Читаем Белый олень онлайн бесплатно

Kara Barbieri

WHITE STAG

Text Copyright © 2018 by Kara Barbieri

Published by arrangement with St. Martin’s Press. All rights reserved.

Перевод с английского Ольги Бурдовой

Иллюстрация на переплете Devan Norman

© Бурдова О., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

В вымысле всегда содержится достаточно много правды. Это известно всем. Два года назад, когда был задуман и написан черновой вариант «Белого оленя», я проходила через оче(редной)нь темный период в жизни. Я всегда рассказывала и буду дальше рассказывать всем и каждому про свою борьбу с личными проблемами, которые нашли свое отражение в данном произведении. Написание книги было моим способом превратить боль в нечто позитивное, в нечто, что помогло бы преодолеть мой негативный опыт и стоявшие передо мной преграды.

Как и я сама, Яннеке испытывает проблемы с самоопределением не по своей вине, а из-за недостатков сильных мира сего, которые должны были поступать правильно и прилагать больше усилий, но не преуспели в этом (вне зависимости от того, происходило это из-за изначальной злонамеренности или просто по небрежности). Ее путь по дороге всепрощения, принятия ситуации и поиска внутренней силы, а также ее комплексы и шрамы – зеркальное отражение моих.

Поэтому вы должны понимать, что в книге есть вещи и поступки, которые кто-то может счесть неприятными или даже вызывающими дискомфорт. Моральная и физическая травма Яннеке, нанесенная ей обидчиком, является неотъемлемой частью ее характера и значительно влияет на ее поведение и скорость процесса исцеления. Отсюда некоторые описания или элементы повествования, которые могут вызывать сильный эмоциональный отклик.

Как и я сама, Яннеке сталкивается с расстройством пищевого поведения и дисморфофобией[1]. Наши болезни выражаются немного по-разному, но имеют схожее происхождение. Подобные расстройства погружают любого человека в пучины страха, навязчивых состояний и делают уязвимыми, а уж юных девушек – в особенности.

«Белый олень» содержит сцены насилия, которые могут показаться кому-то натуралистическими. Поэтому будьте готовы к содержанию, которое способно вызвать сильный эмоциональный отклик. Если это произойдет, хочу заверить, что все ваши ощущения и реакции естественны и что ваше спокойствие (как физическое, так и психологическое) имеет решающее значение и является приоритетным. Полученный мной опыт не всегда совпадает с вашим, поэтому выбирайте то, что будет лучше именно для вас. Даже если это означает, что вы отложите эту книгу. Я всегда вас пойму и не стану осуждать.

И все же я надеюсь, что мы вместе продолжим идти по пути исцеления и рука об руку преодолеем все удачи и провалы, встретившиеся по дороге. Я обнаружила, что иногда груз наших проблем настолько отягощает душу, что в такие моменты кажется: впереди нет ничего хорошего, и подобные мысли ломают нас. Для оказания помощи в таких ситуациях существуют Государственная ассоциация по лечению нарушений пищевого поведения, Национальная сеть по изнасилованию, насилию и инцесту и Национальная горячая линия по предотвращению самоубийств (1-800-273-8255)[2].

И хотела бы я закончить свое обращение цитатой из сериала «Ангел», которая отзывается в моей душе, когда я чувствую себя беспомощной: «Если наши действия не имеют значения, то все, что по-настоящему имеет значение, – это наши действия».

Первый навык, полученный мной в качестве охотника, был умение прятаться. Настоящий талант, когда ты можешь раствориться между деревьями, подобно ветру, или погрузиться на дно реки, как камень; притвориться тем, кем не являешься, – именно это способно сохранить тебе жизнь в опасных ситуациях. Большинство людей не считали искусство маскировки настолько же важным, как и способность убивать, и они поплатились жизнями за это.

Здесь, будучи единственным смертным существом среди полного зала монстров, я была рада, что не отношусь к упомянутому большинству людей.

Проходя под белыми мраморными колоннами, я старалась держать спину прямо и шагать бесшумно. Приходилось то и дело переводить взгляд из стороны в сторону, считая ответвлявшиеся от главного коридоры и количество пройденных шагов, чтобы в любой момент суметь сбежать. Дворец Короля эльфов был крайне коварным местом: сплошные повороты, лестницы, ведущие в никуда, и проходы, обрывавшиеся в зияющие пропасти. Если верить словам Сорена, в стенах также имелись потайные пространства, где ты мог оставаться невидимым для смертных и монстров, однако был в состоянии видеть и слышать происходящее снаружи. «Логово короля», – язвительно подумала я. Вслух озвучить мысли я не осмелилась на тот случай, если поблизости кто-то находился. Однако шагавший рядом со мной Сорен ощутил мое отвращение и издал низкий горловой звук, который вполне мог сойти за согласие.

Мой спутник рассматривал дворец с привычным презрительным выражением лица и расчетливым взглядом в холодных глазах, которые замечали все, а вот по ним невозможно было что-то прочесть. Уголки губ были – как обычно – опущены, что придавало его лицу вид навеки застывшего неодобрения. Я даже успела забыть, как Сорен выглядит без этой гримасы. Улыбка не озаряла его черт даже тогда, когда он кого-то убивал. Для гоблина это служило симптомом хронической депрессии. Справа от нас раздался булькающий, задыхающийся звук, и мой спутник повернул голову в ту сторону, хотя в глазах у него не промелькнуло даже намека на интерес. Мне же пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не проследить за направлением его взгляда. Стоило мне различить легкий шорох, с которым сила перетекала от одного объекта к другому, как рука сама тянулась к плечу, где обычно висел лук. Вот только нас заставили сдать оружие при входе во дворец, согласно древней традиции.

По сводчатым коридорам эхом разнесся пронзительный вопль как раз в момент, когда мы добрались до громадного зала, где собрались все приглашенные. Я вздрогнула, услышав крик, но он тут же оборвался. По спине пробежал холодок. Если не считать древней традиции и этикета, ничто не могло удержать гоблина от убийства, возникни на то его желание. Я снова потянулась к отсутствующему луку, но наткнулась лишь на чьи-то холодные бледные пальцы.

Сорен крепко сжимал мою ладонь, чуть изогнув губы в улыбке, однако голос его оставался тихим и спокойным.

– Еще раз потянешься к несуществующему оружию – и можешь лишиться руки, – предупредил он. – Такие движения лишь провоцируют на конфликт.

Я выдернула ладонь из его хватки и подавила желание вытереть ее о тунику, словно ребенок, раздавивший вошь.

– Привычка. – Сорен слегка покачал головой и пошел дальше. С каждым шагом его лицо становилось все угрюмее. – Не стоит так явно выражать энтузиазм, а то еще слухи пойдут. Я точно не могу выражать энтузиазм. – Он выгнул тонкую белую бровь, искоса взглянув на меня. – Я хмурюсь.

– Это называется сарказмом. – Я с трудом подавила вздох.

– А я не раз заявлял, что не понимаю его, – последовал прохладный ответ.

– Как и остальные гоблины, – кивнула я. – Пройдет еще одна сотня лет, и я сама перестану его различать.

Еще одна сотня лет. Лишь произнеся эти слова вслух, я осознала их значение. Еще одна сотня лет. Прошло уже сто лет, как наша деревня была стерта с лица земли, а я сама оказалась рабыней в услужении у Сорена. Вернее, девяносто девять лет и восемь месяцев, но кто считает? Несмотря на пролетевший век, я ни капли не изменилась с тех пор, как против воли оказалась в этих проклятых землях. Хотя, пожалуй, кое-что все же стало другим: на боку появились новые шрамы, а правая грудь, наоборот, отсутствовала. Я старалась как можно реже вспоминать те четыре месяца, которые я принадлежала другому гоблину. Ночные кошмары о том времени до сих пор иногда терзали меня. В горле пересохло, и я невольно сглотнула. Сорен – это не Лидиан.

– Ты напряжена, – произнес мой нынешний хозяин, возвращая меня с небес на землю. Я инстинктивно скрестила руки на груди. Очень плохо. Подобный жест служил знаком слабости. И без того было очевидно, что я являлась самым слабым существом в этом зале, но демонстрировать это так открыто не следовало.

– Я в порядке, – отрезала я. – Просто не в восторге от места.

– Хм. – Сорен обвел взглядом помещение. – Действительно, не помешало бы сменить обстановку.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась я.

– Все во дворце слишком помпезное и претенциозное.

– Пожалуй, – недоуменно моргнула я.

К этому моменту мы оказались в центре зала, где и проходил прием. Каждые сто лет гоблины были обязаны наносить визит королю и приносить клятву верности. Само собой, их преданность распространялась на правителя только до тех пор, пока он оставался сильнейшим из них: за слабым лидером такие монстры ни за что бы не пошли.

Дворец, если уж на то пошло, был одной из самых грандиозных построек из всех гоблинских владений. Например, поместье Сорена было возведено из камня, дерева и льда, а потому там всегда царил ужасный холод. А еще ничего не росло. Я точно это знала, так как не раз пыталась разбить огород. Но в землях Пермафроста растения просто не пускали корни. Здесь же было тепло, но недостаточно, чтобы прогнать глубоко засевший в позвоночнике мороз. Стены поражали исключительной белизной мрамора и изящной резьбой, на которую гоблины были не способны и которая открывала взгляду желтые и красноватые прожилки, словно вскрытые вены. Было очевидно, что здание построено людьми. Земли Пермафроста одарили гоблинов силами и сделали их идеальными хищниками и охотниками, однако у этого дара была и обратная сторона. Невозможность создавать что-либо, не предназначенное для разрушения, была основной причиной, почему людей так часто похищали в набегах и заставляли работать здесь.

Хмурый вид Сорена превратился в оскал, когда мы прошли под ледяным наростом, вырезанным в форме лозы с цветами.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказал мой хозяин.

– Правда? – Я резко остановилась. Клянусь, если мне придется вытирать его рвоту…

– Сарказм. Я правильно его применил? – спросил гоблин с озорным огоньком в глазах цвета сирени.

– Нет. – Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. – Правильно будет, когда ты используешь иронию, чтобы выразить презрение.

– Иронию? – Он непонимающе покачал головой, и длинные белые волосы упали на лицо.

– Это означает сказать одно, когда подразумеваешь совсем другое, но с драматическим эффектом.

– Подобное ниже моего достоинства, – пробормотал Сорен. А затем еще тише добавил: – Этот интерьер отчаянно нуждается в новой отделке.

– Даже не знаю, что на это ответить. – Услышав в моем голосе недовольство, он блеснул злорадной улыбкой, которая ни о чем не говорила и в то же время намекала на многое.