Читаем Предельный квант онлайн бесплатно

«Выбор не может быть ошибкой, в этом весь его смысл.» — Максим Фёдоров.

День 1

Пронзительный свист больно шарахнул по барабанным перепонкам.

— Да ёлки-палки, дайте поспать, — пробурчал я.

Свист резко прекратился, но боль не ушла. Почему кровать такая жёсткая? Я окончательно проснулся и открыл глаза. Пространство вокруг застилал плотный едкий дым. И лежал я вовсе не в кровати, а на земле, покрытой серым пеплом. В горле першило, я закашлялся.

Противные частицы гари успели залезть и в рот. Я раздражённо сплюнул. Поднялся. Спину ломило. Дым разъедал глаза. Бегло осмотрев себя на предмет ран и прочих неприятных неожиданностей, я убедился, что цел, и аккуратно двинулся вперёд. Куда бы то ни было, главное — выбраться из этого гиблого места. Продвигался осторожно, невольно разводя дым руками. Голова раскалывалась, глаза слезились.

Эх, вот каково это — стать ёжиком в тумане. Во рту чувствовался противный привкус гари, на лёгкие будто закинули пудовую гирю.

Постепенно в сплошной структуре дыма начали появляться прозрачные островки, через которые проглядывало множество ярко-зелёных тонких треугольных пластинок. Дышать стало заметно легче, и через минут пять по внутренним часам я вырвался из горячего смрада. Только что задыхался и уже прощался с жизнью. Но сделав шаг, очутился на небольшой полянке, метров десять в диаметре. С чистым свежим воздухом и голубым небом. Я с облегчением глубоко вдохнул, гоня остатки дыма из лёгких.

Под ногами тонким слоем лежал всё тот же вездесущий пепел, взлетающий облаками пыли при каждом движении. Поляну обступили причудливые растения, похожие на деревья. Высокие стволы, ветки, крона, листья, мощные корни — все нужные атрибуты присутствовали, но… Пластинки, которые я видел сквозь дым, оказались листьями. Каждый из них представлял собой треугольник с идеально ровными прямыми сторонами и такими же идеально ровными жилками. Стволы, ветки и корни были правильными трапециями различных размеров. Неумелое оригами какое-то.

Я подошёл к ближайшему «дереву» и осторожно провёл рукой по трапеции-стволу. Поверхность оказалась шершавой, по ощущениям больше походила на бархат, нежели на древесную породу. Листья, впрочем, на ощупь оказались самыми обычными. Я сорвал один из них, понюхал. Пах он как привычный мне лист, да и выглядел вполне живым.

Ещё раз жадно вдохнув, я поднял голову. По голубому небосклону, слегка белеющему на горизонте, медленно плыли редкие кучевые облака и несколько розоватых перистых. Похоже, сейчас вечер.

В центре поляны обнаружился трапециевидный пенёк. Я осторожно присел на него, с опаской поглядывая на границу дымки, которая так и стояла серой недвижимой стеной метрах в пяти. «Как же меня угораздило попасть сюда? Да и куда это — сюда?»

Вчера вечером, как порядочный представитель офисного планктона, я принял душ, почистил зубы и залёг в кровать, вяло перелистывая новый выпуск фантастическо-героических рассказов. После насыщенного рабочего дня ресурса мозга на само чтение уже не хватало, поэтому я, зевая, разглядывал картинки с фантастическими пейзажами. Всегда особенно любил пейзажи. Не помню, как уснул. Очнулся среди дыма, наглотавшись пепельного песка и без малейшего понимания, что вообще со мной происходит. И заснул ведь, как обычно, в футболке и трусах. А здесь вдруг обнаруживаю себя в тёмно-зелёном походном комбинезоне, высоких горных ботинках и с рюкзаком на спине. Сюрреализм, да и только.

Наверняка всё еще сплю. В детстве пару раз снились похожие сны. Очень реальные. Помню, как иду вдоль берега моря и вдруг осознаю, что, на самом деле, лежу сейчас дома в кровати. А всё окружающее — лишь сон. И какой живой! Взял горсть песка, видимый так отчётливо и медленно пропустил сквозь пальцы, ощущая как песчинки слегка пощипывают кожу. Поразительный был тогда уровень погружения, скажу я вам!

Эх, зря в своё время не прочитал «Искусство Сновидения» Карлоса Кастанеды. Ладно. Что-то совсем в сторону ушёл. Нужно разбираться с ситуацией здесь и сейчас. А ситуация, мягко говоря, паршивая. Хотя…

Я снял рюкзак, облегчённо расправив плечи. Надо сказать, тот оказался объёмным и увесистым. Посмотрим, что у нас тут. В недрах моего невольного приобретения обнаружились: жестяная фляга с водой, фонарик с солнечной батареей, верёвка, компас, спальный мешок, зажигалка и непонятный прибор, похожий на миниатюрную видеокамеру. Покрутив его в руках, я отложил исследование до лучших времён.

Отхлебнул пару глотков, медленно вдохнул и выдохнул. На всякий случай ущипнул себя за руку. Сон, если это он — определённо не собирался меня покидать.

Повинуясь вдруг подступившему дикому желанию, во весь голос прокричал:

— Э-ге-ге-гей! Есть здесь кто-нибудь?

Само собой, никто не ответил.

В дальнем конце поляны обнаружилась тропинка, петляющая между деревьями. Стояла плотная тишина, птиц в этом, так называемом, лесу, либо не водилось, либо они предпочитали молчать. Я ухмыльнулся, представив треугольную птицу, собранную как оригами и безмолвно машущую крыльями в вышине. Воздух будто застыл. Создалось ощущение, что я нахожусь в огромном павильоне, где декораторы пожалели денег на инсталляцию реалистичных растений.

Чем глубже я стал заходить в лес, тем меньше оставалось пепла, появился чернозём. Под деревьями, особенно по сторонам тропинки, то и дело попадались пучки треугольных травинок. Они напоминали ощетинившихся дикобразов. Впрочем, на ощупь были вполне приятными. Я сорвал и стал жевать одну из них, выдавливая сок. По вкусу оказалось что-то вроде подорожника. Я понимаю, что любой адекватный человек на моём месте и не притронулся бы к таким подозрительным растениям. Но есть нормальные люди, а есть я.

Я брёл, провалившись в свои мысли, и не заметил, как наступили сумерки. Кучевые облака окрасились в светло-розовый цвет, а перистые стали мутно коралловыми. Конца у тропинки явно не предвиделось, и я стал размышлять: где же остановиться на ночь. Вроде спальник есть, да и температура комфортная. Тишина продолжала заполнять ушные раковины плотной ватой, пепел под ногами окончательно исчез.

Прошагав ещё около часа, уже почти в полной темноте, наедине с треугольным безмолвным лесом, я начал искать место ночлега. Отошёл сторону на полкилометра. Проверять, кто здесь ошивается по ночам, вовсе не было желания, но далеко от тропинки отходить было глупо. Мог легко её потерять и никакой компас бы не помог.

Собрал траву из треугольных дикообразных пучков и равномерно разложил под спальником. Страшно хотелось есть, но благодетельный рюкзак явно заботился о моей фигуре, не удосужившись положить в себя хотя бы корочки хлеба. Ничего не оставалось, как просто улечься, закрыть молнию спальника и глазеть сквозь треугольные листья деревьев на угасающие оттенки красных и оранжевых цветов высоко в небе.

Проснулся я, когда солнце было уже почти в зените, изрядно подивившись своей беспечности. Что должен сделать путешественник ночью в незнакомом фантасмагорическом лесу? Конечно — просто взять и задрыхнуть.

Не без труда отыскал тропинку. Да, признаюсь, по ориентированию на местности я, мягко говоря, не эксперт. И побрёл по ней быстрым шагом. Воды во фляге оставалось на донышке, а в плане еды я вынужден был ограничиться лишь рассасыванием стеблей треугольного «подорожника». Деревья вдоль тропинки стали заметно реже, ниже и раскидистей. Чаща сменилась пролеском. За очередным поворотом я вышел на широкую опушку и ахнул.

Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась огромная зелено-фиолетовая долина с небольшими мягкими округлыми холмами, покрытыми пушистым одеялом деревьев с фиолетовыми вкраплениями — цветочными лугами. На вершинах самых высоких холмов просматривались небольшие белые конусообразные постройки. Через всю долину змеёй извивалась широкая река, во впадинах поблёскивали овалы озёр. Справа вдали туманные силуэты величественных гор увенчивались снежными пиками. Прямо впереди, далеко на западе, за ещё одной горной грядой, вздымалась к небу невероятных размеров белоснежная стела, вершина которой терялась в облаках. И над всем этим в небе плыла огромная луна, полупрозрачная и сливающаяся с глубокой синевой.

Ощущение павильона с декорациями сразу же улетучилось, здесь ветер вступил в свои законные права. Я бы ещё долго смотрел на это чудо с открытым ртом, как вдруг явственно ощутил напряжённый взгляд за спиной…

На меня смотрело три пары глаз. Мужчина лет пятидесяти, со смуглым лицом, раскосыми карими глазами и роскошной бородой. Одет он был в хлопковые серые штаны и в простую рубаху, подвязанную верёвкой на поясе. Второй мужчина, помоложе, лет тридцати, с длинными тёмными волосами, но уже без бороды. Также был смуглым, кареглазым, азиатской внешности, носил нечто наподобие кимоно цвета ультрамарин. На щеке у него был нарисован синий треугольник. Третьим незнакомцем оказался то ли волк, то ли собака — довольно опасного вида зверь с длинной серой шерстью и голубыми глазами. Все трое с интересом разглядывали меня в абсолютном молчании.

— Привет, — максимально дружелюбно выдавил из себя я. Троица никак не реагировала, продолжая смотреть на меня синхронными непроницаемыми, но изучающими взглядами.

— Хеллоу, — ноль реакции.

— Гутен таг.

Я исчерпал свой небогатый запас иностранных слов приветствия, но результата так и не добился.

«Ага, как же, будут аборигены в незнакомом мире говорить на земных языках», — очередной раз подивился я собственной наивности.

— Иван, — приложив руку у груди, представился я.

Бородач молча мотнул головой, приглашая следовать за ними. Я не стал пытаться и дальше продолжать свой бессмысленный монолог и побрёл за троицей. Мы начали медленно спускаться с высокого утёса по тропинке-серпантину. Треугольно-трапециевидные деревья сменились обычными соснами с порослью можжевельника и колючей иглицы. С удовольствием вдыхая воздух, пропитанный фитонцидами, я вспомнил прогулки по крымскому Ай-Петри. Флора сильно напоминала эту субтропическую полосу.

Эх, сейчас бы сменить толстющий комбинезон на футболку и лёгкие шорты. По мере спуска в долину стало заметно припекать. Я постоянно стряхивал пот со лба. Мои спутники, не проронив за всё это время ни слова, с пластмассовыми лицами двигались по усыпанной камнями тропинке, через которую пробежала крохотная зелёная ящерица. На её спине вместо бесформенных пятнышек окраски красовался фрактальный узор из ровных равнобедренных треугольников.

Спуск занял около часа. Я изрядно утомился, но для моих попутчиков он явно был обычной прогулкой. Серпантин завершился и тропинка привела нас к небольшому грубо сколоченному бревенчатому мостику через ручей. За мостом расширилась и превратилась в большой тракт. Сосны по обеим сторонам дороги сменились ухоженными посадками плодовых деревьев, многие из которых были мне не знакомы, но встречались и привычные: яблоневые, грушевые и сливовые деревья. Стали появляться небольшие скромные хижины из бамбука с соломенными крышами. Возле них трудились в земле мужики в простых препоясанных рубахах, таких же, как у бородача. Возле хижин бродили, пощипывая траву, рогатые животные с белой вьющейся шерстью и длинными вытянутыми мордочками, чем-то похожие на овец.

За это время я не услышал ни одного слова. Немые они, что ли, все? Или говорить считается дурным тоном? Впрочем, разгадка этой тайны была для меня явно не первым приоритетом. Ещё примерно через час мы подошли к небольшому поселению. Справа и слева от дороги расположились аккуратные цилиндрические бамбуковые хижины, вокруг каждой из которых неизменно росли ухоженные плодовые деревья и бережно выстриженные концентрические круги из розовых кустов, петуний и фиалок вездесущего в долине фиолетового цвета. Казалось, город был спроектирован и построен с привлечением команды высококлассных архитекторов и ландшафтных дизайнеров. И только после этого сюда зачем-то заселились простые деревенские жители.

От одной из хижин донеслись неспешные плотные звуки духового инструмента, похожего на флейту. Я слышал что-то подобное в горах возле Красной Поляны, когда там выступал ансамбль этнической музыки.

«Если люди здесь и говорят, то определённо не словами, а мелодически», — с ухмылкой подумал я.

Я заметил, что дома понемногу становятся всё выше и выше. Причём увеличение было плавным, будто команда тех самых дизайнеров планировала нарисовать крышами домов в поселении аккуратную дугу окружности с высшей точкой в его центре. От обилия цветов в воздухе стоял приятный аромат по всему поселению, лишь слегка играя оттенками от дома к дому.

Прошагав около километра по дороге, насколько я понял, радиальной, увидел большую деревянную полусферу, сложенную из тщательно отполированных и лакированных брусьев. И такое здесь бывает, оказывается! Здание, очевидно, было административным. Возникла ассоциация с планетарием. Время от времени с разных сторон строения открывались раздвижные деревянные двери. Входили и выходили смуглые мужчины и женщины представительного, но сдержанного вида в кимоно ультрамаринового, изумрудного и серого цветов. У некоторых на щеках красовались голубые и зелёные отметки. Только, в отличие от татуировки у моего спутника, все они были в виде круга. Я отметил про себя, что в этом месте люди явно как-то особенно относятся к простейшим геометрическим фигурам. Нужно будет обязательно во всём этом разобраться.

Меня здешние будто не замечали. К тому же, я так и не услышал ни слова, что начало порядком беспокоить. Есть, конечно, вероятность, что они предпочитают изображать из себя рыб именно в моём присутствии. Но очень уж сомневаюсь, что молчание стольких людей могла вызвать моя скромная персона широкоглазого бледного парня с рюкзаком. Кроме того, должны же здесь быть дети? Если у взрослых присутствует какой-то непонятный запрет или традиция молчать, то дети, особенно совсем маленькие, так не могут! Как минимум, младенцы просто обязаны пищать, да и дети постарше просто вынуждены упрямо капризничать.