Читаем ������������ ���������� (���������� 1) онлайн бесплатно

В предыдущей части романа, которая называлась "Отрыв за океан", мы остановились, дорогой Читатель, на том, что наконец-то начала воплощаться мечта братьев о своем собственном доме.

С проектом помог отец Джима - профессиональный архитектор. Построили быстро. Ведь главное в строительстве - два условия: чтобы строители были профессионалами и не нуждались в деньгах. И то и другое было обеспечено, поэтому буквально через год огромная стройплощадка, напичканная копошащимися механизмами и мужиками в красных касках, превратилась в райский уголок среди унылого пустыря. Посреди большущей территории, обнесенной черной витой решеткой и высокой живой изгородью вечнозеленого кустарника (так уж принято у нас на Руси - без заборов нельзя никак) вырос трехэтажный особняк, облицованный плитами дикого камня, с колонами и портиком при входе, над которым виднелся барельеф из буквы "Д" в квадрате. Ты не забыл еще, мой Читатель, что он значит?

Стены уже начал заплетать плющ и создавалось впечатление, что на дом медленно натягивают густую маскировочную сетку. Практически каждая комната имела балконы или просторные лоджии. Задняя часть дома заканчивалась зимним садом - стеклянной пристройкой в два этажа, где была напичкана куча разных пальм, лиан, диффенбахий и другой "зеленки". За всем этим "огородом" ухаживал Женя - молодой парень с дипломом агронома. Во-первых, он и сам был довольно симпатичным (что явилось весомым плюсом при найме на работу), а во-вторых - для него это была неплохо оплачиваемая работа и, что важно, по специальности.

Зимний сад слева плавно переходил в голубой прямоугольник бассейна, расположенный перпендикулярно саду, и тянулся вдоль всего левого торца здания, тоже имевшего стеклянную стену. И когда ребята отдыхали в бассейне, создавалось странное впечатление, что они плавали буквально в саду. А плавали они, надо заметить, всегда обнаженными, чем немало смущали своего садовника, если тот оказывался в это время возле своих любимых диффенбахий и папоротников. Женька по откровенному поведению своих хозяев уже давно догадывался, что они голубые, но решил для себя, что это не его собачье дело, тем более пока к нему никто не лез с нескромными предложениями.

Сквозь стекло стен и потолка светило солнце, в саду цвели разнообразные цветы, листья пальм склонялись почти к воде, а из больших клеток, развешенных и расставленных тут и там, доносилось щебетание птиц - в этом райском уголке круглый год царило благодатное теплое лето, и ребята обожали торчать здесь часами просто без всякого дела.

Готовить на всю ораву взялась бабушка Сергея. Ее домик продали, чтобы тоже вложить деньги в строительство, а сама она поселилась в небольшом гостевом домике (как назвал его Джим), стоявшем в дальнем правом углу двора. Бабушку, естественно, хотели поселить в одну из комнат дома, но она, привыкшая к уединению, наотрез отказалась, зато с удовольствием облюбовала отдельное жилье вдали от шумных и беспокойных ребят.

"Портрет подворья" будет не полным, если не упомянуть, что почти всю территорию перед домом и левую часть двора занимал обширный зеленый газон с врезанными клумбами бесподобно красивых ярких цветов, за которыми тоже ухаживал трудолюбивый агроном. В разных направлениях бежали дорожки, выложенные цветной плиткой, одна из которых упиралась в просторную беседку, увитую виноградом. Так все выглядело летом. Впрочем, зимой все выглядело почти так же, за исключением цветов и травы на газоне.

Круглосуточную охрану объекта доверили двум здоровенным черным догам, которых Денис упросил приобрести для него. Он с детства мечтал иметь какую-нибудь маленькую собачонку, и вот к девятнадцати годам мечта разрослась до таких невероятных размеров. Это были очень умные псы, и всех живущих в доме они считали членами своей стаи. А посторонним лучше было держаться от них подальше. Но, если предводитель стаи - а это был, естественно, Денис - говорил, что кто-то из пришедших друг, доги, осторожно косясь, тоже принимали его в свою стаю (правда, на время).

Все, казалось, в жизни, наконец-то, утряслось и сложилось правильным узором. Но вечное счастье, как известно, бывает только в раю и в головах у полных дебилов...

Через полгода после переезда Сережина бабушка сильно заболела, и ее срочно прооперировали. Не прошло двух месяцев, как бедная старушка скончалась. Серега очень убивался: он замкнулся в себе и по ночам часто плакал. Джим с Денисом утешали его, как могли, опекали, словно маленького ребенка. Но все равно утрата единственного близкого родственника здорово сказалась на нем. Он обожал свою бабульку, ведь она всю жизнь заменяла ему мать и отца.

Вскоре подошло лето, и ребята решили, что всем нужно встряхнуться и отвлечься. Предложено было махнуть туром в Европу, но Сергею захотелось побыть в одиночестве, и он сам, без братьев, отправился на черноморское побережье, как он выразился, "встречать рассветы и морские закаты, умиротворенно писать пейзажи...". Европейское турне отложили на год.

Вот так Серега оказался в этом небольшом курортном городке - Геленджике. Он долго искал подходящее жилье - ему не захотел жить в санатории или на турбазе, где вечные толкотня и сутолока. Ему нужны были тишина и красивое место, чтобы творить.

Зайдя в очередной двор и поговорив с хозяйкой, он собрался было уже уходить (та предложила жить в отдельном сарайчике с гордым названием "времянка", но его это не заинтересовало), однако хозяйка уговорила просто заглянуть внутрь.

- Там очень уютно. Вам понравится. Там жил мой сын, пока не ушел в армию, - все тараторила она.

Зайдя - для любезности - во времянку, Сережка просто остолбенел на пороге: буквально все стены и весь потолок были аккуратно, стык в стык, оклеены винными этикетками. Причем, ни одна не повторялась! Такой огромной коллекции Сергею видеть еще не приходилось. Музей, а не жилье! Это показалось очень забавным, да и времянка внутри действительно была очень чистенькой и уютной. Сергей решил больше не искать ничего и дал согласие остаться в этом необычном месте.

Напоследок хозяйка предупредила своего квартиранта, что в тумбочке остались кое-какие бумаги сына - она не стала их убирать до его приезда и надеется, что ничего не пропадет. Да какие разговоры - он же порядочный человек! На том и порешили.

Сергей воспользовался платной услугой беспрепятственного прохода на пляж близлежащего санатория, в их столовую и бар, что окончательно избавило его от бытовых проблем, и теперь можно было всецело отдаться отдыху и искусству. Он привез с собой кучу карандашей, красок, бумаги, чтобы вволю порисовать "на пленере". Сергей давно уже никуда не выбирался совершенно один, последнее время постоянно кто-то толкался рядом - то братья, то сокурсники... И с этого дня Серега почувствовал себя вольной птицей, скитальцем, монахом и одиноким путешественником одновременно, короче, неприкаянным пилигримом...

Рассвет встречать не удавалось, но вставал он довольно рано, бежал на пляж делать зарядку и купаться. Потом - душ (тут же на пляже) и, переодевшись во времянке, - опять в санаторий завтракать. Дальше бывало по-разному. Либо брел куда-нибудь в лесок, поднимающийся по близлежащим невысоким горам, либо опять шел на пляж сидеть под тентом и наблюдать за отдыхающими. Это давало материал для будущих картин, да и просто бывало забавно. Тут же на пляже работали кафешка и бар, куда он наведывался, чтобы выпить кофе или сок. Дальше по расписанию обед и тихий отдых во времянке или дворе. С обеда начиналось самое жаркое время, и идти куда-то было самоубийством.

Дворик оказался маленьким и очень тенистым. Других квартирантов у хозяйки не было, и она нарадоваться не могла, что у нее поселился "приличный молодой человек" (как она говорила соседкам) да еще на все лето - не надо искать никого другого. Они вполне сдружились с хозяйкой - милой скромной женщиной. Она иногда приходила любоваться картинами, которые писал ее постоялец, и при этом очень хвалила.

Однажды вечером, когда они расслабленно сидели за чаем, она рассказала ему о своем любимом сыне и, разоткровенничавшись, решила показать его фотографии. Сергею он показался очень симпатичным пареньком с приятным личиком и стройной фигурой. Тут Серега набрался смелости и поинтересовался, не слишком ли тот много пил - при его-то нежном возрасте, и встретил недоуменный взгляд.

- Я к тому спросил, что моя времянка вся оклеена винными этикетками... - пояснил Сергей.

- Ах, это... - рассмеялась хозяйка, - нет, он совсем не пил. Мой сын просто подрабатывал последнее лето перед армией в кафе посудомойщиком и отмачивал понравившиеся этикетки с пустых бутылок - увлекся собирательством. Вот и пообклеивал там все...

В другой вечер Сергей все-таки полез в его тумбочку - нужна была какая-то фигня, типа перочинного ножа, заточить карандаши. Со второй полки прямо в руки вывалилась папка с завязками, на которой были изображены череп со скрещенными костями. "Во как! Не влезать, а то убьет!" - хохотнул Серега и ради любопытства развязал шнурки. Первое, что он увидел, - это порно-журнал с гейской тематикой. "Оп-ля! Так вот ты каков, хозяйский милый сынишка-шалунишка!" - усмехнулся про себя Сережка и принялся рассматривать содержимое папки более внимательно.

Тут были какие-то откровенные картинки парней и мужчин, вырезанные из разных журналов. А на самом дне лежала тетрадка с надписью на обложке "Дневник". Как воспитанный, культурный человек Сергей понимал, что читать чужие дневники - это предосудительно. Но как любознательный гей, живший без секса уже много дней, никак не мог не заглянуть в тайну внутреннего мира другого пацана-гея. Он лег на кровать и открыл заветную тетрадку...

"Все, что здесь написано не для того, кто сейчас открыл эту тетрадь. Я пишу это ТОЛЬКО для себя. И прошу не совать свой нос в чужие дневники. Никого это не касается!" - прочел Сережка на первой странице. "Крутое начало" - подумал он и, как ни в чем не бывало, стал читать дальше.

"...Мне не с кем поделиться ЭТИМ... У меня нет ТАКИХ друзей. А как хочется хоть с кем-то просто поговорить... Тяжело чувствовать себя не таким, как все... полным придурком... А я совсем не дурак! Просто часто хочется... запретного - совсем не того, чего хотят другие пацаны и мужики. Они хотят трахать баб и мацать их сиськи. А я?.. Я люблю смотреть на мускулистые загорелые тела ребят, каких бывает полно летом на пляже. Хочу общаться с ними, трогать их тела, гладить везде-везде. Особенно по плавкам... Очень хочу снять с них эти плавки и потрогать рукой волосики, яички, их красивые письки...

Уй! Даже, когда пишу это, у меня вовсю стоит в трусах и тоже просит его потрогать. Я, конечно, про него не забываю и каждую ночь заставляю его работать и изливаться. Но мне все больше хочется так же делать это с другими. Я видел в запретных журналах для взрослых, как другие пацаны и мужики сосут друг у друга и даже трахаются в попу. Наверное, это очень приятно. Они все там так балдеют! Счастливые!.. А я могу только жадно смотреть на них и наяривать свой пистон... Я боюсь открыться кому-нибудь. Меня же уроют сразу или будут потом сношать в рот и жопу всем поселком. Раньше, когда меня начало тянуть к пацанам, думал, что это я один такой недоделанный. Ну, как же пацану могут нравиться другие пацаны - не для дружбы, а для любви?..

Мне, например, с седьмого класса очень нравился Славка Андреев. Никто бы не догадался, что я его люблю. Он был боксером, а я... никем - половой тряпкой. Когда он раздевался перед уроком физкультуры, я весь становился красным и даже потел от желания подойти и провести ладонью по накаченной груди. А какие у него красивые ноги! Особенно накаченные икры. Таких я больше ни у кого из ребят не видел. Одни мускулы! И маленькие ровные пальчики на ногах. Как у девчонки. Странно, но при его росте 175 у него был размер ноги, действительно, девичий - 39... А однажды я увидел его совсем голым!.. И не просто голым - он дрочил свой хуй!

Это было в летнем трудовом лагере. Нас послали собирать виноград. Я днем ушел подальше от остальных - посрать. Захожу в лесополосу и вдруг слышу какое-то сопенье. Пробираюсь тихонько поближе и - что я вижу?! Блядь! Славка стоит со спущенными штанами и быстро себе наяривает. Голова запрокинута, все тело напряженное, и слышно только сильное сопенье. Он, даже когда расслабленный, и то, обалденно красивый. А когда дрочил там, все мускулы так и выпирали. Я забыл напрочь, зачем сам пришел. У меня тоже хуй вскочил, и я сильно сжал его сквозь штаны. А Славка начал еще громче сопеть, а потом поджал нижнюю губу и даже начал постанывать. Вдруг он внезапно замер и постоял так минуты две неподвижно. Только гладил себя по заднице и животу. Я даже испугался - может меня заметил?.. Потом опять начал наяривать и, уже не останавливаясь, быстро кончил. Выстрелил аж метров на пять!.. Покачал еще хуем на ветру, вытер молофью листьями, одел штаны и ушел...

А я только тогда сообразил, что тоже кончил. Прямо в штаны. Даже и не дрочил совсем, а кончил... Так сильно возбудился, наверное. Я еще там поторчал минут пятнадцать - все никак не мог придти в себя. Даже молофью его на листьях рассматривал...

Славка прекрасно знал, что красивый, и всегда ходил таким гордым и независимым. У него было много друзей, и он был первым хулиганом. Я ему не нравился - он несколько раз меня даже бил в классе. А я, вместо того, чтобы люто ненавидеть, тайно его любил... И сейчас люблю. Прекрасно понимаю, что никогда не будет в моей жизни такого Славки. Не интересен я таким, как он. Да и вообще в нашей дыре таких, как я, днем с огнем не найдешь, наверное. А ведь есть же где-то такие же пацаны и мужики, как в том журнале. И они кайфуют вместе. И, может, даже любят друг друга... Так и улетел бы туда птицей... Как же мне все здесь опостылело! Так и проживу в этой дыре всю жизнь, мучаясь своей тайной..."

Сергей захлопнул тетрадь и надолго задумался. Он прекрасно понимал этого ранимого мальчишку, загнанного в угол его "неправильными" желаниями. Сколько таких пацанов по миру молча изводят себя и корят за "уникальность"! А со временем тихо спиваются и гибнут, так и не испытав счастья настоящей любви...

Сережка и сам раньше был одним из них. У него тоже в ранней юности были свои страдания "по теме". Из-за этого он в свое время и пошел в школу восточных единоборств, чтобы научиться давать сдачу при встрече вот с такими Славками, чтобы тоже стать личностью, с которой захотят иметь дело. Сейчас он добился намного большего, чем отваживался в своих мечтах.