Читаем Принц мафии онлайн бесплатно

Автор: Ви Картер

Книга: Принц мафии

Серия: Ирландская мафия #1 (про разных героев)

Главы: Пролог + 37 глав + эпилог

Переводчики: Елена Теплоухова

Редактор: ByTalis

Вычитка: Rina

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

ПРОЛОГ

МЕЙВ

Воспоминания…

Бывает, мы выстраиваем из них такие нагромождения, что они начинают жить своей собственной жизнью. Иногда они перевоплощаются в чудовищ, которые пожирают нас изнутри. Иногда краски жизни меркнут, и мы ждём жестокой реальности, которая будет после.

Никто не говорил мне, что будет так тяжело.

Иногда сила воспоминаний может либо разрушить вас, либо вознести.

Моё чудовище — разрушитель, у которого два лица. Одно из них принадлежит Джеку О’Ригану, а другое — моему дорогому папочке. Да, похоже, в один прекрасный день эти двое разорвали меня на части и мне так и не удалось заново себя собрать.

Поверьте — я пыталась.

Но это — всё равно, что каждый раз пытаться выйти на берег, когда вода бурлит вокруг лодыжек, до боли стискивая своими ледяными пальцами, и утаскивает меня обратно в пучину, где я захлёбываюсь и тону. Что ж, жизнь преподаёт свои уроки плавания.

Я пыталась отключать и мысли, и чувства. До поры до времени мне это просто отлично удавалось… До тех пор, пока не накопилось так много всего, что очень скоро это превратилось в огромную гору дерьма. Такую высокую, что я уже видеть её не могла. Она полностью заслонила свет и погрузила мой мир в непроглядную тьму.

Самое печальное, что единственный, кто мог бы мне помочь выбраться, — тот, кто и заварил всю эту кашу. Тот, из-за кого я теперь стою, по колено погрузившись в эту боль и страдание.

Какая ирония!

_________________________________________________________________________________________

ГЛАВА 1

НАШИ ДНИ

МЕЙВ

Ключи лязгают в замочной скважине, и я прижимаю ногой нижние доски двери, из-за которых её обычно заклинивает. Такой способ открывания на протяжении многих лет сильно повредил нижнюю часть, и она того и гляди развалится. Я толкаю дверь и одновременно задерживаю дыхание. Правила мне уже известны. Уезжая на всю неделю в колледж, я оставляю мать и брата одних, и они едва могут поддерживать в себе жизнь.

— Мам, — зову я, с усилием захлопывая за собой эту рухлядь. Понадобится, по меньшей мере, три попытки, чтобы замок встал на место, закрывая меня внутри дома. Я огибаю гору картона, сваленную возле плинтуса. Жёлтая напольная плитка под ним старая и грязная.

Шагнув в кухню, я останавливаюсь и бросаю сумку на пол. Стол заставлен тарелками с присохшими остатками еды — придётся замачивать не один час, чтобы всё это отскрести. Я подхватываю стопку нераспечатанных писем и бросаю обратно, когда обнаруживаю пустые бутылки из-под водки и вина. Обойдя стол, дёргаю окно, впуская немного воздуха и пытаясь избавиться от этой вони.

— Мам, — зову громче, открывая заднюю дверь и подпирая её стулом, чтобы не закрылась. Сердце делает сальто, когда Сэнди спрыгивает на пол и выбегает наружу. Мне даже не нужно смотреть на стол, я и так знаю, чем там занималась кошка.

Упаковки от еды сложены высокими штабелями друг на друга. Возвращаясь из колледжа, я каждый раз застаю такую картину. Все выходные я проведу за уборкой, работой в местном магазинчике и попытками сделать домашнее задание хоть немного.

Серебристые миски Сэнди зияют пустотой на полу. Я не хочу дольше задерживаться на кухне, но и жестокой быть тоже не хочу. Открываю дверцу шкафа, достаю заплесневелый хлеб и кладу его на кухонную столешницу. Отодвинув в сторону красный соус и какой-то джем, обнаруживаю за ними пустоту. Закрываю дверцу и перехожу к следующему, в котором находится пакетик сахара и немного соли.

Сэнди возвращается на кухню, мяукает и трётся около моих ног.

— Да, я работаю над этим, — опускаюсь на пол, открываю нижний шкафчик и улыбаюсь пакету с кошачьим кормом. Сэнди запрыгивает мне на колени, но я сгоняю её.

— На старт, внимание, марш, — едва я насыпаю еду в миску, как Сэнди тут же её сметает. Наполняю водой другую миску и ещё раз зову мать, выходя из кухни.

— Мам! — она, должно быть, опять где-то валяется в отключке. Дверь в гостиную закрыта, и, толкнув, открываю её. Чтобы привыкнуть к полумраку, моим глазам требуется несколько мгновений, но, когда это происходит, я жалею, что не могу выйти из комнаты. Воздух застывает у меня в лёгких, и пол уходит из-под ног.

Мужчина стоит над моим окровавленным братом, лежащим на полу; серая футболка на нём ужасно старая, вся в пятнах крови, джинсы сползли с его тощих ног.

Я лихорадочно обвожу взглядом скудную обстановку гостиной и наконец нахожу мать. Воздух вновь поступает в лёгкие, и я пытаюсь унять мчащееся галопом сердце.

Моя мать лежит бесформенной кучей в углу. Её безумный взгляд мечется, ни на чём конкретно не задерживаясь, тушь стекает по измождённому лицу. Мне хочется подойти к ней, но от внезапного толчка в спину меня пробирает озноб. Меня снова и снова толкают в спину пистолетом, пока я не оказываюсь в центре комнаты.

— Что это тут у нас?

Я поворачиваюсь на голос. Он как острие ножа, глубоко прорезающее кожу. Мне не по себе от него, и я настораживаюсь.

Даже без оружия этот мужчина опасен. Его лысый череп как будто поглощает свет. Голубые глаза под нависшими тяжёлыми бровями оценивающе смотрят на меня. Он подходит ближе. Кожаный плащ на нём поскрипывает, когда татуированной рукой он тянется к моим светлым волосам, заплетённым в косу, приподнимает их и опускает обратно на моё обнажённое плечо.

Мне хочется подтянуть повыше лямку топа, но эта модель предполагает ношение на одном плече, так что я лишь сжимаю руки в кулаки.

— А ты милашка, — его улыбка остра как бритва, тревожные колокола начинают бить сильнее, когда я пячусь назад.

— Что вам нужно? — мой голос звучит твёрже, чем я на самом деле себя чувствую.

— Оставь её в покое, — стонет Деклан с пола, и я радуюсь, что он жив. Его бледность заставила меня задуматься, не сегодня ли тот день, когда я должна буду найти своего брата мёртвым.

Теперь, когда я вижу, что он не умер, задаюсь вопросом, в какое же дерьмо он нас втянул. Я пытаюсь взглядом донести до него этот вопрос. Брат недолго смотрит мне в глаза, а затем зажмуривается, когда мужик, стоящий рядом с ним, впечатывается чёрным армейским ботинком в его живот. Я бросаюсь вперёд, но чья-то рука хватает меня за запястье и дёргает назад.

— Стой, где стоишь, сучка!

— Просто скажите, что вам нужно, — я не могу оторвать взгляда от Деклана, пока он хватает ртом воздух. Мужик, возвышающийся над ним, довольно ухмыляется. Он смотрит мне в глаза и сплёвывает вниз на моего брата, словно на бездомного пса.

— Деклан торчит нам двенадцать штук.

Пол уходит из-под ног, и мне хочется присесть, но я не двигаюсь. Я больше не смотрю на своего брата и не слышу его стонов. Мне хочется посмотреть на мать, которая не издаёт ни звука, лишь настороженно наблюдает за происходящим. Я слышу её прерывистое дыхание, доносящееся из угла гостиной.

— А если он не заплатит? — задаю я пугающий вопрос.

Взгляд голубых глаз опускается на мою грудь, парень придвигается ближе и пожирает взглядом моё открытое плечо.

— Я собирался отправить твою мать погашать долг в один из наших борделей. Но теперь, когда ты здесь, думаю, ты сможешь приносить лучший доход. — Он приподнимает пальцами мой подбородок, и у меня возникает желание отшатнуться, но я стою смирно, и в его взгляде появляется одобрение, которое мне совсем не нужно.

— Я мог бы провести тест драйв, прежде чем мы согласимся на что-нибудь, — скалится парень, стоящий возле брата.

— Оставь мою сестру в покое, бро. Я достану деньги, — Деклан пытается приподняться, но нога в огромном ботинке давит ему на грудь и толкает обратно.

Он тянет свои тонкие руки, и я ненавижу то, каким потухшим он выглядит. Бледная тень того, каким брат был прежде.

— Твоя сестра?

Пока лысый говорит, я делаю шаг назад, и его пальцы соскальзывают с моего лица. Я не ожидала, что он отпустит меня так легко.

— Итак, мы заключим сделку, — он прячет пушку за пояс брюк, и комната как будто облегчённо выдыхает. Но я не питаю иллюзий. Этот мужчина может достать её снова уже через секунду. Я слежу за его напарником, который, без сомнения, тоже вооружён.

— У вас двадцать четыре часа, чтобы достать мне мои деньги. Если я вернусь, а их не будет, я заберу тебя, — он сверлит меня взглядом и делает шаг в мою сторону.

На этот раз, когда его пальцы сжимают мою руку, он ничуть не нежен. Меня впечатывает в его грудь, когда другой рукой он грубо лезет мне в штаны. Горло перехватывает от накатившей волны ужаса, я отталкиваю его и сопротивляюсь. Я пытаюсь вырваться, но из-за глубоко засевшего страха меня начинает охватывать оцепенение, быстро расползаясь от кончиков пальцев на ногах вверх по телу. Мне нельзя застывать, я не могу, иначе он меня изнасилует. Его пальцы вторгаются внутрь меня, и в следующее мгновение меня отпускают, он делает шаг в сторону и сует пальцы, побывавшие во мне, себе в рот. Мне страшно, и внутри всё завязывается в узел. Через секунду всё закончится.

— Я почти надеюсь, что ты не найдёшь деньги. Увидимся через двадцать четыре часа, — его смех слышится уже из-за двери, а его напарник убирает ногу с груди брата и выходит вслед за ним.

Как только они скрываются из виду, мама начинает плакать, сильнее с каждой минутой. Я хочу утешить её, но у меня подкашиваются колени. Я пытаюсь не думать о вторжении в моё тело.

— Деклан, — я вглядываюсь в его лицо. В его ласковых карих глазах — таких же, как у меня, — светится улыбка.

— Привет, малыш, — его улыбка всегда приносила мне утешение, когда дело дрянь, но сейчас я стала старше и набила шишек, и эта его улыбка уже не утешает, только заставляет меня печалиться и вспоминать о том, что было когда-то.

— Двенадцать тысяч, Деклан? — я качаю головой. Лёжа на спине, он приподнимает голову, и мне больно смотреть, как выпирают его кости.

— Когда вы в последний раз ели? — беру его за руку, и он не останавливает меня, когда я переворачиваю его ладонь вверх.

Я ожидаю не увидеть свежие следы от уколов, но, когда обнаруживаю их, любая надежда иссякает. Каждую неделю он даёт мне одно и то же обещание, что, когда я вернусь, он будет чист и станет совсем другим. Глупая часть меня хочет поверить в мечту, что у него получится.

Что за наивные мысли?

Ага, а ещё моя мать сможет бросить пить, а отец вернётся и войдёт в эту дверь. Почему бы мне тоже не слететь с катушек и не бросить работу, благодаря которой у нас есть крыша над головой и еда на столе?

— Я достану деньги, — Деклан растягивает в подобии улыбки потрескавшиеся губы, которые умоляют о воде, даже не осознавая, что его тело испытывает жажду.

Я встаю, мать продолжает причитать в углу. Она умудряется достать сигареты и зажигалку из недр своего розового халата, из чего я делаю вывод, что она не так уж и травмирована.

Я захожу на кухню, и вонь заставляет меня сглотнуть слюну. Беру кружку, наполняю её водой и возвращаюсь обратно в гостиную. Брат осушает кружку и медленно садится.

— Помнишь то Рождество… — он смеётся нерассказанному до конца воспоминанию.

Я разглядываю его лицо. Шрам под глазом кровоточит до сих пор.

— Это, когда мама опрокинула ёлку? Или ты про то, когда она упала в ванной? — список можно продолжать бесконечно, но в нём нет ничего смешного. Так же, как нет ничего забавного в том, как в каждое Рождество ты жаждешь, чтобы твой отец вернулся, но он никогда не возвращается. С каждым годом я становлюсь всё закалённее, потому что это всё перестаёт хоть что-то значить для меня. Больше неважно ничего, кроме того, чтобы хоть как-то выжить.

— Я про то, когда ты клялась, что видела Санта Клауса, — наконец объясняет Деклан и хватается длинной рукой за свой живот, как будто собирается остановить смех, срывающийся с губ и наполняющий гостиную. Его смех приносит с собой лучик тепла, в котором я позволяю себе понежиться мгновение.

Я улыбаюсь, глядя на брата сверху вниз. Это напоминает мне то, как мы с ним поздно ночью забирались под его одеяло после того, как мать, набравшись, валялась в отключке.

У Деклана здорово получалось сочинять истории, он прирождённый рассказчик. Он забирал меня из нашего дома, и мы отправлялись в путешествие по сказочным землям Ирландии, где на радуге стояли горки с золотом, а банши оплакивали смерть. В те краткие мгновения благодаря ему я верила, что, возможно, есть что-то, кроме этого жалкого существования.

— Это был один из маминых дружков, — говорит он, всё так же улыбаясь, но смысл его слов отрезвляет меня.

Бесконечный поток мужчин, проходящих через двери нашего дома, никогда не иссякал. Все, как один, были такими же пропойцами, как и мать, до сих пор причитавшая в углу, как чёртова банши из сказок Деклана.

— Можешь встать?

Я ненавижу то, с какой лёгкостью поднимаю Деклана с пола. Словно вязанку хвороста.

— Не бросай меня, — хнычет мать из угла. Гнев бурлит у меня в венах, и, если бы он мог превращаться в нечто большее, давно бы сжёг её дотла.

Мы с Декланом выходим. В его комнате ужасный беспорядок. Его кровать давно исчезла. Грязный матрас на полу застелен простынёй, на которую я не могу его уложить. Деклан ковыляет к нему, но я его останавливаю.

— Надо её сменить. Она вся в блевотине.

— Это моя блевотина.

Он уже собирается лечь, но я успеваю выдернуть простыню из-под него.

— Как ты собираешься достать деньги? — не глядя ему в глаза, задаю глупый вопрос, бросая простыню в груду грязного белья возле комода.

Он ложится и стонет, когда я отдёргиваю занавески, чтобы впустить немного солнечного света в комнату.

— Мейв, перестань! Закрой их! — он прикрывает глаза рукой. Но я не слушаю его и следом рывком распахиваю окно, чтобы впустить в комнату ещё и немного свежего воздуха.

— Деклан, всё это очень серьёзно, — говорю, уставившись на нашу давно почившую лужайку. Мой взгляд путешествует дальше, к группе парней, которые отбивают бит для других.

— Я понятия не имею, где взять деньги.

Услышав признание брата, я отхожу от окна и отправляюсь в ванную за аптечкой. Стенаний матери уже не слышно, когда я возвращаюсь в комнату брата и опускаюсь на колени возле матраса.

— Что насчет Ленни? — спрашиваю я, и меня передергивает. Я ненавижу даже упоминание имени Ленни, но он местный ростовщик.

Брат поворачивается ко мне, и я не могу не видеть печаль в его глазах. В них как будто кружится вся его боль и высасывает из него душу. Сила, которую я не могу остановить. Я касаюсь рукой его тёмных волос и мне хочется умолять моего брата вернуться и помочь мне.

Эта мысль вынуждает меня сфокусироваться на его ране.

— В прошлый раз Ленни сломал мне ноги, — говорит Деклан и шипит от боли, когда я слишком сильно нажимаю на рану.