Читаем Широта северная 280 онлайн бесплатно
Мы возвращались в Одессу с грузом кофе из Рио-де-Жанейро. Океан лениво выгибал свою гладкую спину, нежась в лучах утреннего солнца. С трудом верилось, что всего лишь три дня назад он грозно дыбился тяжелыми волнами и, злобно отплевываясь соленой пеной, оглушал надсадным ревом.
Команда только что позавтракала и разошлась на приборку, следуя обычному распорядку дня, когда в размеренный ритм корабельной жизни вторгся тревожный, по-мальчишески взволнованный голос вахтенного штурмана:
- Человек за бортом!
Нет моряка, чье сердце не дрогнуло бы от этой короткой фразы. Человек за бортом - это кто-то терпит бедствие, это еще одна трагедия, разыгравшаяся в океанских просторах, это значит, снова жестокое горе захлестнет сердца чьих-то близких.
Тревога ветерком пронеслась по сердцу, выталкивая на верхнюю палубу всех. кто находился в нижних помещениях. Моряки сгрудились на полубаке, пытаясь что-либо разглядеть в густой синеве разомлевшего океана.
На мостик торопливой рысцой пробежал наш капитан Бодягин, сухопарый и жилистый моряк, добрую четверть века вялившийся под ветрами разных широт.
На его задубелом лице не заметно было следов волнения, разве что всегда смеющиеся серые глаза сурово потемнели. Цепким взглядом окинув горизонт, Бодягин направил бинокль на едва заметную светлую точку, видневшуюся слева по ходу судна, и тотчас распорядился изменить курс.
Через четверть часа опущенная с парохода шлюпка подобрала и доставила на корабль безжизненное тело. Среди моряков, замерших в ожидании, прокатился сдержанный гул удивления: спасенный вовсе не походил на человека, бросившегося в спешке за борт. Скорее наоборот: тонкий резиновый скафандр ярко-оранжевого цвета, металлический, как у водолазов, шлем с овальным иллюминатором, два больших продолговатых баллона, укрепленных за спиной, ласты на ногах - все говорило за то, что этого человека тщательно готовили для продолжительного подводного плавания. Когда наш водолаз, массивный и угловатый Саша Птенчик, недолго повозившись, снял с него шлем, нам открылось бледное привлекательное лицо мужчины лет тридцати пяти. Черные, слипшиеся от пота волосы спадали на широкий выпуклый лоб. Резко очерченные губы, ястребиный нос, смелый разлет черных бровей и крепкий, с ямочкой, подбородок говорили о незаурядном уме, сильной воле и мужестве незнакомца. Он был без сознания, и Иван Иванович, судовой врач, велел немедленно перенести его в лазарет.
Пароход лег на прежний курс и прибавил ходу. Бодягин еще находился на мостике, размышляя о странном происшествии, когда к нему наверх поднялся доктор.
- Ну, как? Очнулся? - живо спросил капитан.
- Очень плох.- Иван Иванович расстроено покачал бритой головой. - Долго не протянет. Крупозное воспаление легких с осложнением на сердце. Это француз, инженер Шарль Деказ. Он хочет говорить с вами.
Утверждает, что должен сообщить нечто исключительно важное. Ему нельзя разговаривать, а он, понимаете ли, настаивает.
- Шарль Деказ? - Бодягин задумчиво сдвинул фуражку на затылок, силясь вспомнить, где и когда он слышал это имя. - Шарль Деказ… Постойте, да ведь это инженер, выступивший с гипотезой о происхождении… Да-да… Неужели это он? Вы говорите, долго не протянет? - обеспокоенно спросил Бодягин.
- От силы восемь-десять часов, если не наступит перелом.
Капитан нахмурился, секунду подумал и затем молча шагнул к трапу.
Француз полулежал на подушках с закрытыми глазами, и лишь природная смуглость оттеняла его продолговатое лицо. Из груди вырывалось частое хриплое дыхание, по горячему виску стекала тоненькая струйка пота.
Бодягин осторожно опустился на стул возле койки, снял фуражку, пригладил рукой седой ежик волос, внимательно разглядывая инженера. Доктор поправил свисающий край простыни, остановился рядом, скрестив руки на груди.
Больной почувствовал на себе взгляд, открыл глаза, с минуту молча рассматривал капитана, потом негромко спросил:
- Вы капитан судна?
- Да. Моя фамилия Бодягин. А вы инженер Деказ, тот самый, который выдвинул гипотезу о происхождении миражей в Атлантическом океане?
Француз с грустной улыбкой утвердительно прикрыл глаза и медленно произнес:
- Я рад, что меня подобрало русское судно… Я воевал вместе с русскими в отряде Сопротивления. На вас можно положиться…
Ему было трудно говорить, порой кашель доводил его до изнеможения, но он отрицательно качал головой, едва доктор приказывал помолчать.
- Я не имею права, доктор, - хрипел инженер. - Я должен рассказать вам все… Это так важно…
То, о чем сообщил Шарль Деказ, казалось совершенно невероятным.
Летом 1979 года многие моряки и пассажиры судов, находящихся у Атлантического побережья Африки, в районе Канарских островов, стали очевидцами изуми-тельных по красоте миражей, неожиданно возникших перед их глазами. Вот как описывает это поразительное зрелище штурман английского теплохода «Глазго», шедшего в Кейптаун:
«Было около двух часов дня. Солнце повисло почти в зените, и его отвесные сверкающие лучи пронизывали толщу воды, заставляя ее светиться изнутри нежно-изумрудным светом, словно идущим из океанских глубин. Легкая зыбь плавно покачивала судно. Вдруг, на все четыре стороны, расплавленным серебром расплескалась бескрайняя водная пустыня. На побелевшем от зноя небе не было ни единого пятнышка.
Вдруг справа по борту, у самого горизонта, возникло странное видение. Огромный матово-белый шар, густо испещренный кроваво-красными штрихами, неторопливо выплывал из синевы океана, как восходящая Луна, только в незнакомом нам одеянии. По краям у него тонко просвечивал радужный ореол. Шар быстро увеличивался, закрыл полнеба и: растворился в прозрачном воздухе. А вместо него перед нами отвесно вздыбились суровые горные отроги, и блеснуло голубое зеркало неведомого залива в оправе песчаного берега с рощами могучих деревьев; потом возникли стройные белые постройки призрачного города, массивные ажурные башни и какие-то люди возле них, блестящие ленты скрещивающихся дорог, протянувшихся к странному куполообразному сооружению. Минуту спустя откуда-то появились толпы бегущих по полю людей в длинных белых мантиях, клубы густо-черного дыма, стелющегося над горящими развалинами; промелькнула площадь с множеством неподвижных истуканов; и снова горы, леса, песчаная равнина с теми же грузными ажурными башнями, уходящими вдаль. Все эти сказочные картины быстро возникали, чудовищно разрастались в размерах и внезапно исчезали, чтобы через мгновение смениться каскадом новых видений, чудесным мерцанием красок.
Так продолжалось в течение часа, затем все прекратилось. А через несколько минут, в том же направлении, на горизонте взметнулся из воды ослепительный, светящийся всеми цветами радуги огненный столб, словно молния, пронизавший небо. Этот столб наблюдался почти четверть часа, после чего стал постепенно таять, пока не исчез совсем…»
Подобное зрелище наблюдали и с других судов, оказавшихся в этой части океана, однако их описания передавались людьми по-разному, в большинстве своем противореча друг другу. Так или иначе, но странное явление долго мелькало на страницах газет и журналов, пока несколько видных ученых не доказали как дважды два - четыре, что ничего странного здесь нет, что это обыкновенный мираж, хотя и несколько необычный по характеру своего проявления.
Тем большую сенсацию вызвала опубликованная во французском еженедельнике «Проблемы науки» статья инженера Шарля Деказа под названием «Действительно ли это мираж?», в которой автор выдвинул до дерзости смелую гипотезу о происхождении загадочных миражей.
- Когда я сопоставил данные о местонахождении кораблей, с которых наблюдались миражи, и отметил их на карте,- с трудом шевеля пересохшими губами, рассказывал инженер, - точки координат образовали почти правильный круг диаметром около ста километров. Это меня заинтересовало. Огненный столб, вырвавшийся из океана, возник в том же направлении, где и миражи. Описание его внешнего вида и размеров полностью совпадало, по словам очевидцев с разных кораблей. Следовательно, светящийся столб находился примерно на одинаковом расстоянии от всех наблюдателей, то есть где-то в центре круга. У меня возникла захватывающая мысль… Очевидцы называли одно и то же время появления и длительности миражей. Во-вторых, сходились показания о моменте возникновения, продолжительности и внешнем виде странного столба, появившегося спустя три минуты и наблюдавшегося четверть часа… Расходились лишь описания виденных картин. Они беспрерывно менялись, не повторяясь ни разу. И, наконец, круг пространства, в пределах которого наблюдались миражи, чертовски напоминал гигантский экран панорамного кинотеатра. Вы понимаете, что это значит?
Шарль Деказ в волнении попытался приподняться. На его бледных щеках запылали пятна нездорового румянца. Глаза нервно блестели. Теряя силы, он страстно и торжествующе выдохнул:
- Это была космическая передача, направленная с другой планеты! А огненный столб - ответная передача со дна океана. Теперь я знаю это точно… Я был там, у них… Я их видел!…
Инженер судорожно скомкал в руках хрустящую ткань простыни и бессильно упал на подушки. С полу-раскрытых, иссушенных жаром губ теперь слетал лишь невнятный горячий шепот:
- Глубине… пятьдесят три года… осталось двое… Грузная фигура Ивана Ивановича встревоженно
склонилась над французом.
- Потерял сознание, бредит.
- М-да, странная история,- негромко промолвил Бодягин, с сочувствием глядя на мечущегося в бреду инженера. Француз производил на него впечатление сильного и волевого человека.
Доктор порылся в медикаментах, набрал полный шприц какой-то маслянистой жидкости и сделал боль-ному укол. Вскоре Деказ перестал метаться, дыхание его сделалось ровнее. С полчаса он пролежал спокойно и наконец снова открыл глаза.
- Полежите молча, инженер,- сердито приказал Иван Иванович, сдвигая рыжеватые кустики бровей, - отдохните.
- Благодарю вас, док… - с усмешкой прошептал француз.- Отдыхать буду немного погодя… на том свете: Я, кажется, бредил? Не помню, на чем тогда остановился…
Маленький низкобортный пароход со звучным названием «Тореадор» лежал в дрейфе, мягко покачиваясь на упругой океанской зыби. Рядом с ним, у спущенного трапа, на воде горбился причудливый аппарат, похожий на гигантскую черепаху. В верхней части его бронированного панциря темнело круглое отверстие люка, через который двое рабочих грузили тяжелые баллоны с кислородом. Матросы под руководством боцмана отсоединяли стальной буксирный трос, закрепленный за толстое кольцо впереди аппарата. Заканчивались последние приготовления к спуску батискафа под воду.
Спустя четверть часа к Шарлю Деказу, уже облачен-ному в специальный костюм, подошли совсем юный капитан - сын владельца парохода - и высокий белокурый Виктор Нуаро, друг Шарля.
- Все готово, начальник,- небрежно тронув двумя пальцами козырек щегольской фуражки, доложил молодой моряк.
- Можно начинать, Шарль. Я все проверил. - Вик-тор положил тонкую руку на плечо Шарля и пытливо заглянул ему в глаза:
- Как самочувствие?
- Нормально, - сдержанно усмехнулся Деказ. - Ну, пожалуй, пора. Значит, смотрите, следуйте, как договорились, до точки встречи. В случае чего выброшу аварийный буй.
Он крепко пожал обоим руки и направился к трапу.
- Ни пуха, ни пера! - напутствовал его Виктор.
- К черту, - бросил через плечо инженер.
Деказ перебрался на покатую палубу батискафа, помахал рукой и скрылся в люке. С глухим лязгом автоматически захлопнулась массивная крышка, Послышалось приглушенное урчание, стальная черепаха дрогнула и плавно двинулась к видневшемуся в полумиле бую глубинного пеленгаторного излучателя.
Низкое монотонное гудение трансформатора, тонкоголосое пение приборов и размеренное пощелкивание эхолота сплетались в назойливо-привычную, усыпляющую мелодию. Голова наливалась чугунной тяжестью, непослушно клонилась на грудь. Уставшие глаза тупо смотрели на мерцающий экран телелокатора, по которому с ленивой медлительностью проплывало изображение ровного, уныло однообразного рельефа океанского дна. Деказ почувствовал, что начинает снова проваливаться в блаженное небытие и, стряхивая тяжелую дремоту, повернул ручку ультразвукового преобразователя - замечательной выдумки Виктора, с детства увлекавшегося радиоэлектроникой. В кабину батискафа ворвалась гремящая лавина звуков. В черных глубинах океана бурлила такая же жизнь, как и на его поверхности. Кто-то из исследователей - инженер не помнил, кто именно - назвал подводный мир «Миром безмолвия». Но это было неверно. Просто человеческий слуховой аппарат воспринимает довольно ограниченный диапазон звуковых частот и потому не может слышать звуков, выходящих за его пределы. Сконструированный Виктором Нуаро ультразвуковой преобразователь позволял трансформировать неуловимые для человеческого уха звуки в слышимые, практически беспредельно раздвигал слуховые возможности человека. И казавшийся безмолвным подводный мир теперь расцвел всплесками голосов многочисленных обитателей океанских глубин, ожил, задышал, зашумел, и Шарль Деказ, слушая эту могучую симфонию жизни, ощущал, как наливается теплом усталое тело, исчезает тяжесть в голове, стягиваются в тугой узел нервы, и мысли быстрее бегут по незримым проводам мозга.
