Читаем Москва предвоенная. Жизнь и быт москвичей в годы великой войны онлайн бесплатно

Предмет авторского и, надеюсь, читательского интереса – Москва 1941 года – трагическое время, когда на столицу надвигался враг. Однако война остается вне книги, она лишь эхо – нарастающее, тяжелое, повергающее в отчаяние. Это эхо доносится со страниц газет, летит из черных, зловещих тарелок радио, складывается из воспоминаний, разматывается из клубков слухов.

Мы, нынешние, далеко не все знаем о происходившей свыше семидесяти лет назад великой драме. Мы в курсе того, что происходило на фронтах, знаем о стратегии и тактике военных. Известны подвиги советских воинов, партизан, мирных жителей. Опубликованы документы, свидетельства очевидцев о жизни на временно оккупированных врагом территориях. Обнародованы и многочисленные факты зверства оккупантов, их варварские планы. В общем, мы не до конца, конечно, но в общих чертах представляем, какой тяжелой и страшной ценой была добыта Победа в Великой Отечественной войне.

Однако не много известно о том, как жили, точнее, выживали люди в тылу, в частности в Москве во время войны. Сведения есть, но они немногочисленны, разрозненны. Автор по мере сил стремился собрать их воедино и реконструировать хронику тех неповторимых дней. Но, конечно, многое из того, что важно и представляет немалый интерес, до сих пор спрятано под замками секретных архивов. Это и горькое сожаление, и грустная констатация, ибо все мы вправе знать гораздо больше о трагедии, выпавшей на долю наших предков.

Главные герои книги – москвичи, чей привычный быт в июне сорок первого резко изменился, а потом рухнул. Наступило время лишений, тревог, напряженного ожидания новостей с фронта. В конце концов они выстрадали первую большую Победу в длинной и страшной войне. Однако, если смотреть правде в лицо, далеко не все были оптимистами и верили в грядущее избавление от несчастий.

Стоит заметить, что время работы над этой книгой было нелегким для автора. Было трудно без волнения, а порой и трепета читать хронику того времени, хотя в ней не содержится каких-то страшных, леденящих душу подробностей. Вероятно, схожие чувства испытают и читатели этой документальной повести.

Сорок первый – синоним огромной беды, знак несчастья. За двумя цифрами – громадье убитых, раненых, искалеченных, обездоленных. Но война ворвалась на нашу землю во второй половине года, в конце июня. О ее приближении говорили и раньше, но – урывками, между прочим, как говорят о наступающих жгучих морозах или аномальной жаре. В кинотеатрах перед веселыми фильмами часто показывали военную кинохронику – с бомбежками, обстрелами, изувеченными телами, плачущими людьми. Мировая война давно уже полыхала окрест – в Европе, Азии, Африке. Люди вздыхали, ужасались и облегченно вздыхали: это – там. И надеялись, что никогда не будет – здесь.

На газетных полосах теснились сообщения, сводки, реляции с многочисленных театров военных действий. Но глаза привычно скользили по ним и перескакивали на другие заметки – привычные, будничные. Война была рядом, у дверей, но топталась у порога. Казалось, ей не дадут войти. Да и с кем воевать? С немцами – пакт о ненападении, другим же империалистам вроде Англии не до нас – ей бы самой от Гитлера уберечься.

Да и разве может кто-то посягнуть на великий Советский Союз, у которого есть замечательная, славная Красная армия?! Но если и отыщется такой безумец, то крепко получит по шапке. Доблестные танкисты, летчики, кавалеристы, пехотинцы погонят врага с нашей земли!

Москва. 1940 г.

Впрочем, были и те, кто сомневался в мощи державы. Вспоминали недавнюю войну с маленьким северным соседом и говорили – шепотом, украдкой, чтобы не замели в НКВД, – что сопротивлялись финны, или, как их там, белофинны, долго и упорно. И по слухам, в заснеженных лесах и полях Суоми полегло немало красноармейцев…

Впрочем, Финскую кампанию многие уже подзабыли. Исчез в снежной пелене 1940-й. Ему на смену пришел 1941-й. Бьют куранты, звенят бокалы. Здоровья и счастья, товарищи, пусть, как прежде, царит мир на нашей земле!

Как принято, граждане СССР встречали Новый год за праздничным столом. Однако застолье не затянулось допоздна – одарили друг друга пожеланиями, выпили-закусили, потанцевали под патефон и – спать. Ведь 1 января – рабочий день. Опаздывать нельзя – нравы суровые…

Кстати, праздников и, соответственно, дней отдыха перед войной было мало. Два – в мае в честь весны и труда, столько же в ноябре в ознаменование Октябрьской революции, один в декабре, чтобы поднять бокалы за самую справедливую конституцию в мире – Сталинскую. Был в календаре еще один праздник – 22 января. В тот день полагалось поминать Владимира Ильича Ленина и жертв Кровавого воскресенья 9 января 1905 года. Странное торжество, да ладно, зато выходной…

1941-й – год Змеи. Впрочем, тогда гороскопами не увлекались, да и не знали граждане СССР, что каждый год – символ какого-то животного. Узнали бы, верно, усмехнулись, мол, буржуазные штучки. Главное – любить Родину, трудиться на ее благо, укреплять оборону страны. И – сохранять бдительность.

Уже спустя много лет вспомнили, что сорок первый – год Змеи. И уловили в том зловещий смысл. Но ведь были и другие времена «правления» той же Змеи, когда все бывало тихо и благостно. Так же – в годы Тигра, Крысы, Дракона…

«Новый, 1941 год мы с мужем встречали в ВТО с Раевским, – писала в своих мемуарах под названием «Грустная книга» народная артистка СССР Софья Пилявская. – В глубине ресторана во всю стену был накрыт огромный стол, за которым Владимир Иванович (художественный руководитель МХАТа Немирович-Данченко. – В. Б.) устроил своим ученикам из Музыкального театра встречу Нового года.

За соседними «маленькими» столами сидели известные артисты, писатели, летчики. Было шумно и весело. Мы ходили поздравлять Владимира Ивановича, и он был приветлив, даже ласков.

Было уже поздно, когда мы, как обычно, пришли поздравлять Ольгу Леонардовну (народная артистка СССР Книппер-Чехова. – В. Б.). Когда мы пришли, у нее уже была часть гостей Тархановых во главе с самим Михаилом Михайловичем.

Никто из нас и не подозревал, каким страшным окажется этот год…»

Подобная фраза с различными вариациями повторяется во многих рассказах, воспоминаниях. Однако во многом 1941-й был обычным годом с привычными чертами – быта, работы, отдыха. Не только до июня, но и после. Даже когда ситуация дошла до крайности и враг появился там, где москвичи нынче отдыхают на дачах, в сплошной, казалось, беспросветности будней появлялись светлые пятна.

Пляж. 1941 г. До войны несколько дней

…В новогоднем номере «Правды» – дружеский шарж Кукрыниксов: у новогодней елки собрались известные люди: композитор Дмитрий Шостакович, писатель Михаил Шолохов, физик Петр Капица, его коллеги Георгий Флеров и Константин Петржак. Эти ученые работали в области атомной энергии и после войны стали лауреатами Сталинской премии.

Семен Кирсанов написал стихотворение, где были такие строки:

Почему речь шла о ядерном топливе? Скорее всего, имелось в виду недавнее открытие советских физиков – спонтанное деление урана. Но это же государственный секрет! Впрочем, поэта могли в него не то что посвятить, а рассказать об изобретении в общих чертах. Ну а читатели пусть строят догадки.

В то время в СССР было действительно шестнадцать республик – РСФСР, Украина, Белоруссия и остальные плюс Карело-Финская, которая позже стала автономной. Но что означал намек на другие гербы? То, что к Союзу присоединятся другие страны? Сделают ли это добровольно, или Сталин их завоюет? И какие государства имелись в виду?

Другое стихотворение – молодого Павла Когана – тоже заставляет задуматься. Точнее, его последние строки:

Ганг – река в Индии, за много тысяч километров от Советского Союза. Что нам там делать, с кем сражаться, чтобы «сияла Родина моя»? Или пылкие строки поэта – лишь метафора?

Неясно. Но, хотя боевые трубы еще не запели, горнисты уже готовы трубить атаку. Правда, неясно, с кем придется воевать. Скорее всего, с заклятым другом Гитлером…

Прошли испытания самолета «103» – прототипа серийного фронтового пикирующего бомбардировщика Ту-102. Его создатель, 52-летний Андрей Туполев, после ареста в 1937 году находился в подмосковном поселке Болшево, где в лесу за забором с вышками размещалось «Особое техническое бюро при НКВД СССР» – так называемая «шарашка».

Суд над конструктором состоялся лишь в 1940 году. Его обвинили в создании шпионской организации, передававшей чертежи самолетов иностранной разведке. Приговор – пятнадцать лет лагерей. Звучит странно, но Туполева спасла война. Стране нужны были самолеты и вообще умные люди. Через месяц после начала Великой Отечественной он вышел на свободу.

В конце марта Сталин встретился с другим авиаконструктором – Александром Яковлевым, заместителем наркома авиационной промышленности, который несколько месяцев назад вернулся из командировки по Западной Европе, где знакомился с состоянием военно-воздушных сил Италии, Франции, Англии, Германии. ВВС первых трех стран его особо не впечатлили. А вот о люфтваффе Яковлев рассказывал с уважением. Он был удивлен, что немцы даже не считали нужным скрывать свои военные секреты. И показывали все, что интересовало советского специалиста.

Во время беседы Яковлев вспомнил, что еще во время войны в Испании преимущество немецких самолетов над советскими истребителями И-15 и И-16 было очевидным.

«Значит, вы считаете, что основная масса наших истребителей не может противостоять немецким?» – спросил Сталин.

«Им могут противостоять лишь наши новые истребители Миг, Як и ЛаГГ, которые появились в образцах лишь в 1940 году, но сейчас запущены в серийное производство, – ответил Яковлев. – К сожалению, товарищ Сталин, сравнение наших бомбардировщиков с немецким «Юнкерсом-88» тоже не в нашу пользу… Самолета же для взаимодействия с сухопутными войсками, подобного немецкому пикирующему бомбардировщику «Юнкерс-87», у нас нет».

«Выходит, мы правильно поступили, что в 1939 году заключили договор о ненападении с фашистской Германией, давший нам полтора года передышки?»

«Это было поистине гениальное решение, товарищ Сталин…»

Из доклада наркома обороны СССР Семена Тимошенко Сталину: «Главный Военный совет Красной армии, разобрав вопрос об авариях и катастрофах в авиации Красной армии, установил, что аварии не только не уменьшаются, но все более увеличиваются из-за расхлябанности летного и командного состава авиации, ведущей к нарушениям элементарных правил летной службы. Из-за расхлябанности ежедневно при авариях и катастрофах в среднем гибнут 2–3 самолета, что составляет в год 600–900 самолетов. Только за неполный квартал 1941 года произошли 71 катастрофа и 156 аварий, при этом убито 141 человек и разбито 138 самолетов».

Академик Александр Богомолец прочел лекцию «Борьба за долголетие», вызвавшую громадный интерес. Ранее он опубликовал монографию «Продление жизни», в которой обосновал возможность продолжения человеческой жизни до ста и более лет. Академик утверждал, что «взял смерть в осаду». В своем выступлении Богомолец обещал обнародовать сенсационные результаты опытов с открытой им антиретикулярной цитотоксической сывороткой, считавшейся не только лекарством широкого диапазона, но и средством для долголетия. И подчеркнул при этом, что «советские ученые не могут мириться с неоправданными смертями людей любой национальности».

Деятельность ученого заинтересовала Сталина – тот надеялся, что ученый продлит ему жизнь. Однако сам Богомолец неожиданно умер в 1946 году, когда ему было всего 65 лет. Вождь был очень недоволен: «Всех обманул!»

Лаборатория приемных устройств Московского телевизионного центра получила с ленинградского завода «Радист» первую партию настольных телеприемников с экраном размером 10 на 14 сантиметров. Как сообщали газеты, они предназначались для индивидуального пользования. Изображение могли смотреть одновременно несколько человек. Во время отсутствия телепередач аппарат работал как обычный радиоприемник.

Подобные телецентры работали не только в Москве, но и в Ленинграде. Немногочисленным зрителям показывали руководителей партии и правительства, ударников труда, демонстрировались художественные фильмы и телеспектакли. В роли ведущих выступали известные артисты. К примеру, артист МХАТа Иван Москвин прочитал рассказ Антона Чехова «Злоумышленник».

В столице прошла первая конференция радиозрителей, посвященная проблемам телевещания. Газеты описывали, как участники мероприятия слушали и видели выступающих, сидя у экранов своих телеприемников. Собравшиеся в студии телецентра наблюдали за действиями сложной аппаратуры, при помощи которой изображение и звук передавались в эфир.

Стоит заметить, что телеприемники стоили довольно дорого, а потому далеко не все могли их приобрести. И по тому в брошюрах для радиолюбителей публиковались инструкции по самостоятельной сборке телеприемников. Кстати, в то время еще не было слова «телевидение», в ходу было «дальновидение». А тех, кто смотрел в «ящик», называли, как уже было сказано, радиозрителями…

Над большими, важными проектами трудились ученые, архитекторы и строители. Выдавали продукцию сверх плана заводы и фабрики. Кипели небывалые стройки, поражавшие воображение.

В живописном районе Измайлова возводился огромный стадион с трибунами, верхними и нижними ярусами, украшенными башенками. Но – лишь с трех сторон, чтобы через полигон, расположенный рядом, на арену могли входить колонны солдат и военная техника. Планировалось, что сооружение вместит 120 тысяч зрителей, а в дни праздников – до 200 тысяч!