Читаем Короли договорняков онлайн бесплатно

Перумал написал книгу в соавторстве с двумя журналистами, Алессандро Риги и Эммануэле Пиано. В переводе мы опустили некоторые части, где рассказывается, например, о родственниках главного героя, его школьных успехах в легкой атлетике и т. д.

Летом 2012-го сайт Invisible Dog опубликовал расследование под названием «Договорняк», которое процитировали главные мировые СМИ. «Договоряк» рассказывает о транснациональном синдикате, который влиял на результаты матчей по всему миру. Из своей базы в Сингапуре члены синдиката ставили огромные деньги на организованные ими же договорные матчи.

Мы отправились в Сингапур, где встретились с сообщником Уилсона Радж Перумала, его партнером в синдикате. Он познакомил нас с самим Уилсоном. Уилсон стал первым членом сингапурского крыла, которого взяли под арест. Его держали в маленьком городке на севере Финляндии. Также он стал первым, кто согласился сотрудничать с европейскими властями и раскрыл глобальные масштабы преступной организации. Мы не могли встретиться с ним лично и переписывались по электронной почте. Спустя год, после долгих уговоров, мы убедили его, что история стоит того, чтобы ее рассказать.

Когда мы встретились в Будапеште, куда его экстрадировали для дачи показаний против сообщника, и услышали его рассказ, мы были шокированы разнообразием матчей, которые Уилсон называл договорными. Мы немедленно занялись проверкой его слов и окунулись в море матчей и лиг, которые предлагаются игрокам. Вскоре мы полностью убедились, что Уилсон не только говорит правду (или, по крайней мере, свою версию правды), но и открывает ящик Пандоры. Он бесценное доказательство, которое разоблачит перед читателем девственную чистоту профессионального футбола и покажет его грязь, мрак и подковерные игры.

Пока мы готовили текст и проверяли факты, изложенные Уилсоном, летая в Будапешт и обратно, мы решили нанять агента, который найдет издателя для нашего труда. Мы были уверены, что уникальные показания Уилсона без проблем попадут на книжные полки. Мы очень ошибались. Десятки издательств ответили, что наша книга — «юридический кошмар». Мы удивились, поскольку считали, что у больших издателей соответствующие юридические отделы, более того, они не боятся ответственности. Их малодушие не остановило нас, мы решили опубликовать книгу самостоятельно.

Теперь ответственность полностью легла на наши плечи (и на Уилсона тоже). Мы особенно внимательно проверяли все обстоятельства, вовлекающие людей, ассоциации и компании, поэтому решили частично убрать имена, заменить их, использовать прозвища. Некоторые моменты пришлось вычеркнуть полностью. Это не значит, что мы выборочно относились к фактам, но некоторые эпизоды, особенно те, где свидетелем был только Уилсон, нельзя подтвердить. Мы попытались дать исчерпывающую картину, но скрыли некоторые детали для плавности изложения. Это не собрание фактов о договорных матчах и не обвинение. В первую очередь это история одного человека.

Алессандро Риги и Эммануэле Пиано

Когда меня арестовали в Финляндии, то думали, что история закончится экстрадицией в Сингапур. Меня посадят и уберут с глаз долой на пять лет. Они не могли представить, что откроется вся картина договорных матчей, что полицейские проверят мой телефон и ноутбук, обыщут меня.

Меня остановили в аэропорту «Вантаа» в Хельсинки по прилете из маленького арктического городка Рованиеми. Только меня. Я сразу почувствовал неладное. Это была не случайна проверка, они следили за мной. Каким-то образом они упустили меня в Рованиеми, видимо, не рассчитывали, что я улечу рейсом в шесть утра. Поэтому когда я оказался в «Вантаа», полиция задержала меня, проверила паспорт и провела в отделение. Вошел офицер.

— Вы путешествуете с фальшивым паспортом.

В руках он держал мою фотографию, очень большую. Я не узнавал футболку, в которой был на фото.

— Где, мать вашу, я взял эту рубашку, — фото казалось очень старым.

Офицер внимательно изучил фото и просверлил меня взглядом:

— Это не тот парень. Старое фото.

Он осмотрел мой лоб в поисках шрамов. У меня был небольшой, но из-за волос он не заметил его.

— Нет, нет, нет, — покачал он головой, — это не тот.

Но полицейские в Рованиеми настаивали, поэтому я сидел в отделении в аэропорту Хельсинки. Днем ранее они схватили индуса в отеле Рованиеми.

— Эй, тебя зовут Уилсон Радж Перумал?

— Я Перумал, — ответил мужчина и поднял руки вверх, — но я не Уилсон Радж.

Кто-то дал финской полиции мое подробное описание: сингапурец, индийского происхождения, мое настоящее имя, фото. Полицейские обзвонили все гостиницы города.

— Если он зарегистрируется, звоните нам немедленно.

Кто-то сохранил старое фото, чтобы сдать меня. Но кто? Ночью накануне ареста я спорил в интернете с сингапурцем из Макао, которого звали Бенни.

— Возможно, Бенни, — думал я, — он достаточно влиятельный.

Мы говорили о деньгах, которые я задолжал ему — около 1,1 миллиона сингапурских долларов. Я проигрался на ставках на АПЛ и вернул Бенни около 800 тысяч.

— Я верну 300 тысяч, дай мне время.

— Нет, на меня давят из-за них.

— Я уже заплатил 800. Думаешь, я не верну еще 300? Дай мне пару месяцев.

— Я знаю, каким паспортом ты пользуешься — Раджа Морган Челла.

— Да пошел ты! Делай, что хочешь.

Теперь я думал: наверное, этот ублюдок и сдал меня. Но чего он хотел добиться? Если меня арестуют, я никак не верну деньги.

Уилсон Радж Перумал

Меня зовут Уилсон Радж Перумал. Я индийский тамил, рожденный в Сингапуре.

Сейчас Сингапур — развитая страна. Но в 1965 году, когда я появился на свет, все было иначе. В тот год Сингапур отделился от Малайзии, родины моих родителей. Они предпочли остаться в Сингапуре и приняли гражданство.

Я был третьим из пяти детей. Меня называли кампонгом, что значит «из деревни». Моя семья владела полоской земли в Чуа Чу Канге, сельской местности, где много свиноферм. Мы жили недалеко от города, возле железной дороги, соединяющей Малайзию и Танджонг Пагар, деловой центр Сингапура.

Мы жили ниже среднего уровня. Мой отец постоянно искал работу, затем стал подрядчиком, занимался покраской стен, прокладкой кабелей и тому подобным. Он не имел никакого отношения к ставкам, он был честным человеком, который занимался охраной правопорядка на общественных началах. У отца был черный пояс по дзюдо, он преподавал боевые искусства.

В 70-е Сингапур был слаборазвитой страной, где вручную убирали дерьмо. Этим занимались китайцы. Вы могли заниматься своим делом, когда из-под вас выдергивали урну.

— Что за черт?

Какой-то китаец подставлял вам чистую урну, а старую вычищал вручную.

Нам провели электричество, но водопровода не было до 1975 года. В детстве моя мама проходила пять километров, чтобы достать питьевую воду. К счастью, у нас был колодец, и воды для хозяйственных нужд всегда хватало.

Чуа Чу Канг оставался грязным местом. В сезон дождей его пересекали потоки воды. Людей часто убивало током, когда оборванные провода попадали в воду. Когда мне было семь лет, тонкий слой грязи покрыл всю округу. Мы с друзьями помогали растолкать автомобили, нам давали мелочь.

Как раз возле нашего дома был небольшой дренажный бассейн. В дождь он переполнялся. В такие дни мама запрещала нам выходить на улицу, я сидел, свесив ноги на улицу, и смотрел, как проплывают предметы. Я внимательно следил за поверхностью, надеясь отыскать что-то стоящее. Через бассейн шел маленький мостик. Переходить его в дождь было очень опасно. В 12 или 13 лет я увидел зонт, новый зонт. Я аж вскочил. Затем в пенящемся потоке я увидел голову. Я позвал маму, мы выбежали, поймали зонт, но не нашли девочку. Течение было слишком сильным. Вероятно, она поскользнулась, переходя мостик. На следующий день ее тело обнаружили к северу по течению.

Другое роковое место — железная дорога. Подруга матери бросилась под поезд, устав от жестокости супруга. Молодые пары, чьим бракам препятствовали их семьи, тоже решались на суицид. Там же погибла наша немецкая овчарка.

В те годы у нас не было телевизора, мы ходили к соседям. Отец любил футбол, он водил знакомства с лучшими футбольными судьями Сингапура. Как-то ночью он разбудил меня:

— Пошли, посмотрим матч.

Финал Кубка Англии. Первый футбольный матч, который я увидел. Не помню точно, но думаю, «Манчестер Юнайтед» победил 1:0. Моя семья болела за «МЮ», но любимым футболистом был Диего Марадона. Мой идол. Также моими кумирами были Себастьян Коэ, Мохаммед Али и Джон Макинрой.

Я плохо говорил по-английски, несмотря на то, что английский был основным языком в школе. Мы все плохо говорили по-английски — не хватало правильной среды. Китайцы изъяснялись исключительно ужасно. Они называли мальчиков «А бенг», а девочек «А лиан», что означало на местном диалекте «бандит» и «шлюха». Мы смешивали языки: тамильский, китайский, малайский. Пошлость была нормой, особенно среди китайцев. Они просыпались с матом. «П**да твоей матери», — так они желали доброго утра.

Впервые я поставил в 13 лет. Я заключил пари с соседом, который был старше меня, что «МЮ» победит в финале Кубка Англии. Он проиграл и не заплатил, я был слишком мал, чтобы истребовать деньги. Мы с друзьями играли в карты на мелочь. Азартные игры в Сингапуре находились под запретом, и родители не разрешали нам играть на деньги — мы прятались.

В 16 лет полицейский поймал нас за игрой. Он погнался за мной и за другом, достал пистолет, прицелился в нас и крикнул: «Стойте или выстрелю». Мой друг притормозил, я одернул его:

— Придурок, он не выстрелит за то, что мы играли в карты. Побежали.

Мы успешно скрылись.

В другой раз меня с двумя друзьями все-таки поймали, мы играли на ступеньках торгового центра. Когда рядом не оказалось полицейских индийской наружности, я сказал друзьям на тамильском:

— Давайте скажем, что играли только двое, а третий просто смотрел.

— И кто просто смотрел?

— Конечно, я, тупой придурок. Это же моя идея.

Я не отличался академической успеваемостью. Средний ученик: не гений и не тупица. Я впечатлял, когда дело касалось спорта. Я отлично бегал на длинные дистанции, в итоге тренер позволил тренироваться с национальной командой. Моя жизнь крутилась вокруг спорта, но никто не потрудился сказать, что это путь в никуда. Даже если бы я побил мировой рекорд, никто не обратил бы внимания.

Еще я присоединился к бой-скаутам, даже сейчас могу повторить клятву. Нам дали ключи от школьного зала с видеомагнитофоном. Мы с другом сделали дубликаты и по выходным смотрели фильмы. Однажды мы украли видеомагнитофон и продали его за 5 тысяч сингапурских долларов — огромные деньги. Пропажу обнаружили, но никого не арестовали.

После этого мои бывшие одноклассники проникли в школу и украли всю электронику. Им захотелось есть, и они вломились в столовую. Парень по имени Раджа прихватил чьи-то бутсы. Этот идиот надел их на игру против другого класса, и настоящий владелец узнал их. Вместо того, чтобы вернуть бутсы и извиниться, Раджа настаивал, что они принадлежат ему. Парень рассказал директору, директор вызвал полицию. Раджа сказал, что купил их на улице — нашли указанного продавца по имени Маниам, и после «холодного приема» он сознался в краже.

В те дни сингапурские полицейские вели расследования с помощью «холодного приема». Если они хоть чуть-чуть сомневались в вашей искренности или считали, что вы умаляете свою вину, то вас силой заталкивали в холодный душ где-нибудь в четыре утра, затем ставили под кондиционер с холодным обдувом. Если вы все еще упирались, они переходили ко второй стадии: били, чтобы не оставалось следов. Они это хорошо умели.

После «холодного приема» Маниам запел, как птичка. Нашли и бутсы, и аппаратуру, и все остальное. Пока полицейские хватали моих одноклассников, я участвовал в соревнованиях в Малайзии. По возвращении я получил повестку, отец пошел со мной. Мои друзья выдали меня. Нас всех обвинили в краже и дали условный срок. До этого момента родители считали меня примерным ребенком. Отец смирился. Как только я переступил порог дома, мама начала швырять в меня все, что попадалось под руку. Вдобавок местные газеты вышли с громкими заголовками: «Член школьной команды обвиняется во взломе».

И как появиться в школе после такого? Невезучий ублюдок. Я решил сменить школу. Меня забрали в армию на два с половиной года. Будучи спортсменом, большую часть времени я проводил вне казармы. В первые месяцы мы прошли курс молодого бойца: учились драться и стрелять из М16. Я захотел в школу морских пехотинцев.

Некоторые из моих друзей уже служили в морской пехоте. Они носили белую форму и фуражку, о которых я мечтал. Я показывал лучшие спортивные результаты, которые только могли быть у школьника. Но когда я подал заявление, мне отказали из-за криминального прошлого. Новость раздавила меня. Вместо зарплаты в тысячу сингапурских долларов (хорошие деньги по тем временам) я сидел и думал, почему с моим криминальным прошлым мне дали огнестрельное оружие, но не позволяют остаться в армии на постоянной основе.

Жизнь потеряла цель. Вместо ответственного гражданина страна получила праздного разгильдяя. Я не считал ставки чем-то серьезным до 19 лет. Однажды мой хороший друг и товарищ по легкоатлетической команде нашел меня. Его звали Канан.

— Эй, Уилсон, я был на футбольном матче на стадионе и видел кучу стариков, которые ставили на футбол. Старые китайцы.

«Джалан Бесар» — знаменитый стадион в районе Маленькая Индия, родина сингапурского футбола. Там находился офис местной федерации футбола. Футболисты ходили туда, как в музей. Сборная тренировалась там перед международными матчами, поле всегда содержалось в хорошем состоянии. В 70–80-е национальная команда Сингапура радовала болельщиков. Мы легко забивали по пять голов Филиппинам. Фанди Ахмад был лучшим игроком в истории. Он сделал хорошую международную карьеру, выступал за «Гронинген» и даже забил миланскому «Интеру» в еврокубках. Сандрамурти умел играть пяткой как никто другой. Они оба дебютировали в сборной в 16 лет. Они и другие легенды местного футбола оттачивали навыки на поле «Джалан Бесар». Для сингапурцев он был «Мараканой».

— Старые китайцы ставят на футбол на «Джалан Бесаре», — повторил Канан.

Мы считали, что разбираемся в футболе, а тут эти китайцы, которые ничего в нем не смыслят. Мы легко их побьем.

— Черт, пошли проверим, — ответил я.