Читаем Абара онлайн бесплатно

Яна натянула одеяло на голову и согнула ноги в коленях.

Сто, девяносто девять, девяносто восемь…

Надо уснуть, а то тетка опять с самого ранья завтра поднимет. Куриц кормить (или “курей”, как та их называет), корову пастуху вывести, дома прибираться. Хоть в огороде не заставляет возиться, и на том спасибо.

Девяносто семь, девяносто шесть…

А вот не тупила бы, и нормально лето прошло. С интернетом, телчиком, катками, вылазками на сходки анимешников, любителей комиксов и настолок. Как и положено в 16 лет. Если бы не контент 18+, за просмотром которого ее застукала мама неделю назад.

Девяносто пять, девяносто четыре…

Яну словно током ударило от одного воспоминания. Захотелось сжаться до размеров одного атома. И исчезнуть. Такая теория большого взрыва наоборот. А взрыв тогда получился нехилый. Яна рыдала, стоя на коленях, пыталась обнять маму. Та отталкивала ее руки и бормотала: «Смотреть на тебя противно. Ох, Господи, прости меня. За мои грехи мне такое послано».

Девяносто три, девяносто два…

Сестра ее, теть Зоя, подтвердила догадку. И даже сказала, за какой именно грех. Мама не умеет отключать громкую связь, а стены в однокомнатной «хрущевки» картонные, с кухни все слышно.

«Это все потому, что чадоубийство хотела сотворить, когда тебя Васька на втором месяце бросил. Добро хоть я тебя отговорила. Ну ничего, пусть у меня поживет до конца лета. И по хозяйству мне помощь, и с блудом этим помогу ей справиться. Воля моя крепка». — Теткин шершавый голос будто наждачкой прошелся по Яниным ушам.

Девяносто один, девяносто…

Теть Зоя была еще более верующей, чем мама. Жила в деревне, на отшибе. Большую часть денег с продажи «экологичных фермерских продуктов», а именно, яблок, молочки и яиц, относила в местный храм, который сама помогала отстроить еще в девяностые. Выглядела намного старше, хотя разница у сестер была всего три года. У нее уже пропали коренные зубы, а от носа к уголкам губ тянулись глубокие морщины. При этом, она, как нарочно, любила состроить «козью морду», от чего у Яны дергался глаз.

Восемьдесят девять, восемьдесят восемь…

Подул ветер. Ветка яблони ударила в окно. Яна вздрогнула и прикрыла уши руками. Вот оно, опять. В этой комнате и днем-то невозможно находиться. Такое чувство, как будто кто-то невидимый не то, что пялится — ощупывает тебя взглядом. А ночью вообще трэшак начинается, если вовремя не уснуть.

Восемьдесят семь, восемьдесят шесть…

До этого они с мамой гостили у тетки всего один раз. Тогда еще Яна только научилась говорить, года четыре ей было. И что-то здесь было по-другому. А вот что? Попробуй вспомни.

Кажется, в этой комнате тогда кто-то жил. Яна припоминала, что тут почти всегда было закрыто.

Восемьдесят пять, восемьдесят четыре…

Снова стук по стеклу. На этот раз, как будто ногтями дробь отбивают. Нет, это ветка, и не надо тут дурковать! Поскорее бы уснуть.

Восемьдесят три, восемьдесят два…

Скрипнула половица. Яна отодвинулась к стене и почувствовала, как кто-то присел на край кровати.

Восемьдесят один, восемьдесят…

Тощее существо небольшого роста улеглось рядом с Яной, толкнуло ее в бок и потянуло одеяло на себя.

***

Какое-то время Яна барахталась в густом, вязком, душном кошмаре. Словно попала обратно в материнскую утробу. Хотя, скорее это была антиутроба — место, состоящее из первобытного страха и стыда. Покой и забвение пришли с первыми солнечными лучами и звуками деревенского летнего утра. В голове крутилось странное слово, которое нашептывало ей то нечто из сна. Амбар? Абырвалг? Яна не запомнила толком.

Она прислушалась. Теть Зоя ещё спала. Значит, даже пяти утра нет. Яна осторожно села на кровать и поставила босую ногу на мягкий прикроватный коврик, связанный из старых колготок. Пружины не скрипнули. Она также медленно разогнула вторую, оперлась о пол и встала. Затем на цыпочках подошла к покрытой толстым слоем краски деревянной двери шкафа, украшенной советским шпингалетом, напоминающим чей-то профиль с длинным, загнутым носом.

Тогда, неделю назад, она впопыхах и на нервах скидала туда свои вещи как попало. Сейчас почему-то захотелось их разобрать. Найти футболку с героями «Геншин Импакт». И облегающий сарафан цвета хаки с декольте, который смотрелся на ней просто супер. И ветровку оверсайз, сшитую на манер полицейской формы, с нашивкой «провинция». Хоть что-то, напоминающее о городской стабильности и размерености, в которой не было места странным снам, теткиным козьим мордам и колючему, мерзкому чувству, которое теперь делило с ней комнату и постель.

Яна вынула «нос» шпингалета из петли, и, придерживая дверь, начала копаться в одежде. В самом углу шкафа рука нащупала что-то странное, чужое, заскорузлое, покрытое толстым слоем пыли. Яна поморщилась и потянула это на себя. «Чужими» в царстве её вещей оказались пожелтевшие и слипшиеся детские кеды. Точнее говоря, совсем детские. Яна такие никогда не носила, даже в два-три года, когда они пришлись бы ей впору.

Почему-то стало не по себе от этой находки. Сначала захотелось просто отнести их до мусорного бака, чтобы не лежали тут, рядом с её вещами. Но Яна решила, что идти на улицу через теткину комнату сейчас — не лучшая идея. В итоге, кеды оказались на своем прежнем месте, а она — в кровати, под одеялом. Вскоре её накрыла прохладная утренняя дрема, совершенно непохожая на то, в чем она пыталась выжить всю ночь.

***

— Янка, вставай! — Теть Зоя попыталась сдернуть одеяло.

— Нуу, — протянула Яна, цепляясь за него обеими руками.

— Вставай, говорю. На службу опоздаем.

— Чего? — Яна глянула на тетку, продолжая цепляться за края пододеяльника.

— Вижу, бесы тебя крутят. Спишь плохо. Вот сходим на службу — и легче станет. Яна медленно поставила ноги на ковер, пошарилась в поисках резиновых тапок и пошла к умывальнику. У теть Зои даже душевой кабинки не было, как, к примеру, у хозяев соседнего участка. «Мужские руки нужны», — причитала та, каждый раз, когда соседка предлагала недорого выкупить материал для постройки.

***

Церковный дворик Яне понравился. Там было даже уютнее, чем у теть Зои. Новенькие, недавно выложенные красивым камнем, наподобие мрамора, дорожки вели к воротам храма и к пристройке с надписью «Трапезная», выведенной белой краской на резной дощечке. Яне сразу вспомнилась старенькая передача «В гостях у сказки». Вот смотрела бы только такое, теперь не пришлось бы по теткиной указке идти за угол этой самой «Трапезной», чтобы повязать поверх джинсов нечто темно-синее, в прошлой жизни бывшее халатом, а теперь ставшее чем-то наподобие фартука. А волосы нужно было скрыть под дурацким белым платком в горошек. В последний раз Яну заставляли носить такой в детском саду, и то, когда ухо разболелось.

Уже напялив позорное тряпье и готовясь кринжевать, Яна успела зацепить боковым зрением что-то яркое. Не просто приметное, а привычных, можно сказать, родных ее глазу, оттенков. В куче свежескошенной травы и недавно срезанных веток валялся телефон в силиконовом чехле. Яна подняла его и тёплое, щекочущее чувство разлилось в груди. С чехла на неё глядел из-под рыжей челки любимый Тарталья из «Геншин», в своем красном шарфике и маске набекрень.

— Янка, быстрее, служба начинается. — Теткин голос прервал поток приятных мыслей.

Яна торопливо сунула телефон в карман джинс и побежала в сторону входа в храм.

Внутри Яне не поплохело. Голова пошла кругом от запаха ладана, дыма, и какого-то особенного гула. Каждый звук здесь будто отскакивал от стен и больно бил по голове. Вспоминались дурацкие игры на физкультуре, вроде пионербола и вышибал, когда, под руководством учителя, Яне и другим девчонкам пару раз хорошенько прилетало увесистым мячом по разным местам. Если удар приходился в голову, — она потом долго гудела, как тот самый колокол, который прямо сейчас начали дергать за язык.

Под конец службы, когда длинная очередь прихожан с теть Зоей где-то ближе к концу, выстроились на причастие, Яне наконец удалось вырваться на свежий воздух. Да, она, к теткиному огорчению, не постилась, не молилась и не исповедовалась накануне, так что не имела права вкушать плоть и кровь Христову.

Во дворе было солнечно и тихо.

«Красота!» — подумала Яна, направляясь за угол, чтобы снять теткино тряпье до того, как ее в нем увидит кто-либо за забором.

Подойдя к той самой травянисто-веточной куче, она вздрогнула. Длинноволосый рыжий парень, примерно её возраста, сосредоточенно рылся там, раскидывая в разные стороны все, что до этого было кем-то старательно собрано.

— Не это ищешь? — Яна улыбнулась и сунула ему под нос телефон.

— Ох, напугала, — парень отпрянул, затем смущенно улыбнулся и забрал смартфон, — то есть… спасибо.

— Ты здесь с кем? — Яна по-быстрому стянула косынку и пригладила волосы.

— Один. Живу тут.

— Послушник? — она улыбнулась, потянув за концы завязок теткиного недофартука.

— Трудник. Послушником несовершеннолетний не может быть.

— А тебе…

— Семнадцать. Я приютский.

— Ещё год, и свобода? — Яна наконец справилась с недофартуком-недоюбкой и теперь держала его в руках, словно спеленутого младенца.

— Да я бы и здесь остался.

— Тебе за это не прилетает? — Яна кивнула на телефон.

— У нас тут демократия, вроде как, — парень снова смутился, поправляя резинку для волос. — Забыл представиться — Илья.

— А про меня ты, поди уже наслышан, теть Зоя всем мозг успела вынести.

— Яна, да?

— Она самая, великая и ужасная блудница. Кстати, оказалась тут за фанфик по “Геншину”.

— Ну что уж ты так. Твоя тётя просто говорила, что тебе помощь нужна.

— Ха, ей самой бы не помешала.

— Не, она хорошая у тебя. Яблоки вот сегодня опять занесла.

— Ох уж эти её яблоки, в глотку мне уже не лезут.

— Что так?

— От них покойником попахивает.

— Шутишь?

— Вот у вас где продукты хранятся?

— В подсобке трапезной.

— Пойдём, я их по запаху на раз-два найду.

***

В подсобке было прохладно, пахло свежим хлебом и компотом. Над подоконником в пыльных лучах солнца водила хороводы мошкара.

— Ну, показывай свои суперспособности, — усмехнулся Илья, садясь на табуретку возле четырех мешков, выстроившихся у стены, — где теть Зоины яблоки, а где наши?

— Чего гадать? — Яна потянулась к мешку, стоящему прямо за Ильей и, запнувшись, бухнулась к нему на колени, — там они.

— И… как ты узнала? Можешь обосновать? — Илья прикрыл лицо рукой, пытаясь спрятать красные пятна, проступившие на бледной, веснушчатой коже.

Яна достала одно яблоко. Понюхала и нехотя надкусила. Затем сплюнула, не прожевав и швырнула его на пол: “Червивое. Как всегда”, — ответила она на удивленный взгляд Ильи.

Он поднял надкусанное яблоко и вгляделся в то место, где остался мазок Яниного блеска для губ и следы ее зубов:

— Плодожорка постаралась, есть такое дело.

— Это опарыши. Они по всему саду там.

— Странная ты.

— Ладно, мне пора. Увидимся еще. Может быть.

Яна встала, подняла с пола сверток с теткиным тряпьем и вышла на улицу.

***

Уже вечером, возвращаясь из магазина, куда его отправили за внезапно закончившимся чаем, Илья решил свернуть с обычного маршрута и пройти мимо теть Зоиного дома. Со стороны улицы виднелись окна кухни и веранда. Ни Яны, ни самой теть Зои там не было. Да и свет везде был выключен. “Для сна рановато еще”, — подумал Илья. И тут что-то больно ударило его в ключицу. Он оглянулся. Рядом с ним, в дорожной пыли, валялось яблоко. “А яблоня-то с противоположной стороны участка”, — пронеслось у него в голове. Почему-то стало не по себе. Он развернулся и ускорил шаг. Небо заволокло тучами. Вот уже и первые капли зашуршали по придорожной траве. “Или не капли”, — Илья вздрогнул, поняв, что никакого дождя нет. Что-то шелестело за его спиной, двигаясь одновременно с ним. Точнее за ним.

В тот вечер он плохо помнил, как оказался в комнате приюта, которую делил с парнем на год младше, любящим нарушать режим. Вот и сейчас соседа не было на месте. До отбоя вряд ли появится. Впервые Илья был не рад уединению. Его морозило несмотря на не хотевшую отступать летнюю жару.

А ливень действительно грянул, и довольно сильный. Он превратил сухую пыль в липкую грязь и вывел на прогулку дождевых червей. Наутро, когда воробьи радостно купались в лужах, Илья, проснувшись, обнаружил возле кровати следы маленьких ног, явно не принадлежавших соседу, который был на голову выше Ильи и носил обувь сорок третьего размера.

***

Яна проснулась в хорошем настроении. Несмотря на дождливую ночь, душный полусон сегодня не приходил. Вместо него был настоящий, полноценный, с приключениями, сладкой ватой, золотыми кудрями, веснушками на теплой белой коже, пахнущей топленым молоком, и новой идеей для фанфика, которую она бы с удовольствием записала, было бы где. Яна в очередной раз ощутила укол злости на маму, оставившую ее без телефона. “Ну и хрен с тобой, золотая рыбка, я все равно напишу и выложу, как только домой приеду”, — думала она, злорадно улыбаясь, когда шла на улицу к умывальнику.

— Смешно тебе, да? — Илья уставился на нее исподлобья сквозь сетку-рабицу забора. Тени-соты забавно смотрелись на его лице, делая выражение еще более сердитым.

— Ты про что вообще? — Яна почувствовала такой же укол злости, который настигал ее при мыслях о мамином поступке.

— Что за шутки такие?

— Какие?

— Бесовские. Со следами этими.

— С чем?

— Вот, иди сюда, — Илья достал телефон.

— Где это? — пробормотала Яна, глядя на экран.

— Где-где… в Верхней Салде.

— Я серьезно.

— В комнате у меня. Еще на паперти нашел.

— Где, блин?

— На ступеньках перед воротами в храм.

— Ща зубы почищу, и заходи. Покажу кое-что, — кивнула Яна, выдавливая пасту на зубную щетку.

Завершив утренний ритуал, она глянула сначала на дорогу, проверяя, не вздумала ли теть Зоя вернуться. Затем — на участок соседки, той тоже не наблюдалось. После этого открыла калитку и пригласила.

***

— Где же они?! — Яна разбрасывала вещи по комнате, а Илья смущенно наблюдал, как на пол и кровать летели когда юбка с футболкой, а то и более интимные предметы, вроде кружевного лифчика.

— Долго еще? — уже почти беззлобно спросил он после очередного кислотно-розово-зеленого предмета, упавшего ему под ноги.

— На днях же здесь были! — буркнула Яна.

— Кто были?

— Не кто, а что. Кеды. Малюсенькие.

— Опять за нос меня водишь?

— Омг, фразочки-то какие старомодные.

— Объясни, что за игры у тебя?

— Какие игры? Ты на мои ноги посмотри.

Яна растянулась на кровати, пошевелив пальцами ног с ярким педикюром: “Тридцать девятый размер, — она похлопала по краю покрывала, приглашая Илью сесть рядом, — а там следочки малюсенькие, у меня лет в девять такая нога была.”

Илья открыл рот, чтобы возразить. В этот момент хлопнула дверь.

— Янка, ты где? Иди, помоги мне, — теть Зоин голос раздался совсем рядом с дверью.

— Я сейчас. Переоденусь только, — Яна хихикнула и приложила палец к губам, глянув на Илью.

— Давай, я во дворе буду ждать, — ответила тетка уже с крыльца.