Читаем Сказки братьев Гримм и сестричек Жутть онлайн бесплатно

Однажды давным‑давно, во времена, когда еще не было страховых компаний и социальной защиты, жил мельник вместе со своей дочерью Деллой, и были они живы и даже вполне счастливы, пока их мельница не сгорела.

Внезапно у них не осталось ничего, кроме одежды, что была на них, — ни денег, ни способа их заработать, ни возможности вообще когда‑либо заиметь деньги, если только, конечно, им не удастся придумать какой‑нибудь план.

Мельник был хорошим мельником и очень хорошим отцом, но вот планирование у него шло из рук вон плохо.

А поэтому план его заключался в следующем: они сядут у дороги и станут ждать, пока мимо не проедет какой‑нибудь богатей. Тогда мельник возвестит, что его дочь умеет прясть золото из соломы и за три золотые монеты она — лично для вас! — перепрядет в золото целый сеновал. Если богатеи заинтересуются, а мельник особо указал, что ничего другого им не останется, то он сообщит, что магия работает только при лунном свете. «Ее нужно оставить одну, совсем одну, — скажет он. — Всю ночь напролет. А к рассвету вся солома превратится в золото».

— Не понимаю я такого плана, — сказала Делла. — Пряду я не очень хорошо. Даже шерсть. И понятия не имею, каким образом…

— Нет‑нет, — прервал ее мельник. — Ты не понимаешь…

— Не понимаю чего? — вздохнула Делла.

— Слушай, — сказал отец. — Вообще‑то план заключается в том, что ночью мы с тобой сбежим, прихватив три золотые монеты.

— Это же нечестно, — заметила девушка.

— Ну да, — согласился ее отец. — Но на эти монеты мы отстроим мельницу заново. А как только снова начнем работать, то будем экономить деньги, пока не расплатимся с людьми, которых мы одурачим.

Делле план не понравился, но, кроме жизни на мельнице, она больше ничего не видела и не знала. Поэтому согласилась.

Итак, сидели они на обочине дороги, и первый богатей, который проехал мимо них, оказался самым богатым человеком в стране, а именно королем.

— О нет! — сказала Делла, увидав на карете королевский герб. — Может быть, подождем еще?..

Но если мельник составлял планы из рук вон плохо, то менять их не умел абсолютно. Он выскочил на середину дороги и закричал:

— Моя дочь может напрясть золото из соломы! Дайте нам три золотые монеты, и она целый сеновал превратит в золото!

Король приказал кучеру остановить лошадей.

— Ты, — сказал он, выглядывая из кареты, — и ты. Вы оба подойдите ко мне.

Король смотрелся очень важно в одежде из красного бархата и парчи, шитой золотыми нитями. Колец у него было больше, чем пальцев, а на голове элегантно громоздился темный парик, кудри которого красиво вились вокруг его бледного лица. К носу король прижимал шелковый платок, потому что от Деллы и ее отца пахло гарью и дымом сгоревшей мельницы.

— О чем это ты тут говорил?

У мельника не было уверенности в том, что означает вопрос короля. То ли тот заинтересовался и нужно объяснять про лунный свет и одиночество, то ли король туговат на ухо и не расслышал первую часть речи. Мельник решил повторить все сначала.

— Моя дочь может напрясть золото из соломы. За три монеты она готова превратить для вас в золото целый сеновал.

— Если она такая талантливая, — спросил король, — почему же вы оба одеты в вонючие лохмотья?

— Ах, — сказал мельник. — Н‑ну…

Вообще‑то он собирался объяснять про лунный свет и одиночество и теперь не знал, что сказать.

— Почему мы одеты в лохмотья? — переспросил он. — Хороший вопрос… просто великолепный вопрос.

Король высморкался и бросил платок в дорожную грязь, поскольку не пользовался грязными платками. Он задумался и вытащил новый.

— Наша мельница сгорела, — пояснила Делла.

— Да, — поддакнул мельник. — Включая прялку. И солому.

— Хм‑м, — произнес король. — Хорошо. Можете идти следом за каретой в замок. Я дам вам три золотые монеты, прялку и солому.

Он выбросил второй носовой платок, даже не воспользовавшись им, и махнул кучеру, чтобы ехал дальше.

Мельник подтолкнул дочь, и они пошли по дороге следом за каретой.

— Видишь, — сказал мельник. — Говорил тебе, что все получится.

— Да, — ответила Делла. — Говорил.

Но она все равно тревожилась. И правильно делала. Потому что, как только они очутились в замке, план затрещал по швам.

Король настоял, чтобы Делла пряла в замке, а не в амбаре.

— Но, — запротестовал мельник, — ей нужно колдовать ночью, при свете луны.

— Отлично, — ответил король. — В комнатах на втором этаже много окон. Света будет достаточно.

Мельник поперхнулся. Со второго этажа будет гораздо сложнее умыкнуть дочь. Он сделал еще одну попытку:

— Но если кто‑нибудь нарушит ее одиночество во время колдовства, магия повернет вспять и все золото превратится обратно в солому.

— Мы запрем ее, чтобы никто не смог проникнуть к ней в комнату, — ответил король.

Делла подтолкнула отца локтем, пока мельник не ляпнул еще чего‑нибудь.

— И разумеется, — сказал король, — если она не сумеет превратить солому в золото, я велю отрубить ей голову.

А слугам он сказал:

— Заприте этого человека на всю ночь, чтобы он не попытался сбежать.

А когда два самых рослых лакея подхватили мельника под руки, король сказал ему:

— Возвращайся завтра, и я дам тебе либо три золотые монеты, либо голову твоей дочери.

— Но… но… — запричитал мельник, но прежде чем он придумал, что сказать, его выволокли из комнаты.

Впервые в жизни Делла осталась одна. Король велел проводить ее в комнату — такую большую, что там спокойно разместилась бы вся их мельница. Слуги принесли прялку, а затем кипу за кипой, кипу за кипой, кипу за кипой принялись таскать солому, пока не забили ею всю комнату, оставив небольшое пространство вокруг прялки.

Как же мне теперь выпутаться? подумала Делла. Она надеялась выскользнуть из комнаты, пока слуги готовили ее к ночной работе, но за ней все время кто‑нибудь да приглядывал. Когда королевская стража заперла двери, девушка попыталась вскрыть замок шпилькой для волос, как обычно поступают героини в сказках и книжках, но в результате своих трудов она получила только погнутую шпильку. Она не могла даже вылезти из окна: они было слишком узкие, чтобы протиснуться, да к тому же очень высоко расположены над землей. Но даже если она сумеет сбежать, что станется с ее отцом?

Делла пнула прялку, ей стало чуть‑чуть легче, но ненамного и ненадолго.

Слуги не оставили даже еды, а в комнате становилось все темнее и темнее, и вскоре только лунный свет просачивался через окна ее темницы. Делла добавила обед к списку того, что она пропустила сегодня.

Когда сидишь на твердом полу, меньше всего на свете хочется плакать, но именно этим она сейчас занималась.

Спустя некоторое время — спустя вообще‑то очень долгое время — Делла вытерла рукавом глаза и нос, потому что платка у нее не было, ни шелкового, никакого. Ей послышалось осторожное покашливание в углу, а краем глаза девушка заметила, как кто‑то протягивает ей носовой платок.

Не поворачиваясь, Делла постаралась придумать нужные слова.

— Видите ли, — начала она, — такой плач входит в процесс колдовства… Слезы- слезы, они смачивают прялку… но магия работает, только если я абсолютно одна в комнате, а раз вы подсматриваете за мной, я не начну колдовать, пока…

Тут она повернулась и замолчала на середине торопливого объяснения.

Она‑то ждала короля или слугу, а вместо них возле нее на корточках сидел молодой человек, который совершенно определенно и человеком‑то не был. А был он эльфом. Высокий и стройный, с заостренными ушами, он слушал очень внимательно, но несколько недоуменно.

— Ты столько чуши нагородила, — сказал он девушке, а потом улыбнулся, и Делла увидела, что по‑своему, на странный, ненашенский манер, он очень красив. — Но меня восхищает твоя сообразительность.

— Кто ты такой? — выдохнула Делла в изумлении. — Чего тебе нужно? Как ты попал сюда?

Юный эльф помолчал мгновение, размышляя, затем дал ответы в том же порядке, в котором задавались вопросы:

— Румпельштильцкин. Я услышал, как ты плачешь, и пришел выяснить, что случилось. Проходы между частями.

— Что? — переспросила девушка.

— Румпельштильцкин, — сказал эльф громче. — Услышал, как ты плачешь, и…

— Да нет, — перебила его Делла. — Что там про… проходы?!

Румпельштильцкин кивнул.

— Мир людей и мир магии существуют бок о бок, — он проиллюстрировал высказывание, разведя руки и растопырив длинные тонкие пальцы, а затем сложил ладони и переплел пальцы. — Так что мы занимаем свободное от вас пространство…

Он скептически посмотрел на слушательницу, как будто подозревал, что она ничего не поймет, а она взяла да все поняла.

— …и наоборот.

— О! — промолвила Делла. — Так ты услышал, как я плачу, из своего мира?

— Ну, — ласково сказал юный эльф, — ты плакала очень громко.

Делла все‑таки взяла предложенный платок и вытерла нос. Она предпочла бы высморкаться, но это было бы слишком шумно и невежливо.

— Обычно я не плачу. Знаю, что это глупо, и ничему не помогает, и непривлекательно, и…

— А я услышал, — сказал Румпельштильцкин. — И пришел посмотреть, в чем дело. Так что порой слезы помогают.

Он встал и огляделся по сторонам.

— Замок, — сказал он так, будто раньше и не заметил, где находится. — Несмотря на солому.

Он посмотрел на Деллу.

— Непохоже, чтобы ты жила в замке.

— Я и не живу, — призналась девушка. — Я живу на мельнице. Только наша мельница сгорела дотла. А отец сказал королю, что я могла бы превратить солому в золото, чтобы мы получили немного золота от короля и выстроили бы мельницу заново, а король запер моего отца в тюрьме, а меня здесь, и мне придется перепрясть всю эту солому в золото за одну ночь, или мне отрубят голову.

Она произвела на Румпельштильцкина впечатление.

— Ты умеешь превращать солому в золото?

— Нет.

— Тогда, — заметил эльф, — я думаю, что план с изъяном.

— Вот поэтому я и плакала, — Делла подперла подбородок кулачками.

— Ты же не собираешься снова плакать? — встревожился Румпельштильцкин.

— Нет, — ответила Делла. — Можешь возвращаться туда, откуда ты там родом. Больше я тебя не побеспокою.

Но юный эльф остался на месте.

Через некоторое время он сказал:

— Ты меня не беспокоишь. Просто мне хотелось бы помочь тебе.

Очень печально он говорил, но искренне. Это Делла могла сказать, даже не поднимая головы и не глядя на гостя. Беспомощно, зато искренне.

— По‑моему, очень мило, — продолжал эльф, — что вы собирались вернуть потом деньги, хотя даже не получили их. Но я никогда не слышал, чтобы кто‑то прял золото из соломы. Я не знаю, с чего начать.

— Да все в порядке, — успокоила его Делла. — Может быть, лишиться головы гораздо лучше, чем умереть с голоду.

Спустя еще некоторое время Румпельштильцкин сказал:

— Но у меня есть другой план.

Делла взглянула на него.

— Можно выбросить всю солому в окно, а я затем натаскаю из своего мира кучу золота, если только оно не должно быть в виде пряжи.

— Думаю, королю все равно, в каком виде будет золото, едва ли он станет жаловаться. Но ты действительно хочешь помочь мне?

Румпельштильцкин кивнул.

— В обмен.

— В обмен на что? — уточнила Делла.

— А что у тебя есть?

Делла раскинула мозгами. Мельница сгорела. Все, что у нее имелось, — это одежда, которая была на ней, когда начался пожар, — одно из лучших платьев, к воротнику которого в качестве украшения было пришито мамино обручальное кольцо.

— У меня есть золотое кольцо, оно принадлежало моей матери, а она отдала мне его перед смертью. — Делла порвала нитки и протянула кольцо эльфу.

Румпельштильцкин посмотрел на кольцо, на Деллу, опять на кольцо, опять на Деллу.

— Ты хочешь, чтобы я поменял солому на полную комнату золота, а в обмен предлагаешь одно золотое кольцо?

Делла почувствовала, как щеки у нее наливаются жаром от стыда.

— Прости, пожалуйста, — сказала она. — Я не подумала…

— Нет–нет! — воскликнул эльф. — Я не то хотел сказать…

Девушка поняла, как он расстроен, что заставил ее стыдиться.

— Кольцо подойдет.

И она вручила ему кольцо, даже если он собирался взять его и не вернуться с золотом вместо соломы. Хуже, чем сейчас, ей все равно уже не будет.

Но эльф не убежал. Он исчезал (в проход между частями, как он продолжал утверждать), а потом возвращался с золотыми кубками, золотыми монетами и золотыми украшениями и каждый раз уверял, что все обойдется и король не отрубит ей голову. А Делла все выбрасывала и выбрасывала солому из окна, пока не поняла, что слышит королевский голос по другую сторону двери.

— Уже рассвет. Отоприте замок.

Делла выбросила последнюю охапку, а когда повернулась, Румпельштильцкин пропал, а в дверях стоял король, помаргивая от удивления.

— Отличная работа, — сказал король, вынюхав понюшку табаку. — Должен отметить, отличная работа.

— Благодарю вас, сир, — вежливо ответила Делла, делая реверанс. — И если вы не возражаете…

Прежде чем она успела закончить фразу, король жестом велел одному из своих пажей подать кошелек. Он вынул три золотые монеты и одну за другой уронил в ладонь девушки.

— Благодарю вас, сир, — еще вежливее сказала Делла, снова делая реверанс. — Я…

— Собственно, — сказал король, — работа проделана настолько великолепная, что мы думаем, что наймем тебя еще на одну ночь.

— О‑о… но…

Король жестом подозвал другого пажа.

— Вымыть ее, — приказал он. — Накормить. Развлекать до ночи.

Он опять посмотрел по сторонам.

— Отлично, — повторил он.

А вот Делле было совсем невесело.

Слуги одели девушку в самые дорогие платья, каких она никогда не видела. Для нее закатили настоящий пир с самыми вкусными и изысканными яствами, какие ей доводилось пробовать, и подавали еду на серебряных блюдах. И весь день музыканты играли ей на лютнях и пели песни в ее честь. И ей расчесали волосы, пока они не стали струиться как шелк. И сделали девушке маникюр, и вообще вели себя очень дружелюбно. Но когда наступил вечер, ее заперли в комнате размером больше первой и наполненной — если не считать крошечного пятачка вокруг прялки — соломой.

Делла уселась на пол. Что ж, подумала она. Если не считать угроз отрубить мне голову, день в целом прошел очень мило. Потом она попыталась сказать себе, что ей еще здорово повезло, ей выпал такой чудесный день, но почему‑то она не чувствовала себя везучей. Румпельштильцкин принес столько золота, и вот она все там же, с чего начались ее напасти. С его стороны было очень мило предложить помощь, но ничего не получилось. Делла закрыла лицо ладонями и горько вздохнула.

А когда почувствовала легкое прикосновение к руке, подняла голову.

— Я не плакала, — заметила она.

— Нет, — ответил Румпельштильцкин, — но на этот раз я искал тебя.

Он прошелся по комнате, по крайней мере по той части комнаты, которая не была забита соломой.

— Еще больше соломы надо превратить в золото, — подытожил эльф. — И король пообещал отрубить тебе голову?

Делла кивнула.

— Он хоть заплатил за первую партию?

Делла показала на раскрытой ладони три золотые монеты, которые дал ей король.

— Какая сделка! — Румпельштильцкин присел рядом с ней на корточки. — Предложи их мне, и я принесу еще золота.

— Предложить тебе три золотые монеты за полную комнату золота? — не поверила своим ушам Делла. — Кольцо по крайней мере ценно воспоминаниями.

Румпельштильцкин только улыбнулся ей.

— Предложи их мне, — повторил он.