Читаем Академия Утёс онлайн бесплатно

Виктор с детства страдал мигренями.

Такими, что хоть на стену лезь: до зубного скрежета, бессонницы и одной сплошной муки.

 Лекари твердили, что есть риск лишиться способностей к магии, отчего родители потихоньку списывали старшего сына со счетов и выпячивали таланты младшего – избалованного и амбиционного юношу. Виктор сквозь боль и вечный шум в голове пытался сосредоточиться и доказать то ли себе, то ли родителям, что он не безнадёжен.

– Сын, – позвал отец в излюбленной манере – будничным скучающим тоном, – Выпей микстуры от мигреней, что ты там ещё делаешь? Но такой вид не годится. Позоришь! Пёс плешивый, а не Дарм! Синяки под глазами, как у бродяги с подворотни. Загар откуда?

– Читал в саду. Мне так легче.

– Легче не позорить уважаемую семью. – наотрез мотнул головой Кай Дарм, – Приведи себя в порядок и не забывай, кто ты есть!

– Такое не забудешь. – тихо огрызнулся Виктор, едва ворочая языком и забрал у носильщика свои немногочисленные вещи.

Пытаясь сфокусировать взгляд на дороге до общежития, молодой человек прибавил скорости и шёл буквально вслепую – так невыносимо болела голова. Но при отце поддаться слабости  непозволительно.

Каждый год старший Дарм провожал сына на учёбу, но не из заботы, а в жажде засветиться перед своими знакомыми и ректоратом Утёса. Престиж , пыль в глаза и реки лести – это он обожал и боготворил, как ничто другое в мире.

Виктор терпеливо шагал по проторённой до оскомины тропе и ненавидел этот спектакль. Будто раб рода Дарм: лучший в престижном лицее и в академии Утёс на факультете Зорких, а после карьера важной шестерёнкой в машине империи, договорной брак и дети семеро по лавкам до пенсии. Однажды, может, выдастся шанс выкроить уголок для милых сердцу занятий, чтобы тайком от родственников и журналистов побыть собой.

Несясь по знакомому до мелочей коридору, он и не заметил движущуюся фигуру девушки, загруженной по макушку картами, тубусами и единственным ветхим чемоданчиком.

На миг отступившей боли Виктор почувствовал шёпот  дара, но сформулировать угрозу не сумел, одно лишь ухватил – рок: неминуемый узел из событий прошлого, что привлекли в эту секунду. Сердце отозвалось гулким тревожным ритмом, дыхание сбилось и волоски на теле встали дыбом.

– Аркан… чёрт! – прошептал, но среагировать не успел, через секунду теряя равновесие.

Столкновение грянуло: карты звёздного неба полетели до  потолка, сумка Виктора раскрылась в полёте и высыпала всё непотребство: носки, нижнее бельё и самое сокровенное – музыкальную шкатулку, хрупкую и изящную. Вещица летела по коридору будто замедленно, разрушая надежды на сохранность.

Молодой Дарм с горечью наблюдал этот роковой полёт, прощался любимой вещью, но внезапно девушка опомнилась от падения и ловко подхватила вещицу, как сорока, углядевшая блеск сокровищ.

– Ух ты! – не удержалась она, покрутив изящную шкатулку в руке, – До чего чудесная!

Виктор забыл, в каком нелепом положении находится, и потянулся завести шкатулку. Крышка в руках незнакомки со скрипом отворилась и оттуда показалась маленькая балерина, крутящаяся под звуки шарманки.

И ничего что вдвоём они сидели посреди людного коридора в куче нижнего белья – момент неведомым чудом воздвиг границы с окружающим миром. Балерина, невозмутимо говорящая на языке музыки и танца, стала связующей нитью, отчего пространство изменило физике. Виктор и не понял, почему затеял это маленькое таинство с чужим человеком. Шкатулка с танцовщицей была его личным чудом, а не очередной вещицей, среди прочего хлама.

Позорное столкновение разозлило, только губы тянули лёгкую полуулыбку, да и головная боль осталась за границей волшебного события – нелепого и дурацкого, но яркого.

Магия зашелестела на кончиках пальцев молодого человека и вырвалась дымкой, воплощаясь в тени прошлого: закулисные сцены императорской оперы с яркими костюмами, прекрасными балеринами, готовящимися к выходу. Невероятные подъёмы изящных стоп, блеск камней и бесконечная грация.

Девушка улыбнулась, заворожённая  сначала шкатулкой, затем картиной прошлого. Виктор невольно залюбовался её миловидностью, хоть и нелепостью: до чего странно она выглядела в куче вещей! Два тома библиотечных книг были явно не по возрасту, Виктор узнал их: они числились в списке литературы на грядущий семестр его курса – четвёртого! Да и факультет не девичий. Виктор фыркнул, оценивая интеллект падкой на безделушки девчонки, дополнили картину кукольные локоны неровно обрезанных волос, смазливость, капризная мимика. А главное – возраст: слишком юный для студентки академии Утёс.

Мысли подкинули задачку: с чего бы перед столкновением он уловил попадание в аркан судьбы? Перед ним обычная малолетка, пигалица – нет в ней ничего судьбоносного.

«Малолетка» заметила на себе внимательный взгляд и надменно встретила его, разя насмешливой улыбкой:

– Да уж. Педантом здесь и не пахнет. Едва ли среди содержимого найдёшь два одинаковых носка.

И Виктор осознал весь конфуз положения: по коридору разлетелись все его вещи и – ну надо же, какая шутка судьбы! – на глазах у девушки! Тени прошлого резко схлопнулись, не оставляя и следа кордебалета.

В миг этих мук стыда и настигшей мигрени, любопытных взглядов и усмешек незнакомки, подходил отец, который по натуре не сносил таких ситуаций и не давал забыть мгновения позора.

Виктор обречённо встал в ожидании грядущего скандала и быстро взялся собирать бельё. Миловидная студентка казалась символом неудач этого дня, и теперь ужасно раздражала всем существом.

– И нечего сбивать всех в коридоре! – размашистым движением девушка заткнула локон за ухо, едва не выдернув.

Её дерзость вывела из себя. И но этот… курносый, насупленный, да с этими губами кукольно-пухлыми, с соболиными бровями, сведёнными от возмущения к переносице, взгляд-претензия в придачу с убойным вызовом – как же может один человек раздражать настолько сильно – уму непостижимо! Малолетняя зараза!

– Да ты сама идёшь и не смотришь!

Как он – аристократ! – мог такое вслух сказать? Девушке! Да что с ним происходит?

Бросая друг в друга гневными всполохами взглядов, они разошлись, молодой человек обернулся, натыкаясь на вторую порцию гнева – уже от родителя, как вдруг и студентка-катастрофа развернулась ему вслед и эффектно плюнула в совершенно недворянской манере.

Ошеломлённый увиденной дерзостью Виктор даже  позабыл о том, какое он беспросветное разочарование рода Дарм. Напомнило об этом наступающее в висках гудение словно кара за инцидент.

И лишь днями позже, когда голова прояснилась, Виктор перетряс вещи в поисках шкатулки. Только её и след простыл.

В двадцать один год мужчины вступали в частичное управление делами семьи. Но Виктору эту обязанность не доверяли несмотря на его высокие баллы.

От этого он не страдал, хотя душа болела за наследие рода. По исполнению шестнадцати лет он имел неосторожность начать вникать в финансы отца и глаза полезли на лоб: вечные карточные долги, необоснованное мотовство и вопиющая неразбериха в счетах. Семейное достояние – завод конструирования дирижаблей,  тоже удивительным образом не приносил дохода. Виктор догадывался, что дела плохи.

Не надо быть Зорким, чтобы понять простую закономерность: такие траты даже при щедром жаловании и пригретом месте в империи приведут  к банкротству.

– Не лезь не в своё дело! – рычал отец. Его уязвляло, что ген Зоркого в нём так и не проснулся, – Корчишь из себя умника, а лучше б помог отыграться! О, небо, если б судьба подарила мне Зоркость, я бы этим непременно пользовался и не знал проигрыша! – ворчал Кай Дарм.

Но Виктор на дух не переносил азартные игры, зато в управление финансами семьи рвался настойчиво, всегда получая категорический отказ.

От него откупались чеками, с лихвой покрывавших расходы. Нет, мастер Дарм-старший щедростью не славился, однако суммы на содержание сына говорили о статусе, а ещё были пропорциональны успехам последнего в академии.

А Виктор Дарм числился первым среди лучших. И потому затеял авантюру в обход надзора отца: создать личный счёт вне семейных ячеек в привычных банках.

И это был первый шаг на Пути к сепарации.

– Мастер Дарм, ставя подпись под договором, вы открываете личный счёт в Мировом банке. В Империи или за пределами вы получите доступ к сберегательным средствам. Так. Вы можете даже оформить счёт на вымышленное имя, если посчитаете нужным – это неважно, важна лишь тёплая кровь. – она призывно постучала указательным пальцем по галочке, где требовался росчерк.

– Вымышленное? – работа мозга разбушевалась ураганом, закрутилась в торнадо и вдруг идея показалась светлой, – Тогда пусть счёт будет на имя Виктора Тефлисса.

Работница банка улыбнулась вновь, кивнула и через минуту документы были готовы. Удивительно быстро работала и даже успевала строить глазки, поправляя верхнюю пуговичку накрахмаленного воротничка и подбирая мнимые выбившиеся волоски из идеально дисциплинированной шишки на затылке.

К началу занятий студенты прижимали к груди письма от родных, газеты и журналы, присланные из дома, а Виктор Дарм договор об открытии тайного счёта.

И это не умоляло горечь в душе и даже зависть, а всё же чуть спокойней стало.

Судя по расписанию, лектор у них предполагался крайне скучный – Виктор за годы обучения хорошо ориентировался в преподавательском составе Утёса.

Однако в аудиторию зашёл легендарный ректор Утёса – сам Варфоло Крафт, и спешно разложил вещи на преподавательском месте, обозначая намерение вести занятие. Начертав мелом на доске одно только слово «Путь», он вернулся к столу и расположился, обводя студентов сосредоточенным взглядом.

Эффектный мужчина в полном расцвете сил, с высокомерным рентгеновским взглядом и самоуверенной улыбкой тонких губ ошеломлял и очаровывал окружающих. В ореоле почти осязаемого обаяния улавливалась опасность, женская же половина созерцателей этой ауры заворожённо хлопала глазками. Виктор ловил нечто неприятное в прославленном главе университета империи, хотя заслуг не умолял. Парадоксально притягательная внешность вопреки отталкивающей, но интересной личности – и это ставило в тупи́к. Наверное, потому в присутствии Варфоло Крафта люди предпочитали помалкивать.

Ректора было за что уважать и что почерпнуть – потому Виктор искренне обрадовался такой замене. Но одновременно словил напряжение, ожидая подвоха– интуитивно!

Всеобщее внимание настолько сузилось до громогласной персоны ректора (который, к слову, молчал, будто чего-то выжидая), что никто и не заметил как тихо открылась скрипучая массивная дверь. Толкнула её тонкая ручка с длинными пальцами, а затем показалась её обладательница – девушка, столкнувшаяся днями ранее с Виктором в коридоре общежития.

Молодой человек напрягся еще сильнее, сбросил с себя морок обаяния ректора и принялся пытливо наблюдать за юной воровкой. Он точно знал, что шкатулка пропасть сама не могла, и что именно эта девчонка её нагло утащила.

Но что она делала на лекции 4-ого курса среди будущих Зорких – загадка. Мел принесла? Или сообщение из ректората…

Ректор с интересом на неё посмотрел, но озадаченным не показался: присутствие незнакомки вовсе не удивило, а значит ждал. Лишь криво улыбнулся.

И поздоровался, тихо обратившись по имени:

– Рад, что вы успели, Эльза. Скорее располагайтесь, где удобно, мы начинаем. Будто её и ждали. Виктор точно разглядел отношение ректора – степенное, внимательное, располагающее. И будь это для него нормой – и ладно, но ректор славился человеком безразличным, к которому едва ли возможно достучаться. Да и лекции перестал вести давно, Виктор даже и не застал его преподавательский срок.

Пухлогубая куколка Эльза, кротко улыбнувшись, опустила глаза и засеменила к первому свободному месту – аккурат по соседству с Виктором, на первый ряд.

Он старался сделать безразличный вид, но то и дело допускал любопытные взгляды в сторону девушки – единственной на курсе среди парней.

Эльза. Да, имя подходило девушке как нельзя кстати, будто оно… о ней всецело: звонкое, амбициозное, немного капризное, слегка распевное, но краткое, будто брошено в небо богам. К такому имени ничего больше не надо – ни фамилии, ни тем более второго и третьего имени. Его обладательница о себе не кричала, но завладевала мыслями всех вокруг, что сложно в одном помещении с ректором.

И всё же, будто затравленная, девушка немного втянула голову, ссутулилась, глядя из-под густой чёлки.

– Вам повезло, друзья мои. – самодовольно произнёс ректор Крафт, чуть ли не мурлыкнув. Его манера, голос, взгляд напоминали кошачьи, что бы он не сказал, его хотелось слушать, – Ваш, по сути, главный курс обучения теперь веду я. – он выдержал паузу в обескураживающей улыбке, принимая немые овации. Виктор не отрывал от ректора взгляд, но готов был поклясться, что по аудитории прошла волна восторга, что студенты нетерпеливо заёрзали на своих местах. Новость и правда потрясла, ведь до них буквально снизошёл гуру «Зорких», лучший из живущих, – Я трижды возглавлял императорскую Зоркую палату. Но дело это суетное, напряжённое, поэтому перебрался обратно в Утёс, сохраняя место почётного советника. – он явно наслаждался своим внушительным послужным списком, который других ввергал в безмолвное восхищение, – И в этом году мы с вами рука об руку пройдём курс «прикладной навигации Пути», а по результатам… – он выдержал интригующую паузу, – Лучший ученик отправится на место советника императорской Зоркой палаты.

Аудитория взорвалась напряжением и ликованием. Беспрецедентная возможность блестящей карьеры вскружила голову и высвободила огромную энергию, даже на магическом уровне, но ректор почему-то из себя не вышел, смакуя всплеск магии.

Виктор держался спокойно, однако про себя проговаривал всё то, что минутой раньше произнёс ректор. Голова немного закружилась, напоминая о недавней мигрени, но вместе с тем, пришлось удержать улыбку – Виктор уверенно держал позицию лучшего на курсе Зорких, при том по всем фронтам. И теория и практика давалась ему не без усилий, разумеется, и всё же успешно. А секрет был прост: усердие, терпение и… аналитика. Любое своё предсказание, даже самое незначительное, Виктор проверял и просчитывал вне магии – простой логикой и известными математике формулами.