другие острые предметы.

Время шло, я взрослела, но эмоции так и не проявлялись. Мать постоянно была то на гастролях, то на съемках, то на курортах с очередным хахалем. А я училась, старалась, зубрила… У меня была цель — получить золотую медаль, и я шла к ней. Было тяжело в школе, но у меня получалось скрывать отсутствие чувств. Некоторые считали это особенностью моего характера, другие называли странной. Но из-за моего статуса, опять-таки, боялись говорить это вслух.

У меня получалось реагировать на жизненные ситуации, как это делал бы эмоциональный человек. Я смеялась, старалась заплакать, кричала и злилась, только внутри ничего не менялось. Мне было интересно и любопытно — а какие на вкус эти эмоции?

Но, увы, я никак не могла помочь себе.

Однажды мать увидела вкладки в моем компьютере и приставила охрану, чтобы я ни в коем случае не обращалась ко всяким врачам. Из школы я сразу возвращалась домой. В редких случаях под охраной я могла пойти в клуб, но не могла понять его атмосферы. Кино для меня было обычным набором картинок, сменяющих друг друга.

Нормально для меня было как раз то, что я ничего не чувствовала. Мне и друзья были не нужны — не было потребности в общении, желании поделиться и посекретничать. Я рассказывала лишь по необходимости, если того требовал момент или желание подруг. Когда они ревели на моих коленях после расставания с очередным парнем, искренне завидовали моему хладнокровию и стойкости. Считали, что я независимая и целеустремленная девушка, что меня не могут задеть или обидеть чьи-то слова.

А я бы многое отдала, чтобы вот так, как они, полежать на коленях и изливать душу. Но в ней пустота, нет ни капли того, что испытывают они.

Поэтому мне приходится играть…

Ведь я — Актриса.

Если бы я не хотела злить мать, сразу побежала собираться в нежелании усугублять ситуацию и портить ее настроение. Привычно, не торопясь, потянула каждую мышцу. Разминая и растягивая. Я не могу сказать, что ощущаю боль. Скорее, внутри меня дискомфорт. Также и чувство голода, сна и усталость.

Поднялась с кровати и пошла в душ. Вымыв тело, надела халатик и спустилась к сидящей над тарелкой овсянки матери. Лицо ее скрыто волосами, и пока непонятно, в каком она настроении. Даже если хорошее, то спустя секунду она может бить посуду. Или же наоборот — вспомнит о распродаже и побежит, уже веселая, собираться за покупками.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — Она зла. Видимо, ее бросил очередной хахаль, и мне придётся выслушивать нескончаемый треп о моем никчёмном и жалком существовании.

— Нет. У меня нет проблем.

Она вздрогнула и посмотрела на меня. Уже столько лет прошло, а она всегда удивляется моему поведению. А мне уже было не интересно смотреть на нее. Я принялась за еду, перебирая список дел, которые нужно сделать сегодня: заехать институт, отдать…

— Да как ты смеешь со мной разговаривать?

Хм… Либо я пропустила что-то важное и на автомате ответила, не заметив, либо моя мать свихнулась, и теперь дома у нас будет два психа…

— Когда? — Я развела руки, расширяя глаза и открывая рот в немом удивление. Дома я не слежу за своими действиями, но привычка играть на публике, изображая эмоции, уже прочно укоренилась. Мать гневно засопела — такое ощущение, что выпускает пар: ноздри ее раздувались, а губы плотно сжимались в тонкую линию. Такой — действительно разгневанной — она была редко, значит, и правда что-то случилось. — Повтори, пожалуйста, что случилось? — эти волшебные слова действуют благосклонно на людей. Вон и мать слегка оттаяла, по крайней мере, уже не так сопит.

— У нас проблемы. Меня преследует маньяк. Охрана всегда рядом, тебе нельзя ни с кем разговаривать, и не светись в прессе.

Она протянула телефон, показывая фотографию мужчины приятной внешности. Его русые волосы слегка тронула седина, которая не портила образ, а лишь придавала брутальность. Высокий и крепкий мужчина в дорогом костюме улыбался и был, видимо, счастлив. Он не походил на маньяка, по крайней мере, на фотографии. Может, это ее очередной любовник, и она таким образом хочет от него избавиться?

— Хорошо. — Она тут же спрятала телефон и долго всматривалась в мое лицо. — Что-то еще?

— Будь аккуратна, он опасен, — ее голос был приглушенным.

Чем он может быть опасен для меня? И неужели мать за меня переживает? В жизни бы не поверила, если бы своими глазами не видела ее слегка дрогнувшую губу и нервозность в движениях. Мы никогда не были с ней близки. Я бы даже отнесла наши отношения в разряд сестринских. Она никогда мной не занималась, только изредка могла наказать или заставить что-то делать. Кричать и ругаться — вот ее стиль поведения со мной. А если рядом был мужик, то она становилась добренькой. Первые десять минут, затем я обязана была уйти и не мешать.

Сложно ли мне жить? Обидно ли от такого поведения матери?

Мне все равно. Тут я благодарна моей особенности ничего не чувствовать…

— Ладно, мне на учебу пора.

Охрана привезла меня к главному корпусу. Жизнь — странная штука, или же все же мать у меня странная. Однако учусь я на актрису, а если быть точной, то актерскому искусству. Сейчас моя цель — окончить Академию. Остался один год, и можно будет дальше строить планы.

По времени скоро должна была начаться пара, и я поторопилась в аудиторию. Моя охрана, как верные подданные, шла следом за мной.

— Анквиц, стой, — я обернулась на голос.

К нам подходил интересный парень по имени Леон Илларионов. Учимся мы с ним на одном курсе, и он достаточно перспективный актер. Я учусь, чтобы понять эмоции и как их применить, а он живет этим. Для него сцена — это жизнь. Он спит и видит, как мы с ним поженимся, и будем вместе покорять Голливуд. Вот только мне он не нужен, о чем я давным-давно ему сказала.

— Привет, Леон. Опаздываешь.

Дождалась, пока он подойдет ближе, и мы продолжили свой путь.

— Не нуди. Слышал, ты будешь завтра на тусовке со своей маман. Пойдем вместе, будем на фотках круто смотреться, — он приобнял меня, уже погрузившись в свои мечты.

— Леон, мать будет не в восторге. Тем более у меня ЧС, нужно быть начеку. Я, скорее, приеду туда и уеду. Мне нельзя светиться в прессе, — парень расстроился, его глаза уже не блестели в предвкушении завтрашнего вечера, плечи опустились, и спина немного сгорбилась.

— Какие на этот раз проблемы? — он повернул голову в другую сторону и, скорее, спросил только из уважения, ведь ему от меня не нужно ничего, кроме как засветиться на красивом глянце.

— Маньяк преследует. Теперь придется даже в туалет ходить с охраной. Жизнь актера не проста, поэтому и ты готовься, будущая звезда, — решила поддержать парня, а то совсем скис.

— Я постоянно буду с охраной. Ты же отказываешься от замужества. Значит, телочки будут вешаться, а меня на всех не хватит. Вот пусть их от меня и убирают.

Наверное, меня должно уколоть его желание спать с другими девушками. Но с Лео я особо не играю. Он привык к моей эмоциональной блеклости. Я могла бы его даже другом назвать, если бы он не был таким продажным и лицемерным. Он сейчас со мной, пока я ему полезна для карьеры.

— Будет весело.

В аудиторию постепенно заваливались студенты, рассаживаясь по местам. Вошел преподаватель и встал за кафедру.

— Анквиц Аврора, немедленно пройдите к ректору.

Народ зашушукался, Лео сжал мою руку под партой в ободряющем жесте. Я поднялась с кресла и, постукивая каблуками, пошла к ректору.

— Аврора, ты куда? — раздался бас моего охранника.

— К ректору вызвали. Пойду, поговорю.

— Мы проводим, — откликнулись мои бравые солдаты.

В приемной у ректора сидела Людочка и кидала испуганные взгляды на двух ребят, похожих на моих. Чья-то охрана, вопрос: чья? И для чего меня вызвали? Опять кому-то дорогу перешла?

— Аврора, позвоню вашей маме. Это нестандартная ситуация. — охранник удалился.

Люда уже оповестила ректора о моем приходе, и мне любезно открыли дверь в его кабинет. Я ступила внутрь, но моего охранника придержала другая охрана. Я слышала, как они препирались, но я смотрела в глаза мужчины, которого уже видела сегодня.

— Кто ты? — спросила у мужчины, в глазах которого сталь, нет волнения и нервозности. Его руки не дрожат, плотно сжаты, значит, слегка волнуется.

— Авророчка, присядь. Разговор будет недолгим, но очень важным, — говорил наш ректор, но я все продолжала рассматривать мужчину, который также не сводил с меня своего взора.

— А вы уверены, что после того, как вы не предупредили мою мать о встрече, у вас не будет проблем? — спросила, не смотря на старичка.

Ректор шумно выдохнул, скорее всего, действительно об этом не подумал. Мать моя — еще та скандалистка, и сейчас, после того, как охрана доложит ей, что со мной общается этот человек, ректор, мягко говоря, под угрозой увольнения.

— Кто ты? — повторила я свой вопрос.

Мужчина убрал руки со стола и достал фотографию, где они с матерью молодые, обнимаются.

— Я — твой отец, — совершенно спокойно ответил он. Может, тоже без чувств, будет хоть понятно от кого это у меня.

— Откуда такая уверенность? У моей матери было много ухажёров, и сеть пестрит такими фотками. Почему ты? — мне нужен был срочный ответ, нужно понять, почему мать его назвала маньяком. Вопросы кружили голову, но отклика в душе не было. Цель поставлена: нужно все узнать.

— Потому что, — так же спокойно, как и я, ответил человек.