Читаем Аксум онлайн бесплатно

Древняя история Африки приобрела в настоящее время чрезвычайную актуальность. Освобождающиеся от колониального ига африканские народы ищут в своей истории и древней культуре вдохновение для борьбы за подлинную независимость, за восстановление национального достоинства, попранного колонизаторами, за будущее Африканского континента.

Еще недавно господствовало мнение, что Африка южнее Сахары вообще не имела собственной истории, ее историческое развитие началось только со времени европейского завоевания; до эпохи колонизации африканские народы якобы жили вне общечеловеческой истории, их историческое существование было вневременным и застойным, а участие их даже во внутриафриканской истории было пассивным, активная же роль принадлежала иноземным светлокожим завоевателям. Теперь большинство авторов не решаются открыто проповевать эту оскорбительную для африканцев расистскую концепцию, ложность которой доказана многочисленными исследованиями. Однако пережитки ее нетрудно обнаружить в подавляющем большинстве работ по африканской истории, написанных европейскими, американскими и даже африканскими авторами. Кроме того, исключение Тропической Африки, а также Америки, Юго-Восточной Азии и Океании из «реестра» всемирной истории (до эпохи капитализма) весьма опасно для исторической науки в целом, так как создает почву для многих реакционных теорий, даже не носящих расисткого характера. Пока на вооружение исторической науки не поступят систематические исследования древней и средневековой истории Африки, она не сможет полностью освободиться от европоцентристской узости и связанных с ней ложных теорий.

Аксумское царство занимает почетное место в истории Африки. Оно является четвертым по времени, после Напаты, Мероэ и древнейшего Эфиопского царства, государством Тропической Африки. Еще в V–IV вв. до н. э. в Северной Эфиопии существовало государственное объединение, подчинившее себе сабейские колонии. Возможно, оно не было единственным. Кроме того, колонии сабейских мукаррибов и греко-египетских Птолемеев представляли собой гнезда иностранной государственности; они исчезли задолго до появления во II в. н. э. Аксумского царства.

В III–VI вв. Аксумское царство являлось сильнейшим государством Северо-Восточной Африки и Аравии; оно играло заметную роль на мировой арене, занимало важное место в военной и торговой политике ведущих держав и активно влияло на ход исторического развития соседних территорий, не только африканских, но и аравийских.

Изучение истории Аксума началось еще в прошлом столетии. Наибольшие заслуги в этом принадлежат: английским путешественникам Г. Сальту (Солту) и Дж. Т. Бенту; шведскому ученому миссионеру Г. Р. Сундстрёму; немецким филологам А. Дильману, Э. Глязеру, К. Мюллеру, Э. Литтману, путешественнику Э. Рюппелю, археологам Д. Кренкеру и Р. Цану; итальянским эфиопистам К. Конти-Россини, И. Гвиди, У. Моннере де Вилляру, А. Мордини, Л. Риччи, археологу Р. Парибени, нумизмату А. Андзани и другим; французским нумизматам Ж. Шлёмберже и Э. Друэну и проводившим в последние годы раскопки в Эфиопии археологам Ж. Дорессу, Ж. Леклану, А. де Контансону, Ф. Анфрею; голландскому востоковеду А. И. Древесу, а также бельгийским сабеистам и английским исследователям Судана.

На русском языке изданы два небольших очерка истории Аксума: Б. А. Тураева и К. Н. Лукницкого. Оба они давно устарели.

Существует несколько монографических работ по истории Аксума на французском, немецком и итальянском языках, однако до сих пор нет ни одной, которая давала бы анализ социальной жизни этого государства.

Аксумское царство возникло примерно в конце II в. н. э.; первое упоминание аксумитов относится к середине этого века, но оно могло быть заимствовано из сочинения начала II в. н. э. Ко второй половине I в. н. э. относится первое упоминание Адулиса, которое также могло быть заимствовано из более раннего источника. 

Есть основания думать, что возникновение Адулиса связано с эллино-египетской колонизацией берегов Северо-Восточной Африки при первых Птолемеях. В VI в. Козьма Индикоплов «ашел в городе греческую надпись[1], составленную якобы от имени Птолемея IV Филопатора (222–205 гг. до н. э.). Эта надпись является фальсификацией, примерно современной царю, которому она приписана. В несохранившейся концовке надписи, «видимо, содержалась ссылка на основание Адулиса или отношение Птолемея IV к этому городу»[2].

Плиний утверждает, что Адулис был основан египетскими рабами. Термин «раб» не следует понимать в духе концепции акад. В. В. Струве. Приводимая Плинием традиция основана на этимологизации имени Άδουλις от греческого δουλος («раб»).

По сравнению со старыми центрами предаксумской эпохи Адулис и Колоэ были молодыми городами, расцвет которых происходил в основном в Аксумский период. По отношению к старым центрам современной Эритреи Колоэ, расположенный на плато Кохайто, занимал западное положение. Аксум также находился к западу от большинства старых центров; более того, город рос в направлении с запада на восток. Можно сказать, что в аксумский период по сравнению с более ранним временем происходит перемещение политических и экономических центров Северной Эфиопии с востока на запад и юго-запад. Этот процесс был связан с экспансией семитоязычных племен Северной Эфиопии в глубь африканского материка.

Чем была вызвана эта экспансия? Известную роль, по-видимому, сыграло постепенное высыхание прибрежных равнин, делавшее их все менее пригодными для земледелия и лишавшее их население средств пропитания. В археологическом отношении эти области почти не исследованы (раскопаны только руины Адулиса); остается неизвестным, насколько густо они были населены в предаксумскую и аксумскую эпохи. Греческие авторы говорят лишь о скотоводческих племенах и группах охотников-собирателей. Поэтому переселение с равнин на запад не могло быть значительным. Главное перемещение населения происходило в пределах самого Эфиопского нагорья, из густонаселенных, восточных областей в слабонаселенные, западные. И здесь Аксум оказался в сравнительно выгодном положении.

В аксумских надписях ни разу не говорится о покорении племен Эфиопского нагорья к западу от Аксума; по-видимому, эта территория, вплоть до страны Барйа в междуречье Такказе Гаш, вошла в состав Аксумского царства еще на заре его существования.

Можно предположить, что западная часть Нагорья была колонизирована в основном аксумитами. Освоение новых земель и связанный с ними рост народонаселения привели к усилению роли Аксума в конце предаксумской эпохи; аксумиты стали самым многочисленным народом Северной Эфиопии. Существовали ли у них такие формы социальной и политической организации, которые не давали бы разбиться переселенцам на соперничающие, раздробленные территориальные группы? На этот вопрос можно ответить положительно. Еще за много столетий до образования Аксумского царства его население имело собственную государственность. Однако консервация племенной организации обеспечивала единство колонистов с аксумским народом и государством. Сохранение городских центров позволяет думать, что распад древнейшего крупного эфиопского государства (существовавшего в V–IV вв. до н. э.) не привел к гибели государственности как таковой; она осталась в форме небольших «царств», ограниченных территорией племени или племенного союза с общим городским центром. Должно было сохраниться и небольшое (первоначальное) Аксумское «царство», которое нельзя приравнивать к будущей Аксумской державе, Аксумскому царству эпохи расцвета.

Во II в. начинается экспансия аксумитов в обратном направлении: не на запад, а на восток, не в слабо населенные, «новые» земли, а в старые области предаксумской Эфиопии, откуда некогда пришли в Аксум предки самих аксумитов.

Итак, в возвышении Аксума важную роль сыграло его географическое положение, делавшее его главным центром растущей североэфиопской периферии. Однако удаленность Аксума от приморских областей затрудняла развитие торговли.

Поэтому причину возвышения Аксума нельзя искать, как это делают многие авторы, начиная с М. Хвостова, в росте красноморской торговли. Прежде всего, расцвет торговли в районе Баб-эль-Мандебского пролива начинается в III в. до н. э. — за 400 лет до возвышения Аксума! Далее, Аксум находился на торговых путях, ведущих от морского побережья в глубь материка. Но он не был ни морским, ни речным портом; помимо него в Северной Эфиопии было немало других городов, находившихся на важных торговых путях и даже на перекрестке двух или нескольких путей. Многие из них, не говоря уже о морских портах, имели более важное торговое значение, чем Аксум, даже после того, как аксумиты захватили основные торговые пути Эфиопии. Наоборот, именно создание Аксумского царства способствовало возвышению некоторых торговых городов, например Адулиса, за счет остальных (см. ниже).

Торговля, в том числе красноморская, сыграла важную (но далеко не первостепенную) роль в развитии древнего эфиопского общества. Однако оживленный торговлей нельзя объяснить возвышение Аксума среди других североэфиопских общин. О постепенном выделении Аксума из числа других поселений в результате развития караванной торговли и различных ремесел также не может быть и речи. Возвышение Аксума среди других городских центров Эфиопии произошло быстро и внезапно, подобно возвышению Рима и Италии.

Известную роль, вероятно, сыграли и чисто политические причины, которые остаются неизвестными из-за слабой изученности истории Эфиопии в предаксумский период.

Возникнув к концу II в., Аксумское царство имело своими соседями большие государства: Мероэ в Нубии, Сабу в Южной Аравии, которые находились в глубоком упадке, завершившемся вскоре их гибелью. Римская империя также переживала кризис. Втянутая в многовековую борьбу с другой мировой державой — Персидской, она нуждалась в помощи Аксума для борьбы с персами, для защиты своих судов от нападений пиратов и границы Египта — от набегов кочевников-блеммиев. 

Пиратство у берегов Эфиопии и Сомали зародилось около 100 г. до н. э.

До установления прямого пути из Египта в Индию и Восточную Африку у берегов Эфиопии и Сомали вряд ли развивалось пиратство. Иноземные корабли прибывали сюда специально для торговли; привозимые ими товары могли быть приобретены путем обмена, а местные жители сами участвовали в посреднической торговле с Индией, Цейлоном, Индонезией.

Иное положение сложилось с конца II — начала I в. до н. э. Теперь лишь небольшая часть проходящих судов прибывала для торговли в порты Эфиопии и Сомали. Большинство их просто делало здесь остановки, приберегая лучшие товары для конечной цели путешествия.

Тогда-то, со II–I вв. до н. э., на Красном море и в Аденском заливе начинает развиваться пиратство. Об усмирении красноморских пиратов птолемеевским флотом сообщают Агафархид[3] и Страбон (очевидно, также по Агафархиду)[4]. В 78 г. до н. э. один кормчий из Фиваиды, по имени Каллимах, впервые получил титул «защитник Индийского и Эритрейского морей» (της Іνδιχης και Еρυφρας θαλασσης)[5]. Речь, вероятно, шла о защите египетских судов от пиратов, потому что со стороны Красного моря Египту никто не угрожал. После завоевания Египта римлянами защита мореплавателей от красноморских и океанских пиратов переходит в руки римских властей. Октавиан Август снаряжал экспедиции против пиратов, но его преемники отказались от систематической борьбы с ними. Поэтому римским капитанам приходилось брать на суда стрелков, чтобы защищаться от разбойников Красного моря и Аденского залива[6]. О причинах такой пассивной политики Рима в отношении своих подданных будет сказано ниже. Пока для нас важно отметить, что во II–I вв. до н. э. мореходы из Египта и Средиземноморья боялись пиратов, действовавших у берегов Эфиопии и Сомали. Сохранилось еще одно сообщение об эфиопских пиратах; это приводимый Диодором рассказ о судьбе купца Ямбула, захваченного ими в плен[7].

Такой случай произошел и с неким Меропием Тирским, о котором рассказывает Руфин Турранский[8]. Происшествие относится к 20-м годам IV в., а гавань, куда зашел корабль Меропия, лежала где-то в современной Эритрее, вероятно, к югу от Адулиса, на побережье пустыни Данакиль или у архипелага Дахлак.

О том, что местные племена часто нападали на проходившие мимо суда, говорит Псевдо-Арриан. По его словам, к о-ву Орейна (Дахлак эль-Кебир), лежащему напротив Адулиса, «теперь пристают приплывающие туда [в Адулис] корабли вследствие нападений с материка. Прежде приставали в самой внутренней части залива [Зулы], на так называемом острове Диодора, у самого материка, где имелась пешеходная переправа, по которой жившие там варвары делали набеги на этот остров»[9]. Как и в случае с Меропием, эфиопы здесь нападали на корабли не в открытом море, а тогда, когда они приставали к берегу.

Характерно, что титул «защитник Индийского и Эритрейского морей» неизвестен в римский и византийский периоды. Очевидно, не было необходимости в такой должности в новой политической обстановке, когда в южной части Красного моря появилась сильная держава — Аксумское царство. Охрану порядка в этих водах она брала на себя. Что касается древних жителей Сомали, то они в гораздо меньшей степени, часто лишь номинально признавали гегемонию Аксума и следовали приказам аксумского царя. Гораздо сильнее власть Аксума чувствовалась вблизи Адулиса. Руфин прямо говорит, что «варвары»-барбарийцы грабили римские суда лишь тогда, «когда соседние племена сообщали им о расторжении союза с римлянами». В качестве союзника римлян могло выступать лишь Аксумское царство. Следовательно, пока союз оставался в силе, царь запрещал приморским племенам заниматься пиратством. Аксумский царь — автор Адулисской надписи сообщает: «Я подчинил народ солатэ и приказал им охранять морские берега. Послав военный флот, я покорил царей, живущих по ту сторону моря, аррабитов и кинайдоколпитов, повелев им платить дань и мирно вести дела на суше и на море»[10].

Приказ «охранять морские берега» мог означать лишь поручение вести борьбу с пиратством, а приказ «мирно вести дела на суше и на море» — запрещение набегов и морского грабежа. Из текста надписи явствует, что пиратством занимались и жители Южной Аравии. Об этом говорит и Псевдо-Арриан.