Читаем Глядя в будущее. Автобиография онлайн бесплатно

Looking forward

An Autobiography

George Bush

with Victor Gold

George Bush

Моим матери и отцу, чьи духовные ценности освещают мне путь

Доля доходов от продажи этой книги на английском языке будет разделена поровну между клиникой д-ра Андерсона в Хьюстоне для работ в области лейкемии и Объединенным фондом негритянских колледжей.

Приношу благодарность следующим друзьям за их помощь в сборе информации и материалов при подготовке этой книги: Джеку и Валте Касселманам, К. Фреду Чеймберсу, Эрлу Крэйгу, Тому Фаулеру, Рою Гудэрлу, губернатору Хью Греггу, Гэри Лафлину, моему первому боссу Биллу Нелсону, Джону Оверби, Дону Роудсу и Чейсу Унтермейеру. Особо благодарю д-ра Уильяма К. (Сэнди) Мюира из Калифорнийского университета, воодушевившего меня продолжить эту работу, и моего издателя Патрика Филли за его конструктивные критические замечания и полезные предложения в ходе издания этой книги.

Дж. Б.

Джордж Буш

Президент Соединенных Штатов Америки

Я обращаюсь к друзьям в Советском Союзе, исполненный надежды и печали. Моя надежда родилась в ходе встреч с Генеральным секретарем Горбачевым и поддерживается верой в то, что американо-советские отношения по широкому кругу вопросов можно со временем укрепить и улучшить. А печаль моя, конечно же, вызвана трагическими событиями в Советской Армении, где и американцы, и советские люди плечом к плечу с гражданами многих других стран оказывают помощь жертвам страшного землетрясения.

Очень рад, что люди, знающие толк в издательском деле, убеждены, что моя автобиография вызовет интерес в Советском Союзе. Я писал эту книгу с удовольствием. И думаю, мне удалось верно отразить свои переживания, связанные с главными событиями моей жизни. Я хотел бы обратить внимание советских читателей лишь на два обстоятельства, которые, по моему мнению, глубоко затрагивают интересы и судьбы советских людей. Я имею в виду войну и семейные отношения.

Во второй мировой войне, когда мне не было и двадцати, я служил в морской авиации и участвовал в военных действиях против японцев. Во время выполнения одного из заданий мой бомбардировщик был сбит, но мне повезло: меня подобрала американская подводная лодка. Два других члена экипажа нашего самолета погибли. И я скорблю об этом до сего дня. Опыт военных лет отражается во всех моих делах и усиливает мою решимость добиться, чтобы все другие избежали того, через что прошел я. Знаю, подобные чувства живы и в душе советского народа, потерявшего во второй мировой войне 20 миллионов человек. Хочу, чтобы вы знали, что как американский президент я разделяю эти чувства с советским народом, — война это страшная беда, которую мы обязаны предотвратить. Мне кажется, что и г-н Горбачев думает так же, и я полагаю, мы вместе сможем еще больше способствовать миру.

Второй момент — это роль семейных отношений в жизни. Я недавно завершил трудную президентскую кампанию и очень счастлив, что победил в ней. В ходе кампании меня часто спрашивали: "Что вы будете делать, если проиграете?" Я обычно отвечал: "Стану дедушкой". Похоже, такой ответ многих удивлял. Но он шел от чистого сердца. Отношения в семье играют центральную роль в моей жизни и поддерживают меня во всем, что бы я ни делал. Из прочитанных мною книг знаю, что семья и отношения в ней также занимают центральное место в жизни советских людей. И в этом плане у меня с вами много общего.

Надеюсь, что те из вас, кто прочтет эту книгу, не будут разочарованы и согласятся со мной, что в оставшиеся годы двадцатого столетия можно еще многого достичь на пути к миру и более стабильным международным отношениям. Для этого потребуется упорная работа, но я к ней готов.

Глядя в будущее, жду с нетерпением возможности посетить Советский Союз уже в качестве президента Соединенных Штатов и надеюсь, что такие визиты углубят мое понимание вашей великой страны и ее людей, у которых, как и у американцев, столь богатые и разнообразные исторические корни.

Вашингтон,

15 декабря 1988 года.

Это случилось в январе 1977 года, когда меня впервые укусила муха, часто кусающая людей, которым перевалило за пятьдесят: мне захотелось рассказать свою историю, поведать свой опыт другим через 10 лет после того, как я и моя жена Барбара со всей нашей семьей переехали из Хьюстона в Вашингтон, потом в Нью-Йорк, затем в Пекин и опять в Вашингтон.

Время для этого было выбрано как нельзя лучше. Свою общественную карьеру в качестве конгрессмена я начал в январе 1967 года. А в январе 1977 года я закончил ее, или по крайней мере приостановил, прослужив год на посту директора Центрального разведывательного управления. И едва лишь издатель спросил меня: "Не думаете ли вы написать книгу?" — как я уже принялся за дело, набрасывая заметки и наговаривая текст на магнитофонную ленту.

Затем, как это часто случается, когда книга была уже почти готова к печати, произошла забавная история. В июле 1980 года я стал партнером Рональда Рейгана по национальному избирательному бюллетеню республиканцев. А в январе 1981 года был приведен к присяге в качестве вице-президента.

И все же я люблю завершать то, что начал, идет ли речь о политике или автобиографии. Мысль об окончании книги не покидала меня. Фактически она прихватила еще несколько лет, и пришлось включить в нее не только период 1967–1977 годов, но и предшествующие годы, ранний опыт, сформировавший мою жизнь, мои ценности и мою философию.

Спустя несколько недель после того, как эта автобиография была впервые опубликована, я стал кандидатом в президенты; это не было особым политическим сюрпризом года, так как пять наших предшествующих вице-президентов в разных обстоятельствах сделали то же самое.

Линдон Джонсон и Джерри Форд, разумеется, баллотировались уже как президенты — кандидаты в президенты. Уолтер Мондейл баллотировался в 1984 году как бывший вице-президент; то же делал и Ричард Никсон, когда победил в 1968 году Губерта Хэмфри, тогдашнего вице-президента — кандидата в президенты.

Все это привело к одному из первых вопросов, заданных репортерами, когда я прошлой осенью вступил в гонку за президентство. Речь шла о том воздействии, которое мог оказать на мою судьбу прецедент с Ван Буреном.

Мартин Ван Бурен был вице-президентом у Эндрю Джексона с 1833 по 1836 год. Когда Джэксон покинул Белый дом, Ван Бурен заменил его, нанеся поражение Уильяму Генри Гаррисону на выборах 1836 года. С тех пор, напомнили мне репортеры, ни один вице-президент, исполнявший в силу обязанностей функции президента, не переизбирался на президентский пост.

Вопрос: Как я планирую осуществить то, что не способен был сделать ни один вице-президент, баллотировавшийся в президенты после Ван Бурена?

Мой ответ состоял из двух частей. Во-первых, сказал я, обстоятельства, складывавшиеся в избирательных кампаниях прошлого, почти или совершенно отсутствуют в президентской кампании 1988 года. Во-вторых, если бы даже они и возникли, то у меня есть козырной туз: Ширли Маклейн[1], как мне передали, считает, что я был Мартином Ван Буреном в предшествующем воплощении.

Но шутки в сторону. В более серьезном тоне меня спросили, чем президентство Буша будет отличаться от президентства Рейгана. И снова мой ответ состоял из двух частей. Прежде всего я указал на то, что Рональд Рейган и я в основе соглашаемся по всем главным проблемам, которые стоят перед нашей страной. Во-вторых, наибольшее различие между президентством Рейгана и президентством Буша с самого начала будет в ином положении страны по сравнению с тем, в каком она была, когда Рональд Рейган пришел в Вашингтон в 1981 году.

Те, кто в этом году впервые придут к избирательным урнам, тогда были подростками. Наша экономика переживала стагнацию, обремененная инфляцией и высокими процентными ставками. За границей престиж Америки был на самом низком уровне за послевоенный (речь идет о второй мировой войне) период. Вызов, брошенный новым президентом, заключался в том, чтобы оживить экономику и усилить роль Америки как мирового лидера.

Президент Рейган сумел добиться этого и еще многого. В настоящее время мы находимся в середине наиболее длительного из всех зарегистрированных в мирное время периодов экономического роста. За рубежом западное содружество вновь зиждется на прочной основе, и существует надежда на большой прорыв в переговорах с Советами о сокращении вооружений.

Как вице-президент на протяжении последних семи лет я горжусь тем, что являюсь членом администрации, которая достигла таких результатов.

Теперь в качестве кандидата на пост президента я веду кампанию со своей собственной программой лидерства, определяющейся приоритетом номер один для любого американского президента в ядерный век — защитой свободы и обеспечением мира.

Договор по РСМД, который президент Рейган подписал с Михаилом Горбачевым в декабре 1987 года, создал новую основу в американо-советских отношениях. Он предусматривает контроль над вооружениями и открытость. Мы начали испытание — проверку того, подтверждают ли Советы свои слова об открытости делами. И у нас есть основания для надежды. Однако опыт учит нас, что, когда ведешь переговоры с Советами, то оптимизм лучше всего уравновешивать реализмом.

Не будем в конце концов забывать, что именно привело Советы к Договору по РСМД. Сначала, семь лет назад, когда у Советов была монополия на ракеты средней дальности в Европе и президент Рейган предложил так называемый "нулевой вариант", Советы сказали "нет". Мы противопоставили их ракетам собственную систему. Они попытались прижать нас, но президент держался твердо. Только после этого они изменили свой подход.

В этом-то и заключается урок, повторяющий схему, восходящую к началу послевоенной эры. Ведя переговоры с Советами, мы должны действовать с позиции силы, а не слабости. Вот почему для нас жизненно важно продолжать финансирование программы стратегической оборонной инициативы — СОИ. Советы работают над технологией СОИ гораздо дольше, чем мы, и надеются сохранить монополию на космическую оборону. Вот поэтому Горбачев и добивался свертывания нашей программы СОИ в качестве условия подписания Договора по РСМД.

Это ему не удалось. И это ему не удастся, если он выдвинет то же самое требование в переговорах о вооружениях с администрацией Буша. Я решительно поддерживаю создание и укрепление СОИ, так как она обеспечивает оборонительный щит, который создает угрозу для оружия, но не для людей.

Бдительный оптимизм — таким будет кредо администрации Буша в отношениях с Советским Союзом на предстоящие годы. Если советским речам об "открытости" будут соответствовать советские меры, разрешающие строгую проверку, то прогресс может быть достигнут в сокращении как межконтинентальных ракет, так и обычных сил.

Мы можем также работать в направлении уничтожения химического и биологического оружия. Я выдвинул предложение о запрещении химического и бактериологического оружия на переговорах в Женеве в 1984 году. Советы его отвергли[2]. Но, учитывая историю переговоров по РСМД, мы можем надеяться на изменение их позиции и в этой области. Поддающийся проверке запрет на химико-бактериологическое оружие будет одним из приоритетов моей администрации.

Однако американо-советские переговоры являются лишь одним из аспектов контроля над вооружениями. Мы не можем проглядеть ту опасность, которую создает распространение ядерного оружия.

Возможность применения ядерного оружия в региональном конфликте или в террористических акциях создает огромную угрозу миру во всем мире. То, чего двадцать лет назад могла достичь лишь горстка государств, сегодня может быть повторено многими. Но ситуация не является безнадежной при условии реалистической стратегии ядерного сдерживания.

В двусторонних отношениях мы способны прекращать и ограничивать экспорт американской технологии для предприятий, имеющих отношение к ядерной энергии. Некоторые бизнесмены говорят, что такая политика чрезмерно сковывает. Я с этим не согласен. В качестве президента я буду настаивать, чтобы эти меры были решительно усилены. Администрация Буша предпримет также решительные шаги, чтобы вынудить каждое государство присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия и укрепить Международное агентство по атомной энергии — единственную организацию ООН, которая эффективно выполняет свои задачи.

Международная торговля наркотиками создает другую, не менее опасную угрозу нашей национальной безопасности. За прошлый год 70 тонн кокаина, наркотика, одна унция которого продается в розницу значительно дороже, чем по тысяче долларов, были захвачены федеральной полицией, полицией штатов и местными полицейскими. За последние семь лет, по мере того как наша общенациональная кампания против нелегального распространения наркотиков вырастала в главную внутреннюю войну, были конфискованы сотни тонн кокаина, десятки тысяч тонн марихуаны.

Для ведения этой войны мы назначили более жестких судей, более крутых прокуроров, и процент осуждений возрос с 75 до 84, а осужденные по делам о наркотиках получают ныне сроки на одну треть больше тех, к которым приговаривали виновных в 1980 году.

Однако поток наркотиков, нелегально ввозимых в нашу страну, не иссякает, превращая большие города США в зоны боев, разрушая молодые жизни, развращая нашу систему. Очевидно, нужны более сильные меры, и они должны быть приняты, если мы хотим выиграть это сражение.

Необходимы многонациональные антинаркотические усилия, так как нелегальные торговцы наркотиками не признают государственных границ. Администрация Буша усилит меры по оказанию помощи другим странам в борьбе против этих контрабандистов; мы будем поставлять им для этого катера, самолеты и вертолеты, будем готовить для них специальные антинаркотические подразделения.

В нашей стране я буду добиваться еще более суровых наказаний не только для торговцев наркотиками, но и для тех, кто их потребляет. Но нашей главной целью должно быть серьезное предостережение, а не только наказание: наркоманов нужно сдерживать.