Читаем 494507 онлайн бесплатно

494507

Денис Барамзин

Поэзия

Денис Барамзин

Игрушки

Книга стихов

в авторской редакции

Киров

2013

"И влечёт нас вселенский коллайдер..."

Игра словами. В рифму… Обретение мысли. Глубокой. Таинственной.

Поэт, а сам ты понимаешь, как рождаются стихи?

Понимать мало. Ещё чувствовать, ещё успеть уловить и записать… в рифму.

Что отличает талантливого поэта? Высокий интеллектуальный уровень, необычайно тонкая душевная организация, непредсказуемость творчества, скромность, энергия. Это лишь явные составляющие, а сколько ещё нужно, чтобы выделиться на фоне серой монолитной массы!

Но энергия на то и даётся талантливому поэту, чтобы, вливаясь в слова, в какой-то только автору известной (иногда лишь восчувствованной) непостижимой сути, в ускользающем порядке слов вспыхивать, граниться и сверкать таинственным, но вполне ощутимым светом…

Денис Барамзин появился в клубе весной 2009 года. Сезон близился к завершению. «Молодость» подводила итоги. Ничего значительного, сногсшибательного не предвиделось. Все, кому был предназначен почёт и уважение, к тому моменту достаточно искупались в лучах славы, лаврах победителей и были известны и знамениты на местном (я бы сказала местечковом и не только) уровне. Скучно было. Всё понятно и предсказуемо. И вдруг… Напрашивается «как гром среди ясного неба»? Нет. Зашёл тихо, скромно. Стихов читать не стал. Ссылку дал на свою страницу на сайте стихи. ру… Тут и завертелось.

С непреодолимым желанием поделиться, мол, смотрите, стихи какие у Д. Барамзина, заглянула в отдел культуры редакции газеты «Вятский край», к известному на вятке журналисту, поэту, члену Союза писателей России Николаю Васильевичу Пересторонину. И сразу, вне очереди, в «Вятском крае» вышла подборка стихов Дениса. На заседании правления Кировского регионального отделения Союза писателей России, члены правления, знакомые с рукописью, единогласно проголосовали за то, чтобы включить Д.В. Барамзина в «Народную библиотеку».

Реальность не стоит на месте – уходит во Всемирную паутину. При этом, по-прежнему важно ощущать, что ты, человек, являешься собственником плотного мира, состоящего не из аморфной сути общения с воображаемым, а с конкретным, состоящим из земли, дерева, плоти и крови.

Денис Барамзин – вятский горожанин, то есть наш, земляк! Но… Вот она, экзистенция-то где порылась. Способ бытия, ускользающий «на меркнущий контур пентакля» в объятия Астарты-Ассоли (см. "Октябрьский регтайм"), на берега глобального информационного пространства (см. "Second Life", "Я – лицедей всемирной паутины"), на диван с ТВ (см. "Не Айс!")…

А где же грибоедовское "В деревню, к тётке, в глушь..."? У Барамзина своя «глушь» (см. "Журавль", "Игрушки", "Крещенский вечер, а мороза нет…"), и в пику той, которой как бы уже и нет, но она есть (прямо как паутина), подаются реалии нашей жизни и, отнюдь, не как дань памяти:

...Отрыгивая скомканную грязь,

сопя, рыча и клацая клыками,

в барханы омертвелой снежной массы,

впитавшей реагенты, шлак и гарь,

вгрызалась металлическая тварь,

ползущая по краю автотрассы.

(см. "про павший снег")

Или:

Запутавшись в сетях телепрограмм,

я щёлкал между фильмом и футболом.

По двум каналам Пасху служит храм,

по остальным – sex, drugs & coca-cola.

(см. "Не Айс!")

Что касается части книги "Всего лишь бог", давайте обратимся к словам самого автора: "Я – сын своего времени, и так же ощущаю всё возрастающее отчуждение поколение Эры Интернета и Глобализации, смутное предчувствие и опасение надвигающейся Новой Эры, дыхание которой всё явственней. Суть Человека – порой гениального творца, порой беспринципного кровожадного зверя – является для меня главной загадкой и темой творческого поиска".

Стремление взвесить, выверить каждое слово, вплоть до буквы (например: "дед Мароза" – не ошибка – приём) и не потерять при этом вдохновения – неслучайно и закономерно. Отсюда неслучайность поэта на стезе творчества, закономерно и появление в жизни литературного объединения "Молодость".

"Вселенский коллайдер"? Нормальный курс… Высокая планка… Отличная попытка совместить несовместимое и обрести непредсказуемый эффект бытия, подтверждённый безусловным поэтическим слухом и даром слова Дениса Барамзина.

Руководитель кировского областного объединения "Молодость",

член Союза писателей России –

Ольга Юрлова

На разных языках

***

… двери закрываются! Следующая станция – ...

Здравствуй, мой дорогой незнакомец!.. Нас Время не лечит.

Мы у звёзд на поруках скитаемся в этих краях,

отмеряя разлуки – веками, мгновеньями – встречи

чтобы в жизни другой ненароком столкнуться в дверях.

Узнаю по приметам твой образ в чужом человеке.

И фантомная боль – там, где было в Начале ребро, –

неизменный пароль. Мы расстались в Серебряном веке,

чтобы в век Интернета полстанции мчаться в метро.

За окном вереницей проносится светопись слайдов,

где смешались, сплелись предыдущих эпох миражи.

А вагон мчится ввысь. И влечёт нас вселенский коллайдер –

две полярных частицы единой бессмертной Души.

Мы уносимся прочь. Мы летим – никуда, ниоткуда –

на орбиты своя, чтобы встретиться с той стороны.

Колесо бытия. Сквозь сто лет одиночества – к чуду,

возрождению в ночь накануне столетней войны.

Ночь закрытых дверей

Лишь стоит сделать шаг за Двери детства,

невинности рассыпав шелуху,

как школьных знаний книжное наследство

тотчас же обращается в труху.

Жизнь хлещет по щекам и бьёт указкой,

склоняет матом в профиль и анфас,

и – мальчик – ты прощаешься со сказкой,

вступая в этот мир, как в первый класс.

Сквозь частоколы каверзных вопросов

темна дорога – не видать конца.

Огнём, водой и медным купоросом

смываешь след ребячества с лица,

из кривды правь выпаривая в колбу

и амальгаму пробуя на вкус.

Ты бьёшься в Дверь, но получаешь по лбу.

И плачет повзрослевший карапуз,

холодной ночью комкая подушку,

ища в ней материнского тепла.

А навсегда забытые игрушки

с тоской глядят из пыльного угла.

Игрушки

Верность своим игрушкам - черта людей.

Олег Медведев

Весь день на даче пьяный кавардак.

Хозяин под шумок в разгар пирушки

шмыгнул с какой-то рыжей на чердак,

а там – давно забытые игрушки.

Ракета. Самосвал без колеса.

Кот в сапоге. Слонёнок. Чебурашка.

Растерянно глядит во все глаза

пластмассовая кукла-неваляшка.

И сердце будто замерло в груди,

хмель выветрился вмиг – как не бывало.

– Я... не могу… Не здесь. Ну, погоди...

– Ну что ты? Как ребёнок годовалый!

Когда всё это было?.. Мальчуган

скакал, как на коне, верхом на стуле...

У дворника учился матюгам...

Однажды, Дед-Мароза карауля,

без сна провёл всю ночь на Новый Год...

Чтоб взять мотоциклетный шлем со шкафа,

карабкался со стула на комод...

И спал в обнимку с плюшевым жирафом...

Взрослеют дети. Новые «нельзя»

манят, как даль, сокрытая туманом.

Другие появляются друзья,

а старые – пылятся по чуланам.

Фабрика золушек

Словно в замочную скважину,

бьётся в стеклянную грань

свет, замурованный заживо

в городе Тьма-Таракань, –

солнечным зайчиком, ящеркой

юркнуть, прорваться – туда,

в радужный рай телеящика!

Мчатся, гудят поезда,

свозят на фабрику золушек,

как золотую руду, –

из самородного солнышка

выплавят мегазвезду.

И засияет сверхновая –

радостна и высока,

вспыхнув лучами фольговыми

в глянцевом небе райка.

***

Каких открытий ты сулишь, мой век?..

Собрат Колумба, Кука, Магеллана,

я погружаюсь в омут дискотек,

как в воды Мирового Океана,

встречая лёд суровых антарктид,

зной африк и таинственность америк,

что, сохраняя горделивый вид,

ждут смельчака, ступившего на берег,

чтоб укротить их непокорный нрав,

сразить необоримостью искуса,

бесценное сокровище забрав

в обмен на тряпки, зеркальца и бусы...

***

Когда достала башня Вавилона

Того, Кто почивал на облаках,

Он осерчал. И вот, с размолвки оной,

мы говорим на разных языках.

«Пожри себя!» – девиз цивилизаций,

наш мир – колосс на глиняных ногах.

В цветном калейдоскопе стран и наций

мы говорим на разных языках.

Да что народы?! Если два супруга,

лишь узники в венчальных кандалах,

за годы не сумев понять друг друга,

мы говорим на разных языках!

Давай же этот мрак непониманья

пронзим любви спасительным лучом!

Не нужно слов – единый такт дыханья

нам будет самым верным толмачом!

***

Так ждут дождя безводные пустыни,

в предвосхищеньи жадного глотка

колодцами-глазницами пустыми

вперяясь в вышину на облака...

Так ждут прилив суда у старой пристани

с мечтой: поднять из тины якоря,

дать вволю ветра парусам расхристанным

и устремиться в дальние моря...

Так появленья солнца ждёт цветок,

чтоб распахнуть ко свету лепестки;

Так ждёт дворняга лакомый кусок

из ласково протянутой руки...

Так, бредя, робинзон – из года в год –

ждёт корабля на глади горизонта.

Так ждёт седая мать – из рода в род –

вестей от сына с мясорубки фронта...

Забившись в склепы каменных берлог,

гипнотизируясь экранами TV,

трясясь в metro, глотая fresh и smog,

меж icq и sms,

играя в принцев и принцесс,

как откровения небес,

как будто чуда из чудес,

мы все ждём одного...

Мы ждём – любви.

История любви

Не перечесть всех подобных историй...

...Утренник в детском саду.

Девочка с бантом, поющая в хоре,

слева в переднем ряду.

Мальчик на сцене. Чрезмерно опрятный.

Речитативом слова.

Жизнь так чудесна, легка и понятна:

Пушкин. «Жи-Ши». Дважды два.

...Младшие классы. Беспечное детство.

Краски, бумага и клей.

Просто их семьи живут по соседству.

Просто вдвоём – веселей.

И, как всегда и везде, «тили-тесто!»,

крики: «Невеста! Жених!».

Всем остальным, кто не «вместе», а «вместо»,

трудно понять тех двоих.

Вихрем проносятся школьные годы,

классом сменяется класс.

Снова весна, по законам природы.

Эта – в семнадцатый раз!

...Май. Дискотека в школьной столовой.

Душный заполненный зал.

Он так стремился сказать ей три слова!

Но ничего не сказал…

Звёздное небо над парком Победы.

Сумрак. Скамейка. «Токай».

– Всё как-то странно… Ты чувствуешь, Герда?

– Мы стали взрослыми, Кай…

Месяц спустя, по пути с выпускного,

в свете всё той же луны,

он не решился на эти три слова –

были слова не нужны.

И поцелуй в полутёмном подъезде,

частый дыхания такт –

сцена из старой, известной всем пьесы.

Но заключительный акт

будет по новой написан и сыгран...

...В лужах обрывки страниц.

В небе влекомый осенним призывом

клин улетающих птиц.

Как ни печалься, закончилось лето.

Ветер листву вдаль несёт.

– Слышишь, Ромео?

– Не бойся, Джульетта.

Осень пришла. Это всё…

С древних времён Мирового Потопа

и до скончания дней…

– Веришь ли, ждёшь ли меня, Пенелопа?

– Где ж ты сейчас, Одиссей?...

…Чёрная птица планирует плавно…

Утром «груз двести» встречать.

Высуши слёзы свои, Ярославна,

спрячь за безмолвья печать.

Плавь своё сердце, сгорая, как спичка, –

в неуязвимый металл…

…Где тот, кто дёргал тебя за косички

и на мопеде катал?..

Как-то…, когда-то… вы встретитесь снова –

так же светлы и чисты.

…Падает снег.

Три заветные слова –

в камне гранитной плиты.

Мотылёк

последний . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . вот так же

мотылёк . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . без следа

разбившейся . . . . . . . . . . . . . сейчас

мечты . . . . . . . . . растаешь

вспорхнул . . ты

в ночную . . прижав

мглу . . . . . . . . . ладонь

лишь я . . . . . . . . . . . . . . к стеклу

разжал . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . в прокуренном

ладони . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . вагоне

Margarius

У моей Маргариты в квартире то шабаш, то бал,

всефеншуйский развал, полигон сумасбродств и безумий.

Здесь сегодня коррида, а раньше Мамай воевал,

и на кухне шкворчит, раскаляясь, домашний везувий.

У моей Маргариты дом полон бродячих собак,

в захламлённом чулане ютятся летучие мыши –

их прогнал странный зверь, заселивший недавно чердак.

Что ни ночь, то хозяйка с питомцем гуляют по крышам.

У моей Маргариты распахнуто в спальне окно.

И со страхом и радостью стоя у запертой двери,

я гадаю, за что несусветное счастье дано

дуралею, который всю жизнь просидел в подмастерьях.

Экзерсисы в пятой стихии

Я обучал вдохновенно – то грубо, то нежно,

жарок ночами и вычурно-холоден днём.

Ты постигала науку – кротка и прилежна,

только наставник не знал, что играет с огнём.

Бросив к ногам палача сердце, жизнь и свободу,

тая в неволе безжалостно-ласковых рук,

в омут манящий нырнув, будто в тёмную воду,

ты позабыла рассудка спасательный круг.

Строго варьируя каждую позу и дозу

счастья за гранью, над пропастью, в мёртвой петле,

я научил тебя крепко держаться за воздух,

но, отпустив, не сумел удержать – на земле...

Навсегда

Шёпот этой реки, что бежит ниоткуда,

безмятежные воды неся в никуда,

нас зовёт за собой. И незримое чудо

зарождается в наших сердцах.

Навсегда.

Вот мы в лодке без вёсел плывём по реке.

Слышишь – шепчется с ветром за бортом вода,

это солнце – судья в золотом парике –

оглашает свой правый вердикт:

навсегда!

…Лодку нашу легонько качает волна,

и поёт нам река, унося вдаль года.

Но однажды, очнувшись от сладкого сна,

зададим мы вопрос: «Это всё –

навсегда?»

И когда саван ночи окутает землю

и вздохнёт сиротливо седая звезда,

мы взлетим к ней, призыву извечному внемля,

и растаем в безбрежной дали...

Навсегда…

В предсмертной свободе полёта

***

Крещенский вечер, а мороза нет –

дурное дело, что ни говори.

Лишь патокой фонарный липкий свет

струится в зев распахнутой двери,

перетекая с пола на киот,

кровать, скамью, накрытый стол, на печь,

что как завет хранит тепло, – вот-вот

войдёт хозяин, снег сметая с плеч.

Пороша сыплет известь за порог,

вытравливая след, бегущий прочь –

в даль, где распутье всех земных дорог

распятьем млечным осеняет ночь...

Не знавший, как гнетуща тишина

без голосов, без скрипа половиц,

забытый дом вперяет два окна

безглазой чернотой пустых глазниц

во мглу, в которой звёзды-угольки

собрались в крест, пугая и маня,

там, где запястье скрюченной реки

вскрывает рваной раной полынья.

***

Мелодия рождественского вальса

Летит в ночи с незримой грампластинки.

Кружатся в небе юные снежинки