Читаем Просто Кэрол онлайн бесплатно

Размяв пальцы и немного поморгав, я снова взялась за карандаш. Третий час сижу за книгами, в глазах рябит. Хоть бы кто поджег уже эту дурацкую библиотеку и меня вместе с ней.

Вздохнув, я снова принялась старательно вчитываться в текст, но тут же где-то в кармане наброшенной на спинку стула куртки тревожно завибрировал мобильник. Мама, стопроцентно мама.

— Алло?

— Кэрол?! Кэрол, где ты?

— Все в порядке, ма. Я в библиотеке, я же предупредила, что буду там. — Какой мой голос контрастно тихий и усталый по сравнению с ультразвуковым маминым.

— Уже девятый час! Я позвоню отцу, и он заедет за тобой.

О боги, ну как все сложно.

— Не стоит, я уже договорилась, что меня довезут до дома. Не надо беспокоиться, правда.

Пауза.

— Кто?

— Что — кто? — Как-то я после всех этих книг туговато соображаю.

— Кэрол, не действуй мне на нервы! Кто повезет тебя до дома? — Я очень люблю свою маму, но от ее требовательного тона режет в ушах.

— Одноклассница, — уже по повисшему молчанию поняв, что совершаю этой «одноклассницей» катастрофическую ошибку, я поспешно уточнила:

— Вилл Стюарт, мам, та девочка с белыми волосами, с которой я ходила в кино месяц назад.

— На мотоцикле? Ты с ума сошла? Она тебя убьет!

— Не убьет, она водит очень аккуратно. — И, поняв, что этот разговор может длиться бесконечно, я добавила:

— Все, мам, я в читальном зале, тут нельзя разговаривать по телефону.

И сбросила. Ну да, теперь меня ждет очередной нагоняй от родителей, но зато хотя бы еще час я буду жить нормально. По ощущениям, совесть чесалась, но не особенно сильно.

Взглянув на часы, я обнаружила, что Вилл уже ждет меня у входа. Аккуратно сложив все книги и быстро собрав рюкзак, я выбежала из зала, кивнув в холле всегда внимательной библиотекарше.

На улице было еще сравнительно светло, хотя небо на востоке понемногу серело. С удовольствием вдохнув прохладный воздух, я стала искать взглядом знакомый черный байк.

— Хей, книжный червяк! — кто-то подлетел сзади и обхватил меня руками. — Давай сюда свой чемодан и погнали!

Я обернулась, невольно вздрогнув и тут же устыдившись этого. Сзади меня стояла, радостная, как годовалый ребенок, разбивший свою первую тарелку с кашей, Вилл Стюарт собственной персоной. Кожаные перчатки, светлая майка, потрепанные джинсы, копна белых, как снег, волос и вечные бесенята в карих глазах — вот и вся моя одноклассница, если смотреть мельком. Хорошо все же, что родители видели ее только один раз и издалека.

Послушно вручив девушке рюкзак, я сморщила нос.

— От тебя пахнет пивом.

— Ясное дело, сегодня же вечер субботы. Тебе бы тоже не помешало, чтобы от тебя им пахло. Детка, на твое семнадцатилетие все пили молочные коктейли. Это патология. — Очаровательно жестикулируя в такт каждому своему слову, она пошла вдоль улицы к стоянке, увлекая меня за собой.

— Ты не была на моем семнадцатилетии, — пробурчала я себе под нос.

— Точно. Зато там были твои мама, папа, партнеры твоего папы по бизнесу, тетя Роза, дядя Тод, дедушка Кларк, которого можно называть только «сэр», миссис Смит и ее четыре терьера, парикмахер твоей мамы… — с готовностью принялась загибать пальцы Вилл.

— Уймись уже, а, — уныло попросила я, негласно признавая проигрыш.

Остановившись, Стюарт смерила меня долгим взглядом, а потом решительно обняла за шею и чмокнула в щеку.

— Если бы я не знала, что ты на самом деле классная девчонка, я бы решила, что ты адская зануда, клянусь своими трусами с логотипом Феррари!

Я закатила глаза, надела шлем и уселась на заднее сиденье мотоцикла, все еще усиленно делая вид, что дуюсь, однако внутри у меня и правда становилось легче, веселее, усталость куда-то девалась. Так, наверное, всегда бывает с людьми, которые попадают под асфальтовый каток обаяния Вилл.

Хмыкнув, она завела байк, и мы резко рванули с места.

Никому в этом никогда не признавалась, но ездить вот так мне нравится. Водит Стюарт просто как японский летчик-камикадзе времен Второй мировой, но меня это не пугает. Я ей доверяю, а даже если бы и нет — мелькающие огни, вывески, машины и еще какие-то пятна, входя в сговор с обдувающим со всех сторон ветром, всегда рождали где-то в животе то чувство замирания и восторга, которые можно испытать разве что катаясь на американских горках, и которое я ни за что на свете ни на что не променяю.

Как мы и решили заранее, Стюарт тормознула мотоцикл на углу моей улицы. Поблагодарив ее и попрощавшись, я неспеша побрела к дому, желая лишь одного — добраться до ванной. Как я ни старалась, а все же тяжело было отогнать назойливые мысли о том, что я так же молода и полна сил и жажды действия, как и подруга, но сейчас именно она поедет развлекаться с такими же сумасшедшими и яркими людьми и бог знает чем заниматься. Ну, а я…

— Ты совсем совесть потеряла? Где ты была столько времени?

Вот.

Стоило только ключ в замке повернуть — суровое лицо, сдвинутые на переносице колючие седеющие брови… О, Летающий Макаронный Монстр, дай мне сил.

— Мы выехали сразу, как мама позвонила, пап.

— Кто это — «мы»?

Все, я больше этого не вынесу.

— Тебе мама все подробно объяснит. — Еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я скинула ботинки, поднялась наверх и закрылась в ванной комнате. Прямо как была, в куртке и с рюкзаком, набитым тетрадями.

— Кэрол! Кэрол, открой немедленно! Это похоже на бегство, ты не находишь?

Я включила кран в раковине, душ и оба крана ванной на полную мощность. Шум воды заглушил голос отца. Ну, фух.

— Не бегство, а капитуляция, папа, — резюмировала я себе под нос, скидывая одежду и погружаясь практически в кипяток. О да-а-а-ха-а.

Что-то я наглая в последнее время с родителями стала. Ухожу посреди разговора, трубки бросаю, грублю все время. Сказывается усталость.

Не дело так жить. Вообще-то у меня отличная родня, и мама с папой. Просто отец — воспитанный по пуританским обычаям консерватор, бывший политик-республиканец — страшно подумать. Ну, а мама ему под стать. Иногда мне кажется, что она не отдельный человек вообще, а бесплатное прилагательное к отцу. Причем согласованное. Б-р-р, опять вся эта учеба отовсюду лезет.

Сделав глубокий вдох, я зажала нос и погрузилась под воду. Вот, вот так отлично. Все шумит, гудит, не слышно ничего. И монотонно, спокойно так. Красота. Интересно, сколько продержусь?…

И ни одной мысли в голове…

Не выдержав, я вынырнула на поверхность. Не знаю, как много прошло времени, но я увидела в металлическом боку шкафчика со всякими шампунями свое искаженное отражение — мокрые прилипшие волосы, красное распаренное лицо — и мне захотелось плакать. Русалкой быть хочу! Ру-сал-кой! А я всего лишь Кэрол. Просто Кэрол.

Так, тпру, это все стрессы. Завтра первое сентября в конце концов, последний год в школе, вся фигня, вот я и психую. Это пройдет. Я молодец, весь август готовилась к началу уроков, из учебников не вылезала. Все будет хорошо.

Выключив воду, я улеглась, опершись на бортик ванной. Прислушалась, склонив голову, к неожиданной тишине. Посмотрела сквозь воду на свои пальцы, руки, тело. А что, если?… Моя ладонь непроизвольно потянулась к груди.

Так, стоп.

Я не Вилл, чтобы спокойно сказать что-нибудь типа «да я обдрочилась на этого гитариста за последние два месяца» прямо посреди разговора, на людях, и не париться потом. Я приличный человек. А онанизм — это очень неприлично. И я потом буду жалеть и мучиться.

Блин, утопиться, что ли, на фиг, а?

Я дала себе слово, что не буду вести себя, как Вилл. Никогда. Ну, или, по крайней мере, ближайшие много лет. А уж потом уж тем более. Там дети, семья, все такое… Смерть, опять же. Так, фу, не думать об этом.

Так вот, Вилл. Да, все в ее образе меня привлекает. Она общается с самыми разными людьми, слушает громкую музыку, зависает в каких-то клубах, ходит в лес в походы, спит со всеми, с кем хочет — и с парнями, и с девушками. И где хочет. И пьет, и курит вдобавок. И байк водит.

Хочу ли я жить так же? Ответ лежит на поверхности. И заключается он в том, что я должна…

Должна, должна, должна.

Да.

Эх, как я хотела бы, чтобы был кто-то понимающий. Кто-то рядом. Дальше родителей только звезды, та же Вилл — да, она классная и хорошо ко мне относится, но ведь она относится так ко всем без исключения — просто хорошая знакомая. Ценная, но мы слишком разные, чтобы дружить. Кто у меня еще есть? Друзья с занятий танцами, куда я хожу с самого детства. Ну, как друзья. Те, кто выдержал эту пытку и не спасся бегством, просто люди в одной лодке, то есть в одном аду, со мной, и этим объединенные. Раз-два-три, раз-два-три… Мрак.

О, ЛММ, тебе молюсь, приведи мне в жизнь правильного человека!

Снова вибрирует телефон. Где? А, куртка на полу. Тянусь прямо из ванной, капая водой на разбросанную одежду. Оп, достала. СМС-ка. От Вилл.

Информативно, блин, обалдеть. Нет, приятно, конечно, что кто-то мне пишет… Но физика меня не интересует, вообще никак. Мне языки в конце года сдавать, между прочим.

Первое сентября началось идеально, с маминых фирменных вишневых блинчиков. Да, есть и некоторые плюсы в том, что мать домохозяйка, хотя я бы все же скорее предпочла подобно своим ровесникам трескать фастфуд перед компом в своей комнате, нежели сидеть с прямой спиной и чинно и молча поедать завтрак в кругу семьи. Хотя бы раз.

Ну, жаловаться мне тоже не пристало. Может, кто-то сейчас как раз мечтает о богатых правильных родителях. А у меня вот они раз — и есть.

Набив полный живот, я поблагодарила маму и помчалась наверх умываться и краситься, а заодно собирать школьную сумку, которую я, разумеется, вчера вечером оставила девственно нетронутой. Вышла почти не опаздывая, в восемь двадцать, и поэтому решила пройтись дворами.

Школа моя совсем простая, и учусь я, как все, хотя наше финансовое положение и позволяет купить ее со всеми потрохами и директором в вечное рабство. Это потому, что, когда я только шла учиться, отец еще все эти немалые деньги прокручивал в каких-то махинациях, где-то вертелся, и жили мы втроем в обычной однокомнатной квартирке. Дела пошли в гору только когда я переходила в девятый класс, и бабушка тогда, я помню, заступилась за меня — мол, пускай ребенок отучится спокойно в обычной нормальной школе, насладится жизнью, а потом уже запихивайте ее во всякие свои золотые колледжи-шмолледжи. Бабушка меня очень любит.

Так, вдвоем нам удалось отвоевать мне эти два года. Ну, уже один. Взамен я пообещала родителям офигительно учиться по нужным мне предметам и поступить в самые лучшие универы страны, штук эдак сразу в пять. И еще кило полтора такой же лапши.

Хотя почему лапши, учусь я действительно отлично, и к экзаменам уже почти готова. Обещание свое я выполню, а вот этой самой нормальной спокойной жизни, за которую боролись мы с бабушкой, как-то не прочувствовала. Вот мне интересно, поче…

— Ай!

На меня наскочило что-то маленькое, испуганное, серое, завертелось у меня в ногах, в ужасе пискнуло и помчалось в сторону городской свалки, мимо которой я как раз шла.

Пока я соображала, что это было, в том же направлении в паре метров от меня с лаем пронеслись две средних размеров собаки.

Как я буду отгонять двух дворовых и по всем признакам невоспитанных псов, я не знала. Зачем крысе, которую они преследовали, моя помощь — тоже.

Короче говоря, ни разу не думая своей пустой головой, я, дубина малолетняя, рванула за ними.

Два раза споткнувшись и удержав равновесие, я проявила все чудеса акробатики и догнала всю эту компанию где-то в глубине свалки, там, где решетчатый забор образовывал угол, куда они и загнали грызуна, зло гавкая и сверкая огромными, острыми и явно нестерильными слюнявыми клыками.

— Фу! Прочь! Вон пошли! А ну, брысь! Кыш отсюда, я сказала!

Израсходовав весь запас известных мне кинологических терминов, я замахала на псов сумкой. Они, правда, не особо обращали на этот процесс внимания. Крыс был на грани обморока.

Разозлившись, я перелезла через кучу мусора, огибая собак сбоку, и оказалась в результате между ними и их жертвой.

— А ну, заткнулись!

Я даже топнула ногой. И тут до меня дошло, что я ору на пустой свалке на двух дворовых псов.

Мда, ситуация. Собаки заткнулись и впрямь. Они смотрели на меня, я — на них. Они — на меня. Я — на них.

Смутно вспоминая, что там говорили по Би-Би-Си насчет того, что надо уверенно смотреть в глаза и прижимать локти к бокам, я попятилась назад, уже подозревая, что сейчас упрусь лопатками все в тот же злополучный забор. Но прежде, чем это случилось, слева раздался шум. Псы синхронно навострились.

Несколько секунд томительного ожидания — и мимо проехал здоровенный древний грузовик, гремя всеми своими частями. Когда он поравнялся с нами, псы, прижав уши, развернулись и потрусили куда-то в сторону больших нагромождений шин и некой резиновой гадости. Я перевела дух.

Ругаясь на себя и все еще отходя от пережитого потрясения, выброс адреналинчика в кровь, опять же, я отловила несчастного крыса, оказавшегося весьма потрепанным, и, держа его в руках, направилась в сторону выхода со свалки. По дороге я поскользнулась и растянулась на асфальте, предварительно проехавшись по нему щекой и уткнувшись в результате лбом в раскисший старый матрац. От неожиданности крыс подскочил и попытался слинять, но я его не выпустила. Он тяпнул меня за палец.

Да уж, идеальное начало дня. Воистину, как пелось в опере, куда мы с папой ходили на выходных.

В школе я появилась, когда торжественная часть уже закончилась и все разбрелись по классам. Стараясь не думать о том, как я выгляжу, я тихонько прокралась наверх к нашему кабинету, попутно придерживая карман сумки, в котором крыс все же согласился остаться и даже устроил себе гнездо. Молясь, чтобы он не вздумал поговорить на своем, мышином, в разгар урока, я толкнула дверь, приготовившись извиняться.

— …и профессионально катаюсь верхом на лошади вот уже много лет.

Раздались аплодисменты. Не поняла. Это мне, что ли?

Как раз в тот момент, когда я уже начала по-идиотски улыбаться, из небытия подскочила наша классная руководительница. Только тут я обратила внимание на нее и сногсшибательную блондинку в зеленой кофточке, которой, надо полагать, и принадлежала фраза про лошадей. Ну, и были адресованы овации.

— Ну вот мы и познакомились с нашей новенькой, — засюсюкала классная, приобнимая нас обеих за плечи. — Теперь все мы знаем немного о Гортензии и очень этому рады. А это, если кто-то помнит, наша Кэрол.