Читаем Неидеальный стажер онлайн бесплатно

Я проснулась от стука капель. Не люблю дождь. Особенно осенью. Все так серо и угнетающе, и хочется в теплые края. Туда, где экзотические животные и тропический климат…

Когда я с ноющим стоном оторвала голову от подушки – я поняла, что дождя нет. Может, сбылась мамина мечта и мне в окно стучит ухажер? согласна, я бесхарактерная, для своего возраста слишком бесформенная. Мама говорит: «Берта Каличевская, ты размокшая». Да, представлюсь – Берта Каличевская. Она-то у меня продвинутая, а папа вообще до сих пор ходит в тренажерный зал. И не только ходит, но даже занимается там. А я в свои 20 с хвостиком ничего не умею и не хочу.

Я поправила свою балахонистую ночную сорочку, которую мама терпеть не может и называет «для беременных», и пошла к окну. Бояться казалось глупым. Это же ветка или листья, принесенные ветром. Для того, чтобы мною заинтересовался какой-нибудь вампир, я слишком непривлекательная, толстая и не настроенная романтично. А в ведьм на метлах я просто не верю. Думаю, что если они и есть – они не используют метла и веники, а давно перешли на что-нибудь более современное.

За окном сидела сова. Огромная, дикая на вид, но симпатичная. Я решила, что я сплю. тогда мне еще не верилось, что существует другой мир, кроме моего, и что то, о чем твердит моя мама, правда. А она неустанно повторяла: неважно, какое у тебя происхождение. Ты можешь быть потомком бойких казахов или забитого бурлака с волжских берегов, главное – искать лучшее в себе. И это не всегда может быть невероятный талант или неземная привлекательность. И не нужно использовать сложные техники, чтобы люди тебя любили. Веди себя естественно, и мир станет твоим.

Мне было странно слушать это от нее. Сама мама была домохозяйкой. Она никогда не работала официально. Говорят, что еще до моего рождения она была наподобие знахарки, но я никогда не видела доказательств этому. В нашей семье не прибегали к суевериям. Папа говорит, что их придумали женщины, не отличающиеся умом, а мама просто откровенно избегает этой темы, только вот глаза при этом опускает подозрительно виновато.

Сова сидела по ту сторону окна. Я смотрела на нее, и мне казалось, что должно произойти что-то, чего нельзя предотвратить. Я открыла окно, и пушистое создание подняло на меня огромные глаза.

- Заблудилась? – спросила я ее и почесала дикарку. Сова угукнула и пошевелила головой. Я попыталась выглянуть в окно и не увидела ничего. Там было темно. Не было ни огней Приволжского города, ни наших скудных звезд, ни гуляющих ночью кошек. Сова взмахнула крыльями и сорвалась в пустоту. В меня что-то полетело, и я, охнув, закрылась руками. Рванул ветер. Он оказался таким сильным, что стало нечем дышать. Я отошла на шаг назад, обо что-то спотыкнулась и поняла, что падаю.

Пробуждение было резким и неприятным. Тяжело дыша, я села в кровати. Мне в лицо вздохнул ветер. Я посмотрела на окно. Его створки были распахнуты. Со вздохом я подошла и закрыла их. Неожиданно ноги потеряли опору. Моя мама говорит, что у меня обе ноги левые. Я не упала и осмотрела причину падения. Это были карты. Огромные, смешные. Я подумала, что это – мамины.

Непроизвольно я бросила взгляд на карты, которые были у меня в руках. Едва ли не книжный формат. На них были странные изображения, с многочисленной символикой. Бумага казалась не современной и больше напоминала какой-нибудь текстильный материал. На тех, которые достались мне, были звезды, нереальные создания. На одной я узнала ведьм – две скорченные фигуры, воздев руки к небу, стояли на каком-то холме. Попалась и сова – летящая над моим городом. Это удивило меня. каждый дом сверху я различила. Мне даже показалось, что на одной видно, как я смотрю в окно. В нашей семье не принято верить в карты. Я сложила находку в стопку, стараясь не думать о странном происшествии.

Но сегодняшний день не мог закончиться так серо и безлико. Я сходила в техникум на семинар, загрузив голову знаниями, которые никому непонятны, и направилась в парк. Скоро станет холодно. Хотелось как-то проводить последние солнечные дни.

Я не романтик. Мне не хочется посвящать дождю стихи, воспевать цветочки и облачка… Комфортнее всего дома, заниматься любимым делом. Обычно это чтение, телевизор я не люблю, спорт меня пугает, друзей у меня нет. Трудно найти их, если все время сидишь дома.

Прогулки немного утешают меня. К счастью, наш провинциальный город не так многолюден. Прогуливаясь, я вдыхаю наш далеко несвежий воздух, думаю о прошедшем дне, наслаждаюсь тем, что никто не разговаривает со мной. В любой беседе мне чувствуется превосходство собеседника.

У меня нет домашних животных, за ними тяжело ухаживать. Мне не нравятся разные виды деятельности, они меня угнетают. Все, что происходит вокруг, порой ужасает меня, хоть я понимаю, что у нас в городе ритм жизни – не ахти. Даже и не представляю, что было бы со мной в большом городе или в незнакомой обстановке. Не люблю путешествовать и менять окружение. Я понимаю, что в провинции именно так и должны жить. Но даже бабушки считают меня приземленной. А местные собаки перестают «разговаривать» с той собакой, которая меня облает, потому что я у них считаюсь убогой.

Сова, которую я видела ночью, явно была не местная, иначе она никогда не подлетела бы ко мне. Почему я больше не считаю, что она была сном? Ну, карты же оказались настоящими. Как-то их ко мне занесло.

Я и не обратила внимания, как в парке появилась незнакомая фигура. конечно, каждого жителя лично я у нас не знаю, но о ком-то ты просто слышишь, или знаешь мельком. Да и одета незнакомка была странно – в черное длинное платье с многочисленными оборочками и кожаную накидку. У нее были длинные волосы и белая кожа. Она медленно повернула голову в мою сторону. Я непроизвольно ускорила шаг. Разогналась до того, что ветер с силой дунул в мое лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Дома я напилась кофе и обмоталась пледом. Люблю, когда тепленько и мягенько. Мечтательно вздохнув, я уже взяла в руки книжку американской писательницы о ее современнице с импозантным характером. Но погреться и уединиться мне не дали – раздался звонок в дверь. Поеживаясь, я открыла. В дверях стоял сосед. Я не знаю его лично. только издали видела худую фигуру с темными волосами, не совсем ухоженными. Не ждала увидеть именно его.

- День был сложным? – сочувственно спросил он, оглядев мою нескладную фигуру.

Да нет. Обычный день. Немного странный.

Сосед в темной одежде, немногим старше меня, оказался экстрасенсом. Он жил в доме напротив, и к нему нередко захаживали гости. Издали это казалось странным – это из нашего города все стремятся сбежать. Его звали Евгений. Он оказался невероятно симпатичным, о чем я промолчала, боясь, как бы мое лицо не сказало все за меня. А зашел он проверить, не залетала ли ко мне его сова.

- Была, но пропала.

- Так она спряталась в квартире. – возразил он и объяснил: - Умная очень. Старая.

- Угуг. – обиженно раздалось в углу. Я охнула. Сова не улетела – она восседала на антресоли за сложенной люстрой и молчала как мышь.

- Это не к Вам девушка в черном платье приехала? – вырвалось у меня.

- Чего? – после минуты неловкого молчания спросил Евгений. Мне показалось, что мой вопрос озадачил его и насторожил.

Он стоял передо мной, высокий, стройный, не очень опрятный, с совой в обнимку.

- Угуг. – вставила она.

- Нет. – наконец ответил он. – где ты ее видела?

- В парке. – объяснила я.

- Я ее не знаю. – нехотя ответил он и спиной вышел, неаккуратно пятясь. – До свидания, пока.

И он исчез за дверью. Зачем я спросила про эту незнакомку? Я поправила плед и вздохнула. совсем на меня непохоже, раньше я никогда бы не взялась вспоминать о нерешенных вопросах. Что со мной? Я подошла к серванту. На нем лежали найденные ночью карты. Невольно глянув в зеркало, я ахнула. Передо мной стояла девушка черном платье. Она усмехнулась и взмахнула руками. Я зажмурилась и открыла глаза. Ее не было. в зеркале отражалась моя нескладная фигура.

Карты, наверное, Евгения. Надо вернуть ему. Я переоделась, взяла стопку и вышла в коридор. Там не было света. Странность для нашего не старого дома. Поежившись, я прижала колоду к себе.

- Угуг. – раздалось во тьме. О, здорово, и сова здесь.

- Ты где? – спросила я. Во тьме сверкнули два характерных глазика. Я наощупь пошла к ней. Мне в лицо ткнулись иголки. Это еще что?

Я протянула руку и поняла, что ничего мне не кажется. Это была ветка огромной елки. В небе я увидела черную луну. Я что, на улице? А где дома? И откуда вокруг столько собак? Дрожа, я прошла по неровной ухабистой дороге и вышла к деревеньке. У нас и нет такой. В ближайшем доме света не было. Я с трудом влезла в него и подумала, что надо позвонить родителям. Но сил уже не было. Отчего-то это крошечное путешествие измотало меня, и я, нашарив странную кровать из сена, уснула прямо в ней.

Рано утром пара жителей глубинки встала раньше всех. Да, их небольшая деревенька была мало населенной, но это не умаляло их достижения. На фоне зеленеющей опушки полыхнули отчаянно рыжие крученые волосы до пояса, не заплетенные в косу – против всех правил. У молодых девушек в деревнях много запретов, и если она нарушает хоть один – все относятся к ней плохо. А когда все относятся к тебе плохо – наступает стадия безразличия. Это когда тебе все равно, что о тебе думают другие.

Вокруг царила неземная красота. Не асфальтированные улицы, желтеющие деревья, опадающая листва - ничего красивее не придумать. Если бы еще не попадавшиеся на дороге лужи, появившиеся после холодного осеннего дождя.

Вдалеке издавались странные звуки. Мычала коровка, куарекал петух. Казалось - все цветы тянутся к осеннему небу, уходя до весны.

На ней было слишком короткое для ее возраста платье. Всего до колена. Слишком прозрачная ткань – только один слой сатина. Обуви не было (лапти уродливые, они не нравятся ее партнеру). Еще у нее было много веснушек на белой, как снег, кожи.

Никто не сказал бы, что эта девочка привлекательна. Она была очень типичной. В ее жилах тек молодой не знающий отдыха огонь. Ее держали в деревне только по одной причине - у нее бабушка была утопленница. В этих местах суеверия были на ходу. Считалось, что если обидеть дочку или внучку утонувшей - покойница заберет детей и скот. Никто не хотел связываться с ней. К тому же, она и так была слишком энергичной, и скоро сама уничтожит себя. Все очень ждали этого, и терпели выходки испорченной рыжей.

Он почти на руках внес ее на сеновал. Она радостно взвизгнула. в ее возрасте не все радости одинаково полезны, но она была уже на той стороне, где этого не признают. В деревне от нее все отвернулись. Только самонадеянный сын пастуха не отрекся, продолжал поддерживать. И его внимание не осталось неблагодарным. Она уже была слишком испорчена, чтобы знать, что это – не благодарность, а вред такому неопытному ребенку, хоть ему и было, как ей, 18.

Утреннее осеннее солнце озарило две молодые худые фигуры. Они ввалились на сеновал и рухнули в стог плохо сложенной травы. Она взвизгнула первой, потому что была внизу и легла спиной на что-то неудобное. Молодой партнер принял это за знак и удесятерил усилия, но спутница сопротивлялась. Наконец, он отдаленно понял, что это – не из-за него. К тому же, на сеновале раздался женский визг. Не ее.

Они оба отшатнулись. У спутника была невеста, но они двое забыли об этом в порыве юношеской горячности. Все на свете осталось неважным и далеким… и тут этот визг.

Ну, толстая я. Я умею издавать громкие звуки, хоть мне это совершенно не нравится. У самой голова начинает трещать от самой себя. А тут что-то тяжелое, но неожиданно мягкое и с нежной текстурой взвалилось на меня. На мой любимый плед непохоже. и больно-то как, как будто у этого «подарочка» двойной вес.

Конечно, это были нежданные гости. Еще больше путешествий я боюсь нежданных гостей. А они еще и полностью поглощены друг другом. конечно, девочка опомнилась скорее. Что удивительного? Женщины в принципе умнее мужчин. А еще смелее.

Когда они поняли, что не одни здесь, рыжеволосая девчонка очень быстро вскочила на ноги и начала кружиться вокруг, как юла. Ее поклонник, громко крича, выбежал не оглядываясь, на зависть неуклюжей мне не задев ни одних вил.

В следующий миг она схватила вилы, притаившиеся в углу. Каким-то невероятным чудом я не сбила их ночью. Странно, эту парочку я тоже никогда не видела. А нахалка, бледная от неожиданности, тыкала в меня вилами. я в ответ нашарила что-то и ткнула ей в лицо. Это «что-то» оказалось метлой.

Она истошно завизжала. Если сравнивать по опасности воздействия – ее волны звука были убийственны. Я отшатнулась.

- Ты это… чего? – наконец спросила она.

- Я это. – стараясь говорить нагло ответила я. – А ты чего?

- Ты не это… - она робко отодвинула мою метлу своими вилами.

- А че? - я, дрожа от страха, постаралась показать себя нагло и пошла на нее.

- А я это… - она, продолжая тыкать в меня вилами, позорно отступала, но оружия не бросала. Я наконец оглядела ее. Совершенно деревенская девчонка. У нас таких просто не бывает. Кровь с молоком. И совершенно бесчинствовали на лице зеленые, по-взрослому зовущие глаза.

- И ничего. А почему ты перестала нападать? – спросила я.

- Так у тебя ведьмина метла.

Я перевела взгляд на свое оружие. Надо же, метла. И не для уборки – слишком толстые прутья, намного грубее исполнение.

- Ты откуда в моем городе? – спросила я.

- Чего? – удивленно спросила она. – Где я, по-твоему?

- В городе.

- А ты что, раньше дикарем в лесу жила? – спросила она, подумав.

- Почему?

- Ну, нашу деревеньку за город примет только дикарь.

- Какую еще деревеньку? – не верила очевидному я.

- О, смотри. – она ткнула вилами в мои карты. – У тебя проклятая колода.