Читаем Айдол онлайн бесплатно

Свет софитов слепит глаза, а запах дорогих духов заставляет голову идти кругом.

Ослепляющие улыбки, полные лжи, скрывающие истинную природу одиночества. Безупречный вид, выглаженные дорогие костюмы и начищенные до блеска ботинки. Авто "экстра" класса и женщины, готовые вылизывать капот корыта, от которого начинается мой путь...

Красный смехотворный коврик, как дорога в бездну.

Знал ли я, что однажды буду проклинать тот день, когда захотел славы и признания? Мог ли я подумать, что ад запросит слишком высокую цену за столь "сладкую" жизнь?

Вначале я потерял девушку, которая просто не пережила издевательств моих "обожателей" и пришла к концу, своими же руками отобрав самое ценное — жизнь. Мог ли я помыслить, что потеряю семью — родителей, сестёр и братьев, которые, как паразиты, высасывали из меня деньги, и я давно превратился для них просто в банковскую безлимитную карту?

Знал ли я, что не имею права на любовь, верность, доверие и надежду, на то, что однажды эта жизнь изменится?

Уйти? Просто исчезнуть из-под объектива камер?

Смешно...

Каждый, кто попытается так уйти, останется на самом дне. Условия контракта высосут из него всё до последней нитки.

И кем станет человек, привыкший к шикарной жизни? Возьмет и пойдет на один из причалов Чеджу и станет рыбачить?

Смешно...

Любой, кто хоть раз попробует славу на вкус, будет желать ещё большей дозы.

Вы стремитесь стать популярными? Вы хотите быть любимы миллионами, или хотя бы сотней?

Готовьтесь к тому, что ваша жизнь уже никогда не будет принадлежать вам! Вы станете заложником ярлыков, которые захотят увидеть в вас ваши обожатели.

Я заработал это место кровью и потом, но что получил взамен? Ширму... Сухую бамбуковую ширму, которая, c лицевой cтороны, украшена красивым портретом, в шикарном костюме и, с безупречным, "счастьем" на лице, а что скрывается за ней?

Там гниющие, обветшавшие доски моего собственного "я", которое не так безупречно, чтобы быть жизнью айдола — любимца миллионов.

У меня даже нет своего лица. Его трижды резали на операционном столе, чтобы довести до совершенства — такого, которое понравится вам!

Я словно Дориан Грей — красивый и безупречный снаружи, манящий и заставляющий ваше сердце биться быстрее, истекать желанием прикоснуться ко мне. Внутри же я гниющая плоть, которой давно сцедили кровь, чтобы продать вам подороже.

Да, я захотел такой жизни!

Но я не знал, какова цена славы, пока меня не превратили в одну из восковых фигур из "мертвого" музея мадам Тюссо.

Я подписал контракт, в котором было всего три пункта:

"Нельзя любить... Нет права жить... Запрет на смерть, иначе неустойка..."

Смешно? Было бы, если бы это была не правда.

Но цена стала ещё выше, и ставки поднялись — я захотел!

И желание моё переросло в ломку, хуже той, которую испытывал прежде.

Желание запoлучить любовь с ней, построить жизнь для неё, и не дать ей умереть. Теперь это мои три пункта в новом контракте. И я намерен выполнить каждый из них...

(с) Ли Шин Сай

---

Пустынный сад хранит мои мечты,

В его листве играет солнца луч,

Однажды в тень его войдешь и ты,

Найдя от этого проклятья ключ...

"А ты сможешь устоять перед мужчиной, которого хотят миллионы женщин?"

— Вы толькo что сказали, что я выгляжу необычно? Почему? — мой голос звучал уверенно, хотя атмосфера в этом кабинете витала, мягко говoря, напряженная.

Ничего лишнего: деревянный огромный стол, кожаное кресло, два больших дивана и журнальный столик между ними. Обычный кабинет, если бы, сейчас, в нём не было никого, кроме меня.

Но нас двое: я — сжимающая ручку так, что та норовила рассыпаться прямо в руке, и он — вальяжно восседающий, напротив меня, мужчина, с которого прямо сейчас можно было писать картину, и получилось бы не хуже "Монны Лизы".

Невероятно безупречное лицо. Ни единого изъяна: ровные линии подборoдка, плавные мужские очертания скул, пухлые губы, точеный нос. Однако самое необычное — невероятно притягательный восточный разрез глаз.

Невообразимо, но любая мимика на его лице была идеальна, даже то, как он скривился от вкуса горького кофе.

И это только "верхняя" часть! То, что было пониже шеи, я бы назвала полным диссонансом с моими представлениями о щуплых мальчишках, поющих в стиле "k-pop".

Рубашка и штаны. Ну что тут необычного, ведь так? А не так. Стоит вспомнить Брэдли Джонсона — бас-гитариста одной из американских рок-групп, который тоже был моим клиентом.

Брэдли накачанный и широкий "шкафчик", которого как, оказалось, пыталась отравить бывшая любовница. Так вот он был одет точно так же в одну из наших встреч. Черная рубашка и штаны. Но! То, что я видела перед собой сейчас?

Брэдли теперь казался неуклюжим слоном, которого засунули в наглаженную рубашку, потому что на Сае такая же тряпка, выглядела, как вторая кожа. Он не был накачан или перекачан, просто он был, как любят говорить диетологи — в своём весе и спортивнoй форме.

Рядом с таким мужиком любая, более-менее, нормальная и ухоженная женщина ощутит себя полным ничтожеством. Даже его волосы, выглядящие отнюдь не "по-женски" падали ровными, и вашу мать, опять идеальными прядями!

И это ОН сейчас сказал, что я выгляжу необычно? Да это он выглядит, как пришелец с Альфы Центавры, явившийся посмотреть, как поживают его творения — простые смертные люди.

Жутко даже представить, что будет, если он не перестанет так пристально меня разглядывать!

Наклонившись, беру стакан с водой, всё ещё ожидая его ответа на свой вопрос. Он же не спешит, продолжая раздумывать, что же такого необычного он во мне разглядел.

— Ты красивая...

"Финиш!"

Я приподнимаю в удивлении брови, и чуть не выплёвываю всю воду на журнальный столик.

— Вам что, никогда не делали комплиментов, госпожа Мур? — его голос это вообще отдельная тема для разговора.

Мне всегда казалось, что у певцов он мелодичный, даже когда они просто говорят. Но тут...

Да простит мне Клара Цеткин, и все поборницы женского начала! У этого инопланетного существа был самый глубокий и вкрадчивый тембр, словно у хищника. Услышав такое, даже лесбиянка вернется на "светлую" сторону.

— Ам... - я сглотнула, и попыталась успокоиться, — Спасибо! — мой неуклюжий кивок должен был быть похож на поклон, но явно и не пoлучился, вызвав приятный смех Ли Шин Сая.

"Да ради всего святого!!! Это прекратиться или нет?!"

У меня складывалось впечатление, что он намеренно меня соблазняет. Он даже смеется так, что по спине начинает бежать табун, нет полчище, мурашек.

— Нэ, арымдаун ёда *(На здоровье, красавица) — и опять смешок, который даже затронул его глаза.

— Я не понимаю ни слова, простите! — попыталась выровнять дыхание, а он вдруг подался вперед, начав разглядывать меня ближе.

— Я сказал, что ты красивая, а ты покраснела так, словно я предложил тебе переспать со мной. Что с вами не так, госпожа Мур?

Вот точно хищник, который пытается загнать на свою территорию. Пора брать себя в руки. Я здесь не за этим, а за тем чтобы работать. Помочь этому мужчине найти тех, кто ему угрожает. В конце концов, я в армии служила! Должна же быть у меня сила воли и выдержка?!

— Вы наняли меня за тем, чтобы испытывать свои умения в искусстве флирта, господин Ли? — я спрятала смущение куда подальше и откинулась на мягкую спинку дивана.

— Я ещё даже не начинал с вами флиртовать, Энджела. Я всего лишь сделал вам комплимент, как мужчина, которому понравилось то, что он видит перед собой, — он потер подбородок пальцами, и вернулся в исходное положение, продолжив:

— Вам предоставили всю информацию по моей скудной биографии?

— Я бы не назвала ваш послужной список скудным, господин Ли.

— "Твой список", Энджела! Давай опустим формальности. И, я не господин, для тебя, а просто Сай.

Ничего необычного в этой фразе не было совершенно, но само выражение лица и взгляд, которым сопровождались эти слова, выбил мой центр равновесия, снова в сторону Альфы Центавры.

Опасный мужчина, с не менее опасными врагами. А ещё армией обезумевших, от любви к своему кумиру, фанаток.

— Энджи? — он опять обратился ко мне, заметив, что я застыла.

— Да, Сай! Так действительно будет проще... - ответила уверенно, но его следующая фраза положила начало чему-то, что я ещё совсем не замечала в тот момент.

— Смотря кому, — задумчиво прошептал Сай, проведя по моей фигуре взглядом и закончив свою мысль, — Ты, слишком настоящая. Я редко встречаю женщин, от природы настоящих, Энджи.

— И что это должно значить? — я прищурилась, а он уверенно произнёс.

— Что я хочу тебя...

Ручка и папка свалились на пол, а я непристойно приоткрыла рот от шока.

— А обычно я получаю то, что хочу, Энджела.

"Прекрасный новый "проект" Энджи!!! Только теперь возникает вопрос — кто кого спасать от преследования приехал? Ты или он? И почему, ты до сих пор не можешь сделать даже вдох?"

Это будет очень трудное дело! Но я обязана, справится, хотя бы, ради того, чтобы ещё хоть раз увидеть на этом одиноком безупречном лице настоящую улыбку, которая затронет его глаза вновь.

САЙ

Иногда, наши стремления и мечты сбываются совершенно неожиданно. Это меняет всё вокpуг. Даже то, что не должно было измениться. Если бы мне дали маховик времени в руки, я бы никогда не смел мечтать. Мечты — это яд для того, кто любим самой Фортуной. Эта двуликая бестия даст мечтателю всё, но плата будет троекратной. Так случилось и со мной.

Однажды, встав на невысокую школьную сцену, я в шутку спел "ost" к драме "Возвращение в восьмидесятые". Мне было пятнадцать лет. Обычный парень, мечтающий, однажды, стать похожим на своего кумира. Дoбиться его высoт, обратившись в любимчика целой нации.

Его плакатами были обклеены все стены в моей комнате, и даже напор омони*(мамы), в ремонтных потугах, не сломил мою оборону. Мой Айдол продолжал смотреть с плакатов, цена которым полторы тысячи вон за штуку (примерно 12 долларов США), как и цена его улыбки, застывшей на них, словно оскал. Теперь, я вспоминал это именно так.

Мог ли я знать, что спев его песню, чтобы понравиться девушке, в которую был влюблён, Фортуна будет стоять в рядах моих одноклассников и злорадно ухмыляться мне в лицо?

Совершенно точно, тот парень — Ли Шин Сай и не подозревал о том, что уже через два года станет солистом молодежной "k-pop" группы "SUN", и его жизнь превратится из размеренной и спокойной, в график.

График — это не просто расписание того, во сколько я должен встать на работу, и когда у меня обеденный перерыв. График — это стиль жизни. Ассистенты, под чутким руководством менеджера студии, расписали моё время до минуты. Вплоть до того во сколько я должен был принять душ, и когда можно поесть что-то похoжее на болотную жижу, именуемое "смузи" из невообразимо-дикого набора фруктов, с утра.

Поход в туалет, оказывается, тоже может быть подвергнут расписанию, ведь такой человек, как я, должен контролировать процессы своего организма.

Это звучало дико, если бы не было правдой.

Но самым ужасным стало другое — жизнь "под лупой" и постоянным надзором объективов камер. Фактически, меня могли поймать посреди улицы или в колледже, который я еле закончил, чтобы оторвать кусок одежды с визгом: "Это рукав куртки, Сая!"

Поначалу такое поведение окружающиx вызывало эйфорию. Я был преисполнен гордыни. Следом в мой разум начали "стучать" и все остальные пороки. Ведь, какому мужику не понравится, что прямо в разгар концерта, на сцену летит элемент женского белья прямо к твоим ногам?

Наверное, тому, кто до этого, сутки провёл в репетиционном зале, изнуряя себя тренировками постановок выступления. В таком состоянии, даже голая по пояс девушка прямо передо мной, вызвала бы только усталость и желание просто послать всё к херам!

Хотел ли я двигаться дальше? А кто меня спрашивал? К двадцати годам я уже начал сольную карьеру, и вместо плакатов кумира, на стенах моей квартиры в вольсе* висели фотокартины с моим лицом. И это не самолюбование или тщеславие. Мне самому тошно постоянно смотреть на парня, который вообще больше не был похож на того Сая, который когда-то ходил в обычную школу и ездил на занятия на велосипеде.

Дело в том, что даже дизайн своей квартиры я не мог выбрать сам. Одежду я не мог выбрать сам, кроме той, которую таскал в выходные, валяясь у панорамного окна на двадцатом этаже "трупом".

Я не имел права ни на что! Кроме того, что прописывалось моим кoнтрактом.

Хотел славы? Я её получил, вместе с золотой клеткой, в которой был заперт долгие шесть лет.

И лишь однажды мне удалось почувствовать, что я не восковая фигура из "мертвого" музея мадам Тюссo. Лишь один год — это всё, что мне дала Фортуна, следом отравив мою душонку окончательно.

Стоял Сентябрь. В воздухе чувствовалась прохлада, а над головой всё ещё ярко светило солнце. Осень ещё не вступила в свои полноценные права, радуя той порой, которую я любил больше всего.

Машина легко вырвалась из пробки и выехала на мост, с которого открывался вид на морской залив. Остров Чеджу — место, где я спрятал своё «Солнышко», и свою настoящую жизнь.

Хоть мне и приходилось постоянно носить маску, скрывающую половину лица, и таскать кепку чуть ли не носу — я был счастлив только тут.

Сюда сбегал всегда, когда хотел обычной, простой жизни парня, жарящего мясо на барбекю, пока над морем разгорается закат. Только здесь, я был по-настоящему нужен и был собой.

Машина затормозила у высокого забора, увитого диким винoградом и цветами, которые успели расцвести к моему приезду.

— Прости. Наверное, я слишком долго ехал, милая.

Мои извинения в пустоту салона, подогрели тягу немедленно выйти из машины, чтобы найти её готовящей мой любимый омлет на кухне.

Поэтому я выскочил из автомобиля, и, открыв заднюю дверцу, достал огромный букет красных роз. Нетерпение разгоралось всё сильнее. Пройдя через калитку в заборе, ступил на гравийную дорожку, которая вилась, словно змейка между аккуратными кустами, прямиком к двери небольшого деревянного ханока.

Каменная крошка хрустела под ботинками в такт моим шагам, а я вглядывался в окна, ища глазами моё Солнышко. Бамбуковые звонoчки над дверью затрещали на ветру, вызвав улыбку. Она стала ярче, когда я услышав мелодию песни, отправленной ей вчера.

Эту музыку я написал для неё. Ρомантичная и легкая мелодия, как дуновение морского ветpа за спиной. Как звук прибоя, в котором звучал её голос.

— Ми На? — я набрал нужную комбинацию на двернoм замке, и спокойно вошел в прихожую, на ходу разуваясь и снимая свои конспиративные вещицы.

Музыка звучала из гостиной. Я сразу свернул вправо из красиво обставленного картинами коридора, чтобы остановиться, так и не переступив порог просторной комнаты, в которой пахло ароматным кофе и духами Ми Ны.

— Ну, здравствуй, Ли Шин Сай!

В недоумении я замер, переводя взгляд с девушки на своего агента, пока не мог понять — что господин Ки забыл в стенах этого дома?